Love at a Distance

Люди-грифы, увидев в национальном аэропорту Инчхона двух симпатичных парней, которые стояли, крепко прижавшись друг к другу не меньше десяти минут, слетелись, распахнув свои клювы в ожидании очередной порции сладких моментов... я вряд ли когда-нибудь смогу привыкнуть к этому! — Тот самый за́пах... — голос Сэйнта был слегка приглушён, потому что он говорил, уткнувшись носом мне в плечо. — Я рад, что мне удалось угадать с подарком. — Да, — мой голос звучал тихо, — ты всегда умел делать сюрпризы. — Не в силах оторваться от стройного тела, я прижал Его к себе настолько сильно, насколько это было возможно. — Я хорош не только в выборе подарков, милый... — младший, наконец, отстранился от меня, чтобы заглянуть в глаза. И снова этот взгляд, от которого по всему телу пробегал электрический разряд. Всегда. Он умел «говорить» глазами, делал это потрясающе! Мог сказать «я люблю тебя», «я хочу тебя» или послать, куда подальше одним только взглядом. Я умел делать то же самое. — Даже не сомневаюсь в этом! — Ты не поцелуешь меня? — его голос звучал игриво, а на лице появилось уже хорошо знакомое мне ангельское выражение. — Я ждал тебя намного раньше, любовь моя, — он хотел что-то ответить, но я не оставил ему шанса, — а ты прилетел только спустя месяц, поэтому лишаешься сладкого.— Коварная улыбка. — На время. Я безумно хотел поцеловать его, но не мог упустить возможность лишний раз подразнить. Суппапон театрально надул губы, старательно изображая вселенскую обиду, что выглядело очень мило. Он был превосходным актёром, но только не со мной — я знал его слишком хорошо, чтобы повестись на этот трюк. — Давай-ка свалим отсюда поскорее! — С удовольствием! Какие будут предложения? — Поехали, покажу тебе, где я остановился. Вид в этом гнёздышке потрясающий как внутри, так и снаружи. — Я взял его за руку, переплетая наши пальцы. Мы ехали в такси молча, бросая редкие взгляды друг на друга, чувствуя напряжение, которое повисло в воздухе. Всю дорогу сидели, не размыкая рук. Наша встреча в аэропорту получилась очень тёплой. Это вселяло призрачную надежду, что всё будет хорошо. Что мы справимся. Вместе. Я бы мог простоять с ним на одном месте, крепко прижимая к себе, очень долго, наплевав на людишек, которые вновь вооружились своими смартфонами, в попытке заснять каждую секунду нашей долгожданной встречи... но нам предстоял очень непростой разговор. Спустя час мы были на месте. — У тебя отличное чувство вкуса! — произнёс восхищённо, осматривая мой номер. Я остановился в одном из люксовых номеров пятизвёздочного отеля Signiel Seoul. Из окна открывался шикарный вид на город и достопримечательности. — Да, иначе мы бы с тобой не встречались. — Кстати об этом. — Присел на огромную кровать. Мы были в спальне. — Ты всерьёз принял решение порвать со мной? — его взгляд и голос были очень серьёзными. ‌— А ты этого хочешь? — Прекрати отвечать вопросом на вопрос, пожалуйста! Давай поговорим серьёзно. Можешь в кои-то веки обойтись без своих шуток и дать однозначный ответ? Я не маленький и всё пойму. — Я прекрасно понимал, на какой именно ответ он рассчитывал. — Хорошо, давай поговорим серьёзно. Подошёл к нему и присел рядом. Взял за руку. Конечно же, я хотел сохранить наши отношения. В тот день я ляпнул, не подумав, да, но его ревность была похожа на патологическую. Меня это взбесило. Через три дня после нашей ссоры младший прислал очередное сообщение: «Милый, съёмки затянулись, и мне пришлось сдать билет. Раньше чем через месяц увидеться не получится, прости. P.S. Не злись. Я люблю тебя». Прошёл месяц. Всё это время нормально поговорить нам не удавалось. Я был занят съёмками здесь, в Сеуле, а младший — в Таиланде. С Пруком. Наше общение свелось к редким звонкам. Я злился. Не находил себе места. Всей душой ненавидел мобильную версию скайпа. Мне хотелось увидеть