sunny head

      Перешагнул разбросанные цветные носки с принтами мультяшных героев, поднял любимое одеяло с динозаврами, приоткрыл окно, собрал пустые коробки из-под рамена и тихо закрыл дверь ногой.       — И давно он спит?       Джисон не особо нравился Чанбину, и с этим Минхо ничего не мог поделать. Но он признателен, что его друг проявлял такую заинтересованность.       — Сначала кричал, что не хочет спать, но в итоге вырубился быстрее меня, — Минхо шуршал мусорным пакетом, вытащенным из-под раковины, — вытолкал. Чуть твою подаренную лампу не сломал.       — Живой? — слова болтались на дне вместе с остатком какао.       — Живой.       Поглаживал ручку малахитовой кружки, подаренной Джисоном. Специально, чтобы Чанбин чувствовал себя как дома. Наблюдал за шебуршащейся пчелкой, что так бегала по кухне. Отставил пустую кружку в сторону, поправил кепку.       — Вот. Как и обещал, — красная упаковка, заблестевшая из кармана, оказалась на мраморном столе, — таблетки из маминой аптеки.       Минхо кивнул в знак благодарности. Налил прохладной воды из-под крана, вскрыл упаковку и закинул красную капсулу в рот.       — Это от...       Указал большим пальцем на лестничный пролет. Не то, чтобы он настолько ненавидел Джисона, просто Чанбин по натуре был таким. Его любая пыль могла вывести из себя, а если вокруг него крутился бы Джисон, то билет на кладбище Чанбину обеспечен.       — Нет, — качнул головой Минхо, нахмурившись.       Посидели, смочили горла какао, обсудили дела в городе. Договорились встретиться на природе в ближайшие выходные. Чанбин пожелал удачи и так же тихо ушел, как и приходил.

* * *

      — Я давно мечтал о татуировке, — пробухтел Джисон, толкая ногой в плечо Минхо, что сидел на полу.       Внимательно читал инструкцию к только что доставленной полке для комнаты Джисона. Потому что его, заставленная всякими фигурками, комиксами и дисками, уже грозилась свалиться на голову.       — А еще я хочу отрастить волосы и собирать их в длинный хвост, — прилипнув к спинке дивана, залез большим пальцем в ухо Минхо.       Наклонился ближе к деталям, сверяя с написанным количеством на бумаге в руках. Нога Джисона скользнула под подмышку. Но Минхо не боялся щекотки.       — Возможно, я хочу цветные хлопья с шоколадным молоком. Или соленую картошку.       Наматывал на указательный отросшие волосы с затылка, шевелил большими пальцами на ногах. Залип на новую рекламу про очередную газировку.       — А по лбу.       — Не вкусно, — тут же расплылся в улыбке и прикрыл глаза локтем.       Цветные рекламы на экране сменялись с одной на другую. Когда яркие картинки перекрывал какой-то мрачный детективный фильм, Джисон ныл на диване о кошках, которые сидели на их заборе каждое утро. Рассказ выходил смешнее, потому что перерыв на рекламу был чаще.       Показал, как смешно они шевелили усами. Прислонил ладони к носу и подрыгал пальцами.       Больше походило на Дейва Джонса. Минхо это рассмешило.       Признался, что в дождь бегал за кормом. В одних тапочках и в футболке. Отделался хмурым взглядом и легким шлепком по коленке.       Собирался показать смешные фотографии, сделанные с разных ракурсов, но поздно вспомнил, что телефон заряжался на втором этаже. Сходить отказался.       И как бы сладко он не рассказывал про пестрых созданий, была одна проблема.       Аллергия.

