чужак.

      Дни тянулись друг за другом мерно и неспеша. За днями приходили недели. Солнце будто специально замедлило свой ход, нарочно растягивая время. Зима, кажется, и не собиралась заканчиваться. Метели не давали покоя, а мороз стоял такой, что окна утром покрывались полупрозрачными замысловатыми узорами. Не то чтобы нечисти было тяжело из-за этого, но приятного в любом случае немного: занесённые снегом улицы никто и не собирался чистить, доставки вещей первой необходимости задерживались, возник голод.       Дин смотрел на белого, как мел, Каса. Вампир упорно всё отрицал, говорил, что с ним полный порядок и ничего серьёзного не случилось. Но болезные тёмные тени под глазами и тусклый взгляд говорили сами за себя. Брюнет похудел и его периодически трясло, будто вот-вот начнётся эпилептический припадок, но Кастиэль стойко всё это терпел. Он продолжал готовить еду и содержать дом в абсолютном порядке и ни разу не сказал Винчестеру о том, что его что-то не устраивает.       Самым мерзким для оборотня стала его полная беспомощность. Он не мог помочь ничем, сколько бы ни пытался. Поэтому ему приходилось наблюдать, как Кас чахнет день ото дня. Как заторможено он поднимал тёмные глаза на Дина, стоило оборотню что-то сказать, как он спал по пятнадцать часов в день, как он с трудом отвечал на вопросы. Всё это било под дых с яростным размахом. Из-за того, что Кастиэль находился в бегах, он не мог получать и ту кроху причитающейся ему еды, поэтому Винчестер рвал и метал, когда долгое время подряд не мог раздобыть хотя бы немного крови.       — Я поубиваю всех этих чёртовых людишек, которые… Которые… — оборотень выпалил почти весь свой сборник морпеховских ругательств под спокойным взглядом вампира. Кас сидел на диване, подобрав ноги к груди и поглядывая на Дина так, будто впервые его видит.       — Дин, будь спокойнее. Твоя агрессия ни к чему не приведёт, так что нет нужды злиться, — брюнет говорит тихо, едва различимо и растягивая слова, так что оборотень мгновенно затыкается, чтобы не упустить ни одного звука. Касу было тяжело даже говорить, но он с таким рвением готовил еду, что Винчестер мог этому только поражаться с каждым днём всё сильнее.       — Блять, Кас, да как тут не злиться! Эти уебки бросили нас здесь, делая вид, что они дохуя добрые, и при этом они не могут элементарно организовать поставку еды, псы позорные, — Винчестеровские клыки со стуком сталкиваются друг с другом от переизбытка эмоций. Он так сильно сжимает челюсти, что ощущает боль, но она помогает мало-мальски угомонить бурю в груди. Но рычание всё равно рвётся наружу, содрогая горло.       Оборотень ловит лёгкую улыбку на бледных губах Кастиэля. Вампир ковыряет выбившуюся из ряда петельку на свитере, который его заставил надеть Дин. Они сидели в двадцати сантиметрах друг от друга на диване, и Кас просто молча слушал негодование волка по поводу несправедливости и… Если пропускать ругательства, то только несправедливости. Винчестер вздыхает, сгребая с кофейного столика пачку сигарет и долго глядит на неё перед тем, как закурить. Он цепляет зубами фильтр и держит его так, выискивая по карманам зажигалку. А потом поворачивается на щелчок совсем рядом с собой. Кастиэль держит перед его лицом зажжённую «Zippo», дожидаясь, когда оборотень прикурит.       И, блять, Дин клянется, что ничего интимнее этого с ним не происходило испокон веков. Он наклоняется к пританцовывающему пламени, втягивая едкий дым, позволяя ему расползаться по груди. Кас чуть заторможено накидывает крышку зажигалки и передает её хозяину. Винчестер вытягивает руку ладонью вверх, и вампир просто кладёт вещицу в мозолистые и грубые пальцы. От температуры чужого тела повеяло льдом.       — Жуть, будто руку в сугроб пихнул… Ты замёрз? — Дин всё ещё держит сигарету в зубах и наклоняется чуть вперёд, чтобы взглянуть в чужие глаза. Их блёклость и пустота пугают, но не отталкивают. Винчестер чувствует обязанность перед этим существом. За то, что его всегда дожидалась дома еда. За то, что везде и всегда было до блеска прибрано. За то, что он теперь не одинок. И, будь всё на этом свете проклято, оборотень благодарил всех богов за то, что Кас такой неуклюжий и ввалился в ту ночь через его окно.       — Нет, Дин. Моё тело не может замёрзнуть, потому что я не живой, — отвечает чуть погодя вампир, слегка поворачивая голову к собеседнику. Его едва волнистые тёмные пряди упали на лоб, и Винчестер осторожно заправил локоны за чужое ухо.       — Не смей так говорить, Кас. Ты не труп, ясно? Ты живее всех живых, даже живее, чем человеческие отродья, — оборотень со всей ласковостью, которую мог выдать, огладил белую щёку ладонью. И вампир, не имея сил на сопротивление, прильнул к горячей руке, прикрывая глаза. — Так что никогда, блять, не говори, что ты не живой.       Зеленоглазый придвигается ближе, отчего бёдра двух мужчин соприкасаются. И Кастиэль просто не может противиться этому всепоглощающему теплу, которое излучал оборотень всем своим существом. Их окутывает полупрозрачный дым от папироски, которую Винчестер всё ещё держал во рту. Создалось такое ощущение уюта, что не хотелось шевелиться.       Дин забычковал остатки тлеющего табака о дно пепельницы и приобнял вампира за плечи, притягивая ближе к себе. Голова Каса безвольно опускается на широкое мускулистое плечо волка. Они сидят так, не проронив и слова. Долго сидят. Кастиэль слушал, как по венам Винчестера бежит кровь, как быстро бьется его сердце, как он время от времени сглатывает слюну.       Но, по закону мироздания, их идиллия прерывается звонком. Винчестер рычит сквозь зубы очередное ругательство и нехотя отстраняется, рыская по карманам в поисках телефона. Резким движением откидывает крышку и, не глядя на имя, принимает звонок. Кас лениво сползает по спинке дивана, опрокидываясь на колени оборотня. Дин, в свою очередь, неосознанно вплетает пальцы в тёмные волосы, поглаживая и перебирая их.       — Да, Бобби, это я. Что у тебя стряслось? — вампиру не хочется вслушиваться в чужой разговор, но это само собой выходит, так что он просто лежит, пропуская через себя слова двух мужчин, не задумываясь о их смысле. — Ты хочешь, чтобы я посреди ночи сорвался к тебе, несмотря на метель и снующих туда-сюда охотников? Блять, ладно, скоро буду, — оборотень выслушивает несколько наставлений от Бобби и вздыхает, отключаясь. Кас взглянул на него с тенью интереса на самом дне синих глаз, встречаясь с зелёными.       — Ты уходишь, — больше утвердительно, нежели с вопросом, выдает вампир. Дин хмурится, как он это обычно делал, когда принимал трудное решение.       — Мы уходим, — говорит в ответ оборотень и приподнимает Каса, чтобы встать из-под него. Бледный мужчина остается лежать на диване, сложив руки на животе, будто на похоронах. Одним только взглядом он следил за Винчестером в нескольких шагах от себя.       — Дин, ты ведь понимаешь, что при всём своём желании я просто не дойду? — вампир выдавливает слабую улыбку, когда на него смотрят со всей суровостью зелёных глаз. Оборотень скрещивает руки на груди, сводя брови к переносице.       — Кто сказал, что ты пойдешь своими ногами? Но для начала надо сделать пару дел, поваляйся тут пока, — русый мужчина немного грубовато накидывает на Кастиэля край пледа и звонит Бобби ещё раз всё под таким же пристальным синим взглядом с дивана. — Да, это снова я. Мне нужно пару литров свежей крови. Неважно, какой. Просто достань мне кровь. Бобби, я серьёзно, это важная херня, — и не вслушиваясь в дальнейшие недовольства просто бросает телефон на стол.       Кас чувствовал, как Дин кутает его в максимальное количество одежды. На щуплого вампира налезло всё, что только нашлось в шкафу: штуки три футболки, пара фланелевых рубашек, толстовка, старая куртка Винчестера… Синеглазый стоял, привалившись плечом к дверному косяку и смотрел, как оборотень собирает некоторые вещи в сумку и вешает её на брюнета.       — Зачем ты одел на меня столько одежды? — спрашивает Кастиэль, когда волк гасит во всём доме свет и, не накинув ничего на свои плечи, босиком выходит в ночной холод. Ветер мгновенно накидывается на вампира, царапая ему лицо и заставляя поморщиться. Мороз впивался в щёки и нос, но бывший редактор не смел отвести взгляда от Дина, который по лодыжки стоял в снегу. — И почему ты сам ничего не надел, ты ведь можешь простудиться.       Но Винчестер не отвечает. Поворачивается к соседу лицом, едва заметно улыбаясь. Точёный профиль оборотня освещала только лужица лунного света. Изо рта Дина вырывались клубы молочного пара, он стоял, широко расправив плечи. Кажется, он совсем не поддавался холоду. И до сжатого сознания вампира вдруг дошло… Они жили вместе уже около месяца, но Кас ни разу не видел, чтобы оборотень показывался ему в зверином обличии. Брюнет сглотнул вязкую слюну.       