Его. Прикоснутся. Обнять. Разлука сроком в целый месяц располагала к размышлениям. Я не хотел потерять его из-за глупой ссоры. Мы были вместе уже два с половиной года и перспектива отправлять на помойку такой огромный кусок своей жизни только из-за снимка с поцелуем, пусть и случайным (с моей стороны), меня не устраивала. Это не стоило того. Я был уверен в своих чувствах и знал наверняка, чего именно хочу. Оставалось узнать только одно: хочет ли Он двигаться дальше вместе со Мной или нам имеет смысл закончить всё сейчас, таким образом доказывая на собственном примере, что отношения на расстоянии заранее обречены на расставание? — Ты приехал только потому, что я заикнулся о нашем расставании? — Суппасит, ты охренел?! — А что не так? Вполне логичный вопрос! — Дебильный вопрос! — выплюнул со злостью в голосе. — Я приехал, потому что мы не виделись хрен знает сколько! Я ведь говорил тебе тогда, месяц назад, в аэропорту, что обязательно прилечу, ты забыл? Потому что я чертовски скучал по тебе всё это время! Я бы мог прилететь намного раньше, но с нашей работой это не так просто... ты знаешь. — Какую отмазку ты придумал на этот раз? Лишь немногие в нашем окружении знали о том, что мы встречаемся. Я не хотел это афишировать по понятным причинам. Суппапону, мягко говоря, это не нравилось. Но у меня были веские основания поступить именно так: я хотел защитить его. Но он был слишком самоуверен. И слишком влюблён. Последнее, надо признать, особенно согревало сердце, ведь это чувство было взаимно, я любил Его так же сильно. И так же сильно ревновал. Однако далеко не все наши фанаты были белыми и пушистыми или способными просто искренне порадоваться за нас — не обошлось и без проявления особой жестокости, которая являлась не иначе как следствием психического расстройства. Люди погрязли в своих мечтах и фантазиях, окончательно потеряв связь с реальностью. Во всемирной паутине под названием «интернет» кипели настоящие баталии среди поклонников двух фэндомов. Социальные сети пестрили нелицеприятными комментариями с оскорблениями и пожеланиями смерти... смерть из-за любви? Это только звучит романтично. Шекспир прекрасен, но... мы не в Вероне, а на дворе уже давно не шестнадцатый век. О том, чтобы включить мозг и хоть немного пораскинуть своим серым веществом и понять, что пора бы уже перестать совать свой слишком любопытный носик в чужую личную жизнь, которая их совершенно не касается; что лучше заняться обустройством своей собственной; что мы, всё-таки, два взрослых человека и в праве сами распоряжаться своей жизнью и решать с кем спать, гулять, встречаться, дружить, кого любить — об этом не шло даже речи, к сожалению... — Самую лучшую — сказал правду: куда еду, к кому и зачем. Мне надоело лгать и скрывать от всех наши отношения, Мью. Мы с тобой оба медийные личности, актёры, об этом пришлось бы рассказать всем рано или поздно. Я не понимаю твоих опасений на этот счёт и того, почему ты сомневаешься во мне. — О своих опасениях я говорил тебе не раз. Но ты никогда меня не слушал... — Мне плевать на мнение большинства! — даже не дал мне договорить! — Суппапон, сделай милость: позволь мне договорить до конца! Я тебя слушал, не перебивая. — Он опустил глаза и сделал глубокий шумный вдох, сильнее сжав мою руку в своей. — Я не сомневаюсь в тебе... — приподнял его лицо, придерживая за подбородок пальцами правой руки. Заглянул в глаза. Продолжил спустя минуту, потому что его глаза были слишком красивы и выражали искреннее сожаление о том, что случилось месяц назад. Он сожалел о нашей ссоре и понимал, что перегнул палку со своей ревностью, — ... всё как раз наоборот! Мы с тобой вместе уже очень долгое время, а ты до сих пор так и не научился доверять мне. Почему? Разве я... — приложил два пальца к моим губам. Он неисправим! — Хватит, Мью, прошу тебя! — перешёл на шёпот. — Я