* * *

      — Не холодно?       Джисон покачал головой. Лежал на скрещенных руках, качал ногой в такт мелодии из воткнутого наушника в ухе.       Когда Минхо готовил, Джисон не мешал. Уходил на крышу веранды, слушал музыку с телефона Минхо. Объяснялся тем, что у него крутые треки в плейлисте.       Приволок подушки. Посмотрели на подмигивающие звезды. Сначала Джисон держался, молчал. А после начал рассказывать, что ему снилось. Тыкал пальцами в плечо Минхо. Шутил, что это искусство китайского бокса.       — Мама хотела записать меня на карате вместе с тобой, — протянул телефон Минхо, грустно вздохнул, — но твоя отдала тебя на танцы.       — К чему ты это? — поёжился Минхо, не припоминая ничего подобного.       — К тому, что в итоге ты бросил танцы, — шмыгнул носом, повертелся на подушке, — мы так и не стали известными каратистами.

* * *

      — Мало или надо еще?       Рыхлые кусочки тонули сразу. Какие-то успевали поймать в воздухе. Какие-то ел Джисон.       — Еще. Эй, не ешь! Этот хлеб для уток.       — Но им нельзя много. А мне можно, — крошки свежеиспеченного хлеба забавно смотрелись на уголках губ. Джисон смахнул их после кислого взгляда Минхо.       — Этот хлеб получился не очень. Я переборщил с дрожжами.       — А мне нравится.       Продолжили медленно идти по парку. Голова пульсировала от прыгающего Джисона по красным кирпичикам.       — Ты наступил на серые. Ты умер, Минхо.       Минхо тоже так думал. Он умер.       Чанбин не разрешил помочь с покупками. Наверное, чтобы не перенапрягся. Джисона даже просить не стал. Сказал только, что напишет, как закончат с Хваном.       В машине ехали в тишине. Без музыки, чтобы не отвлекала Чанбина и чтобы тяжелые биты не отскакивали от головы Минхо. Иначе не доедет.       Временами подскакивали на кочках. Хенджин смотрел в окно, накидывал наброски карандашом в карманном блокноте. Всегда носил его с собой на случай мелких зарисовок. Блокнот поворачивал. Показывал, когда любопытный нос рядом периодически заглядывал.       — Что в твоей голове? — прохрустел коленями, примял траву. Запустил ладонь в шершавые волоски, подцепил стебель одуванчика.       На фоне бубнил Чанбин. Стоял спиной, рассказывал что-то Хенджину, занимался мясом. На деревянном столике поблескивали стеклянные бутылки от газировок. Бликами скакали на серьгах Джисона.       — Помимо твоего шума? — хитро улыбнулся Минхо, прищурившись. Довольный грелся на солнце.       — Мне не нравится такой вариант, — ближе пододвинулся, шепнул: — у тебя же не тинни́тус.       Минхо засмеялся.       — Что смешного? — прошептал. Минхо подозрительно промолчал. Гонял во рту травинку.       Джисон коснулся ладонью лба. Поморщился:       — На тебе можно яйца жарить. Ты знал?       Минхо и сам это знал.       Джисон поудобнее сел, коленкой упираясь в чужое бедро. Отобрал травинку и покрутил в руках. Не поднимая головы, пробормотал:       — Я проблема твоей боли?       Нахмурился. Собирался открыть рот, возразить.       — Нет, — перебил Джисон, — я заметил, как Чанбин смотрит, — прошептал так тихо, что едва слышно.       — И как он смотрит? — не заметил, как сам перешел на шепот.       — Осуждающе. Словно я ходячая проблема. Шум, что так надоедает тебе.       Помолчали. Эта тишина нужна была им обоим.       Джисон покрутил травинку, разорвал. Посмотрел в сторону танцующего Хенджина, что надоедал Чанбину.       С мятым вздохом лег на спину, закрыл глаза. Цветные пятна перекрыли темноту. Немного отпустило.       — Солнце.       Джисон поморщился.       — Что?       — В моей голове солнце.       — Хочешь сказать, что такой же горячий? — засиял, пощекотал травинкой руку.       — Возможно, — скользнула слабая улыбка.       — А в моей что?       — Я.       Задумался. Лег рядом с Минхо, сложил руки в замок на груди. Поморщился от солнца.       — И правда.