Дин встряхнулся, прикрывая ярко сверкавшие зелёные глаза, которые из темноты светили двумя прожекторами. Мужчина напрягся, и Кастиэль во всех смыслах заледенел от этого зрелища. Тело оборотня стремительно менялось, человеческие кости выворачивались под неестественными углами, меняя строение и форму. Вместо пальцев на руках появились очертания лап, а острые черты лица вытягивались в волчью морду. Дин зарычал, его лёгкая домашняя одежда затрещала по швам, опадая лоскутами на снег, не выдерживая натиска мышц и размеров. Мужчину в прямом смысле выгибало во все стороны. Винчестер из положения стоя медленно перетёк на четвереньки. Его человеческие габариты полностью пропали, уступая место огромному мохнатому телу. Вместо медной кожи теперь была короткая светло-рыжая шерсть, которая топорщилась во все стороны.       Два уха вскочили над головой по стойке «смирно», и оборотень проверил всё на функциональность. Огромный волк потоптался в снегу, оставляя глубокие следы лап, потом пошевелил ушами, поморгал, махнул хвостом, согнул суставы тут и там. А Кас стоял, не смея проронить и слова. Вампир отчаянно хватался за ремень перекинутой через плечо сумки, тупо глядя на то, как Дин осматривается, примеряется и потягивается. Более завораживающего зрелища Кастиэль никогда не видел. И вряд ли ему удалось бы увидеть ещё хоть раз в жизни что-то величественнее и прекраснее того, как человек меняется местами с опасным зверем.       Два больших зелёных глаза смотрели на него в упор, косматая голова качнулась чуть вперёд, когда волк тёплым влажным носом ткнулся в белую щёку брюнета. Кастиэль протянул ладони, пальцами зарываясь в светлую жёсткую шерсть на морде Дина, почесывая и поглаживая. Оборотень издал одобрительное ворчание, а потом опустился животом на снег перед Касом, явно ожидая, когда тот заберётся на его спину.       Вопросы можно было задать потом. Вампир медленно обошёл волка, останавливаясь у высоко вздымающегося бока, упёрся ладонями в грубую шерсть и перекинул ногу, подпрыгивая и едва не соскальзывая. Винчестер терпеливо ждал, когда Кастиэль найдёт то самое положение, чтобы не свалиться. Кажется, в холке Дин достигал примерно 170 сантиметров, что вызывало дрожь по всему телу от осознания этих колоссальных размеров, поэтому даже на растянувшегося в сугробе волка было тяжело залезть. Всё равно, что лошадь без стремени седлать.       Волк поднялся, выпрямляя лапы и ещё раз переступая с одной на другую, делая шаг за шагом. Кас невольно впился пальцами в длинную шерсть на загривке, прижимаясь грудью к волчьей спине. Вампир потянул носом, фильтруя запахи. Ему всегда казалось, что от Дина должно хотя бы немного пахнуть псиной, но такого никогда не случалось. Даже сейчас от него тянуло сигаретным дымом, морозом и теплом. Брюнет улыбнулся слегка, внимательно следя за каждым движением оборотня.       Винчестер быстро сорвался на бег. Его пружинистые лапы проваливались глубоко в снег, но это не мешало волку бежать через сугробы, буквально пробивая себе дорогу. Кастиэль приобнял его за шею, наблюдая, как синхронно двигаются передние и задние лапы, будто неловкий временами человек Дин терялся сейчас в звериных инстинктах и полностью подчинялся им. Вампир почувствовал себя невероятно свободным. И если бы не чёртова слабость, он бы обязательно сел прямо, наблюдая за всем происходящем в округе.       Он не испытывал такого восторга уже очень давно. Наверное, даже никогда в жизни. Оборотень подарил ему это ощущение крыльев за спиной, Дин даровал ему ту крупицу свободы, которая давно затерялась среди монотонных серых дней. Бледные губы Кастиэля застыли в улыбке. А волк всё бежал по пустынным улицам, увязая в рыхлом снегу, взрывая его мощными поджарыми лапами. Вампир не стеснялся ерошить светлую рыжую шерсть везде, где только дотягивался, и в доказательство удовольствия уши Винчестера вздрагивали и принимали различные положения, веселя этим бывшего редактора.       Они провели в пути минут двадцать, огибая дома и бараки, пока не оказались на каком-то отшибе. Касу всегда казалось, что сектора очень тесно расположены, а тут такой большой клок земли и ни единой постройки. Кроме дома Бобби, судя по всему. Но Дин входить не торопился.       Кастиэль соскользнул со спины, проводя кончиками пальцев по шерсти вдоль бока к морде, задерживаясь на щеках волка. Оборотень наклонил к нему голову, чуть пихая, и вампир приобнял Дина за шею, зарываясь лицом в шкуру. В полном уединении последним движением вампира стал едва ощутимый поцелуй на волчьем носу. И, брюнет готов был поклясться, рыжая морда вытянулась в удивлении, а на дне зелёных глаз тени всех возможных эмоций станцевали хоровод вокруг тёмных широких зрачков.       Единственное, что оставалось Кастиэлю, так это мягко усмехнуться, прикрывая глаза и ощущая, как на ресницы опускаются в своём медленном танце снежинки. Метель кончилась как нельзя кстати.