всё понял. Поверь, мне хватило времени понять, что это всё такая ерунда! Пожалуйста, прости меня! В будущем я постараюсь не вести себя как мудак и конченый ревнивец. Буду больше доверять тебе. Ты полный идиот, если и вправду думаешь, что я отпущу тебя! Я широко улыбнулся, осторожно убирая его пальцы в сторону от своих губ. — Маленькое уточнение: влюблённый идиот. Согласись: есть разница. — О, да! — не смог сдержать нервный смешок. — Очень существенная! Взял моё лицо в свои ладони. Посмотрел в глаза пристально. Следующие пять минут прошли в полной тишине. — Я люблю тебя. — Он нарушил молчание первым, накрывая мои губы своими, лишая меня возможности ответить. Отвечать пришлось на поцелуй, который вышел потрясающим. Понятия не имею, где он этому научился, да это и неважно сейчас, когда это сокровище было Моим — целиком и полностью! Мне выпало огромное счастье встречаться с человеком, который определённо знал толк в поцелуях (и не только в поцелуях!) Но он всегда знал, с чего начать. Знал, как сделать так, чтобы у меня встал лишь от одного прикосновения к пухлым, очень мягким губам. И упускать это счастье от себя хоть на минуту я был не намерен! Поцелуй получился мокрым. Жадным. Грубым. Суппапон, не церемонясь, проник в мой рот своим вёртким языком, прикусывая зубами мой собственный язык. Не сильно, но этого вполне хватило, чтобы заставить меня издать болезненное мычание в поцелуй. Этим все не ограничилось. Отстранившись, наконец, от моих губ, чтобы немного перевести дыхание, посмотрел на меня своим фирменным взглядом — дразнящим, слишком провокационным. Точно так же он смотрел на меня в аэропорту Тая, когда мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не послать эту поездку ко всем чертям и не затащить его в первый попавшийся номер гостиницы; не избавиться от белого костюма, который смотрелся на нём шикарно; не испортить ярко-красную рубашку, лишив её пуговиц, которые младший даже не потрудился застегнуть до конца, наверняка нарочно оставляя неприкрытыми грудь и шею... Сейчас сдерживать себя я не собирался. Перехватив его запястья обеими руками, (он уже успел расстегнуть ремень и ширинку моих узких брюк), оседлал его сверху, с силой вдавливая в кровать. — Нет уж, сладенький! — сказал громче, слегка приказным тоном. — Сегодня ты будешь снизу. — Хорошо, но это ненадолго. — Это мы ещё посмотрим! Теперь инициатива была полностью в моих руках. Поцеловал его сначала в губы, медленно спускаясь ниже, проводя языком вдоль шеи. Повторил движение несколько раз. Оставил засос на тонкой чувствительной коже. Добравшись, наконец, до пуговиц белой рубашки, одной рукой умудрился быстро справиться с ними и избавиться от совершенно ненужного предмета одежды. Он сделал то же самое с моей, приподнявшись на постели. Ненадолго, потому что я вмиг вернул его в исходное положение, прильнув припухшими губами к твердеющим соскам, поочерёдно посасывая каждый, виртуозно играя языком. Звук был очень пошлым, но, вместе с тем, и очень естественным, доставлял удовольствие нам обоим. Короткие, но частые стоны ласкали мой слух. Одним ловким движением отправил серые джинсы вместе с бельём к остальной одежде сиротливо валяться рядом. Ослабил хватку на запястьях. Младшенький, не теряясь, тут же воспользовался моментом и руками взъерошил мои волосы. Потянул за них слишком сильно. — Малыш, будь нежнее! — Издеваешься?! — Над тобой — всегда! — Я говорил тебе, что не стоит играть со мной, иначе... — «Иначе...» что? — Иначе, мы сыграем. —  Он приподнялся, приняв положение сидя. Теперь я оказался у него на руках. — Но только по моим правилам. — Слегка сжал моё горло, запрокидывая голову назад. — А я думал, ты любишь нарушать правила... — хриплым голосом. — Обычно — да, но не сегодня. — Что особенного случилось сегодня? — Ты охренел в край, милый! — сделал акцент на последнем слове. — Ты только сейчас это заметил, дорогой? Вопрос остался без ответа. Я упустил тот момент, когда вдруг оказался на постели и уже смотрел, как мой парень уверенными движениями снимал с меня слишком узкие чёрные джинсы вместе с боксерами. — Ты же прекрасно знаешь, что я ненавижу эти твои джинсы! Ты надел их специально? — Да. — Ответил честно. — Потому что я прекрасно знаю, что на самом деле ты их обожаешь, ведь они садятся чётко по фигуре, и ты можешь беспрепятственно пялиться на мои стройные ноги и упругую задницу. — Подмигнул, игриво улыбаясь. Он оказался сверху в считанные секунды, отбрасывая предмет нашего разговора в сторону, вовлекая меня в очередной поцелуй. Ещё более откровенный. На этот раз играл с моим языком невыносимо развратно. Мне ничего другого не оставалось, кроме как принять его правила игры, целуя в ответ с не меньшими откровенностью и желанием. Я никогда не признавался (и никогда не признаюсь) ему в этом, но мне безумно нравилось, когда Сэйнт проявлял инициативу в наших отношениях и доминировал в сексе. Вдруг младший прекратил поцелуй, чем вызвал мой жалостливый стон. Меня ему было совсем не жаль. Он наслаждался, наблюдая за моей реакцией, видя в глазах предвкушение и... трепет. Удобно устроившись между моих ног, начал невыносимо медленно вылизывать внутреннюю сторону бедра с такими упоением и жадностью, будто это был самый сладкий и желанный десерт в мире. Оставлял влажные дорожки поцелуев, захватывая кожу зубами, вынуждая меня вцепиться пальцами в подушку и выгибаться навстречу. Намеренно обходил стороной изнывающий от возбуждения член. Явно ждал, чтобы я попросил его... младшенькому оказалось недостаточно одного моего умоляющего взгляда. Сказать хоть слово я был не в состоянии. Этот чёртов дьявол, так старательно изображающий из себя святую невинность, даже не думал о том, чтобы проявить ко мне хоть каплю сострадания! Он мог строить из себя ангела перед своей многомиллионной армией поклонников — я же знал его истинную суть, которая одновременно пугала и манила. — Ненавижу тебя! — единственное, что я смог произнести. — И снова лжёшь, малыш! Ты меня любишь! Однако я удивлён, что у тебя хватает сил на разговоры. — Может, это потому, что ты плохо стараешься, любовь моя? — рискнул потянуть тигра за усы, отчаянно надеясь, что это сработает. И это сработало. Суппапон не сказал ни слова, решив, что действия будут куда красноречивее. Прикоснулся языком к влажной от естественной смазки головке члена, совершая неторопливые круговые движения. Я закатил глаза от удовольствия, чувствуя, как его горячий язык умело проходится вдоль основания один раз, второй, третий; как пухлые губы обхватывают головку, доставляя неимоверное наслаждение. Но он медлил. Дразнил. Издевался надо мной. Я вцепился в его волосы и заставил взять глубже, не встречая абсолютно никакого сопротивления. Он взял практически на всю длину, предоставляя мне возможность полностью контролировать ситуацию. Теперь уже я решал, вновь вернув себе главенство, какими будут его скорость и темп. Он был на удивление покладистым и послушным мальчиком, позволяя мне буквально трахать его в рот. Но смотрел на меня всё так же, с вызовом, даже не думая отводить взгляд в сторону. Ночь была долгой. Очень. Мы заснули под утро. Уставшие и вымотанные морально и физически, но полностью удовлетворённые. И дело было вовсе не в крышесносном сексе, точнее, не только в нём. Мы наконец-то поговорили, расставили все точки над «ï». Каждый из нас осознал свои ошибки и сделал выводы. Отношения требуют работы, участия в них обоих партнёров. Мы должны работать вместе, и тогда наша любовь будет крепнуть, день ото дня становясь всё сильнее. Время от времени, конечно, можно устроить небольшую ссору, ведь нормальных отношений без ссор не существует. Они нужны, чтобы выплеснуть негативные эмоции. Ссоры вытаскивают наружу проблемы, о которых следует говорить друг с другом. Но, тут главное — не увлекаться, и в нужный момент перевести диалог в другое русло: заняться чем-то более приятным... отличный способ, чтобы помириться, кстати. Я лежал, крепко прижимая к себе любимого, который мирно посапывал, удобно устроившись на моей широкой груди. Смотрел в окно, наблюдая, как солнце восходит над горизонтом, окрашивая небо в красный и оранжевый цвета. Осенью мне предстояло лететь в Штаты. Хотел рассказать Сэйнту ещё вчера, но передумал, потому что на повестке дня был разговор куда важнее. В одном я был уверен на сто процентов — в Америку мы отправимся вместе. Но сначала мне нужно было завершить съёмки здесь, в Сеуле. Я твёрдо решил уговорить его задержаться, чтобы мы смогли отдохнуть, побыть вдвоём, посетить несколько знаменитых парков или пляжей, заглянуть в мишленовский ресторан или на смотровую площадку сеульской Seoul Tower, чтобы с высоты двухсот тридцати шести метров оценить всю красоту и размеры города. Плевать на плотный съёмочный график — для Него я найду время всегда! С этими мыслями я поцеловал любимую макушку, вдыхая мягкий древесный сандаловый запах волос  и уже через пять минут уснул крепким, спокойным сном. На следующий день, в субботу, мы с Сэйнтом решили отправиться любоваться живописной панорамой города с высоты Seoul Tower, так же носившей название Башня Намсан. Мы пришли в вечернее время и застали символ Сеула в синем освещении. — Я хочу, чтобы ты остался со мной. В Сеуле. — Я же могу сказать «нет»? — он открыто иронизировал. —  Можешь. Но это вряд ли что-то изменит. Ты же сам сказал, что чертовски скучал по мне. — Скучал. Но ты забываешь, что у меня есть работа в Тае. — Не терпится увидеться с Пруком? — я посмотрел ему в глаза, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Зря старался. — Прекрати! — он закатил глаза. — Тебе совершенно не о чем волноваться, милый. Ему сейчас не до меня. — Что значит не до тебя? — Уж не знаю, о чём вы ворковали с Канавутом, когда он примчался к тебе на крыльях любви…  — младший вовремя остановился, заметив мой серьёзный взгляд, который красноречиво говорил о том, что ему следует прикусить язык. — В общем, вернулся он мрачнее тучи, был очень расстроен. Что ты сделал с мальчиком, дорогой? Разбил ему сердце? — В каком-то смысле да. Я сказал, что люблю тебя и что кроме тебя мне никто не нужен. Немножко намекнул, чтобы он обратил своё внимание на Зи. Не хотелось бросать его в расстроенных чувствах. — Но он, несмотря на все твои старания, вернулся в Таиланд в очень подавленном состоянии. Зи пришлось поработать жилеткой, собирая чужие слёзы о несчастной любви. — Ты знаешь: я не мог поступить иначе. — Я тоже тебя люблю. Я встал позади него и лишь улыбнулся, услышав признание, сильнее обхватив руками его тонкую талию. Сколько бы раз ни прозвучали эти слова, они никогда не перестанут быть для меня самыми важными и нужными. — Надеюсь, у них всё наладится. Мне, правда, очень хотелось, чтобы Галф обрёл своё счастье. Так же, как я когда-то обрёл своё. — Перед своим отъездом к тебе я застал их мило болтающими в гримёрке Зи за чашкой кофе. Похоже, что Вут решил прислушаться к твоим словам. Мы будем гулять по городу до самого утра? — Почему бы и нет? — Тогда нам стоит зайти в какой-нибудь ресторан — я проголодался. — Ты так и не ответил на мой вопрос: ты останешься со мной в Сеуле до окончания съёмок? Вместо слов он ответил долгим и чувственным поцелуем. — Я и не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор, любовь моя. — Я сделал правильный выбор два с половиной года назад, когда встретил тебя. Мы направились в N Grill — стейк-хаус, находившийся неподалёку. В уютной атмосфере за поглощением стейка я рассказал Сэйнту о своей поездке в США, которая должна состояться в ноябре. Его не обрадовала новость о нашей возможной разлуке. Я поспешил упомянуть о своих планах взять его с собой, увидев на любимом лице улыбку. Конечно же, он снова напомнил мне о своём плотном съёмочном графике, получив в ответ шутливое: — Если ты не полетишь со мной в Америку по доброй воле, я пристегну тебя наручниками к своему чемодану. — Уверен, что хочешь использовать наручники именно так? — он посмотрел на меня взглядом, от которого по спине прошёл приятный холодок. — Мне нравится ход твоих мыслей… — ответил вкрадчиво. — Мне нравится, что ты не против. — Мы ещё вернёмся к этому разговору. — А я не собираюсь с тобой разговаривать. Простыми разговорами ты от меня не отделаешься, милый. — Я даже и не думал об этом, любовь моя. — Чудесно! Потому что я собираюсь трахнуть тебя нежно. — А можно подробнее? Что конкретно ты собираешься сделать со мной? — Мью, мы находимся в ресторане и мне бы очень не хотелось, чтобы на нас пялились все, кому не лень. — Я рад, что ты сделал правильные выводы из нашего недавнего разговора, но ты ведь можешь подсесть ко мне ближе и шепнуть на ушко. Наш столик находится в VIP-зале за ширмой, чего ты боишься? Он потратил на раздумья ровно одну минуту. Слегка улыбнулся, молча встал со своего места и сел рядом со мной, придвинувшись вплотную. — Я хочу, чтобы ты был послушным мальчиком, — шепнул мне на ухо томным голосом, обдавая горячим дыханием кожу на шее, — поэтому, малыш, я пристегну тебя наручниками к кровати, в надежде, что ты будешь вести себя хорошо и лежать смирно, пока я буду вылизывать тебя всего. Давно мечтаю попробовать клубничные взбитые сливки. — Младший коснулся кончиком языка мочки уха, прикусывая зубами. — Ты любишь клубнику? — он задал вопрос не с целью получить ответ. Я притянул его к себе максимально близко, одной рукой обхватывая заднюю часть шеи, а другой — зарываясь длинными пальцами в его волосы с ароматом сандала. — Я обожаю клубнику и тебя.   Его голос звучал очень тихо, потому что мы были не одни — вокруг были люди, но младшенький наплевал на всё и всех, и очень быстро вошёл во вкус. — Только представь: белая воздушная масса и ощущение лёгкой прохлады — на твоей шее, ключицах, широкой груди. Представь, как я беру в рот и медленно посасываю твой твёрдый сосок; как я слизываю сладкие сливки языком, спускаясь ниже, к рельефному торсу. Я говорил тебе, насколько прекрасна твоя фигура, Мью? Я могу повторить это снова. Тебе же нравится мой голос, я знаю. Какой он? Соблазнительный? Тихий? Томный? Ласковый? Нравится, когда я соблазняю тебя, правда? Можешь не отвечать. Я так люблю твой голос! Бархатный, глубокий, безумно сексуальный. Ты споёшь для меня? Споёшь. Котёнок, знаешь, что? Ты потрясающий! Хочешь, я буду говорить тебе об этом 24/7? Му-р-р-р… —  этот голос… чёрт! Что он вытворял! Засранец! Ненавижу!  — … то есть, Мью, ты не должен сомневаться, мне не нужен Зи — он никогда не сравнится для меня с тобой. Мне нужен только ты, слышишь? Я счастлив, когда ты рядом со мной. Я люблю твою улыбку — она очаровательна; я люблю твой характер, твой юмор, твои мягкие черты лица; я люблю твои глаза — они прекрасны. Ты прекрасен. Я люблю Тебя. —  Он выделил голосом последнюю фразу целиком, произнёс её чуть громче. —  Верь мне, любовь моя. Ты мне веришь? И вдруг замолчал. Мы молчали минуту, которая казалась мне целой вечностью. — Я жду твой ответ. Ты мне веришь? Я не сразу понял, что младший обращается ко мне: мой мозг был в отключке. Всё, о чём я думал сейчас — это Его голос. Запредельно нежный и ласковый. Чарующий. — Верю. Я верю тебе. — Умница! А теперь представь, как я вылизываю твои бёдра, как мой горячий влажный язык скользит по твоей гладкой коже, собирая остатки сладости. Чувствуешь? Тебе нравится? Мне тоже. Безумно! Хочешь, я открою тебе секрет, милый? Ты сводишь меня с ума! А знаешь, что для меня самое вкусное в тебе? То, что я люблю больше всего на свете? Сейчас узнаешь... На этих словах я почувствовал между ног его руку, которая уверенно сжимала сквозь тонкую чёрную ткань брюк мой уже давно вставший колом член. Однако этого Ему было недостаточно. Он расстегнул ремень и ширинку, скользнув рукой дальше, минуя боксеры. Я закатил глаза. Издал тихий, но протяжный стон, чтобы услышал только он. — Что ты чувствуешь? Он очень медленно провёл большим пальцем вверх-вниз вдоль основания, надавливая на головку, заставляя меня стиснуть зубы, потому что его прикосновение не было аккуратным и нежным, скорее, грубым и резким. — Тебе приятно это прикосновение? Или, может, мне стоит убрать руку? — Нет! — прошептал в ответ глубоким голосом. — Не смей! — Эти фразы должны были прозвучать как требование, но прозвучали, как мольба продолжать и не останавливаться, к которой Суппапон прислушался, на мою искреннюю радость. — Люблю, когда ты такой послушный! — поцеловал меня в шею, оставляя яркий засос на светлой коже, а, затем, продолжил издеваться надо мной, вернувшись к уху. Я снова услышал его страстный шёпот — тот самый, от которого у меня всегда сносило крышу.  — Ты будешь липкий, но я буду очень стараться и вылизывать тебя тщательно, особенно — твои яйца... — я не мог видеть, но мог слышать, как он облизал языком пухлые губы. — М-м-м… — он охуел окончательно, потому что протянул этот звук слишком, мать его, эротичным тоном!  Настоящий изверг! — … очень вкусно! Ты такой сладкий! Такой идеальный для меня, малыш! Мне казалось, что, ещё немного, и сердце вот-вот выскочит из груди — оно билось слишком сильно. Бедные мои рёбра! Представьте себе птицу в тесной клетке, которая, трепыхаясь, пытается вырваться на свободу. Но у неё ничего не выходит, потому что клетка закрыта снаружи на замо́к, который должен кто-то открыть — иначе ей не выбраться — то же самое происходило и с моим сердцем. Вам удалось представить? — Эй! — я не выдержал. — Полегче, чёрт тебя дери! Ты же сказал, что будешь нежен со мной! — Я передумал, сладенький! Тебе ведь нравится… и не спорь со мной! — прозвучало, как приказ. — Ненавижу тебя! — Котик, тебе ещё не надоело лгать?  — Сэйнт, — мой голос был севшим, я попытался прочистить горло, но это не помогло, — прекрати, иначе нам придётся пропустить ночную прогулку до утра. Младшенький медленно отстранился от меня и заглянул в глаза. На его лице — фирменное ангельское выражение, будто минуту назад он пел мне колыбельную, а не рассказывал свои эротические фантазии голосом, который сводил с ума. Блять! Как ему это удаётся, чёрт подери?! — Ты же сам просил меня, — его голос, который мог слышать только я, звучал всё так же тихо. — Давай вернёмся в отель, хочу попробовать тебя на вкус, милый. — Мне нужно на воздух… Я не увиливал от секса, нет. У нас всё будет, когда мы окажемся в номере. Сегодня. Завтра. Всегда. На столе. На полу. На кровати. В ванной. Неважно где. Я отомщу Ему, прижав спиной к холодной кафельной плитке ванной комнаты. Я трахну его грубо и без церемоний. Он будет умолять меня, просить о пощаде, мурлыкать на ухо непристойности: что-нибудь пошлое, развратное. А я сделаю вид, что неизлечимо болен и страдаю последней стадией глухоты, вылечить которую невозможно. Что я не слышу жалостливых стонов, которые, один за другим срываются с чувственных губ. Заткну ему рот долгим страстным поцелуем, который продлится пятнадцать  минут. Я припомню ему N Grill, хищно улыбаясь и украшая нежную кожу на шее и груди пятым или десятым по счёту засосом. Я трахну его на полу. Жёстко. А он не будет против и сорвёт свой восхитительный, умопомрачительный голос, одаривая меня громкими криками и протяжными грудными стонами, которые будут звучать невыносимо сексуально... я так сильно хотел этого! Я так сильно хотел Его!  Но… сука! Сейчас мне действительно нужно было как можно скорее оказаться на свежем воздухе. Внезапно это стало для меня жизненной необходимостью. Потому что я, как всегда, недооценил рвение и выдающиеся способности своего парня, который, при сильном желании, мог довести меня до исступления. Довёл сейчас. Я в очередной раз наступил на одни и те же грабли, играя с огнём. — Хорошо, — он сжалился надо мной, — у нас ещё будет время. Идём. Свежий воздух отрезвлял, приводил мысли в порядок, наполнял лёгкие живительным и таким необходимым сейчас, кислородом. Летний ветер заменял контрастный душ, обдувая лёгкой прохладой моё лицо, которое горело. Я пришёл в себя только спустя двадцать минут. Всё это время Сэйнт просто стоял рядом. Наблюдал за мной. Ухмылялся, радуясь собственной победе и моему поражению. Устоять перед ним невозможно! Он сделал всё идеально, сказал то, что я хотел услышать. Он был идеален для меня, а я — для Него. Мы были идеальными друг для друга. После ужина, который, благодаря стараниям одного маленького дьяволёнка, плавно перетёк в самое настоящее изощрённое издевательство над личностью, мы ещё долго гуляли по городу и встретили рассвет, прогуливаясь по Фонтану радуги — чудо-мосту, протяжённостью одна тысяча сто сорок метров. Когда рядом с тобой находится тот, кого ты искренне и по-настоящему любишь, то такие мелочи, как сон или завтрак отходят на второй план  — любовь насыщает тебя энергией и желанием жить и радоваться каждой секунде, проведённой рядом с любимым человеком, дарит ощущение лёгкости, полёта, до краёв наполняя твоё сердце абсолютным счастьем.

5sta Family — Снова вместе

Мы с тобою снова Мы с тобою снова, снова Мы с тобою снова Мы с тобою

Мы с тобою снова вместе и в жару и в гололёд Мы поём друг другу песни дни и ночи напролёт Мы с тобою снова вместе осуждает пусть народ Но мы поём друг другу песни, мы с тобою снова вместе

Я вспоминаю сейчас, как это было давно Не пели песен о нас, да и не сняли в кино Наивны были тогда, но не дописана книжка Я как и прежде всегда была твоей малышкой А теперь мы снова открываем дверь Ну а теперь всё будет по-другому, верь А теперь пусть будут на повторе пecни Я так тебя ждала и вот мы снова вместе

Мы с тобою снова вместе и в жару и в гололёд Мы поём друг другу песни дни и ночи напролёт Мы с тобою снова вместе осуждает пусть народ Но мы поём друг другу песни, мы с тобою снова вместе

Зачем мне что-то менять, после разбитых зеркал? Моей мелодия я, любимый голос искал Я наугад как в темноту, я за тобою на свет Я точно знаю одно: у нас счастливый сюжет А теперь, ты будто март, а я апрель А теперь ты, как Москва, ну а я Тверь А теперь пусть будут на повторе пecни Я тебя ждала и вот мы снова вместе

Мы с тобою снова вместе и в жару и в гололёд Мы поём друг другу песни дни и ночи напролёт Мы с тобою снова вместе осуждает пусть народ Но мы поём друг другу песни, мы с тобою снова вместе.

Come on, время не вернут назад и черт с ним! Я без тебя видел этот мир не чётким И я в тумане, по районам, городам, по странам Линии судьбы в узорах нашей драмы

Без координат, твой смех, твой взгляд Кругом голова, мысли невпопад И я снова пишу новые строки И снова страны, города, дороги

Я оставлю шифры в этих куплетах Пусть кто-то скажет, что мы канули в лету, привет им! А мы навстречу друг другу, будет жара или вьюга Словно невидимой нитью были связаны туго

Это больше жизни, это выше неба Пусть наши песни облетят планету Я даю тебе слово, что буду помнить момент Когда ты рядом со мной, важнее ничего нет

Мы с тобою снова вместе и в жару и в гололед Мы поем друг другу песни дни и ночи напролет Мы с тобою снова вместе осуждает пусть народ Но мы поём друг другу песни, мы с тобою снова вместе

Мы с тобою снова Мы с тобою снова, снова Мы с тобою снова Мы с тобою снова, снова Мы с тобою снова Мы с тобою снова, снова Мы с тобою снова Мы с тобою снова, снова Мы с тобою снова, снова