Заблудшие в метели

Где он находится? Это Бездна? По крайней мере, это место было точной копией подземного Царства. Вокруг лишь темно-алое небо, пылающие языки пламени, истошные крики каких-то людей и резкий запах крови. Ужасная картина предстала перед его глазами. Монстры из Бездны заполонили собой все, разрывая людей и их плоть. Создавалось впечатление, что его никто не видит и не слышит, ведь ни одна из тварей до сих пор не накинулась на него. Он бежал в попытке найти смысл, бежал в надежде, что сможет спасти кого-то, но кого? Ноги сами вели его прямиком к Заполярному дворцу. Он был в Снежной? Что произошло? Почему белые снежные покровы сошли с земли, а трава покрыта густыми кровавыми лужами. Почему в царстве вечного холода так жарко, а излюбленный сад ее Величества разрушен. На кустах не осталось Царственных роз, завяли все до одной. Сколько он бегал по дворцу неизвестно. Искал кого-нибудь из Фатуи, искал Предвестников и Ее Величество. Никого. Впервые во дворце столь тихо, а кожу не обжигал холод от вечно ледяных стен. Двери в тронный зал были немного приоткрыты, может хоть там кто-то есть?       — Нет! — воскликнул парень, его глаза в панике широко распахнулись. — Нет-нет-нет! — он метнулся к ступеням трона. У порога восседания Ее Величества лежало окровавленное тело возлюбленной. Упав на колени, он положил голову девушки к себе на ноги. Синие глаза начала застилать пелена слез: — Принцесса! — несколько лёгких ударов ладонью по бледному лицу, чтобы привести ее в чувства. Не вышло. — Люмин! — по лицу начала расползаться истеричная улыбка, он почувствовал как его трясет. Придвинувшись ухом к лицу Люмин, он начал вслушиваться в ее дыхание — она не дышала. Все было как в тумане. Он видел лишь труп девушки у своих ног и собственные руки, запятнанные в ее крови. Пелена из слез затуманила не только глаза, но и разум. Стоя на коленях он вопил, словно раненый зверь перед кончиной, сжимая охладевшее маленькое тельце в тисках. Он знал, что находится здесь один, никто не услышит его боли, никто о ней и не узнает.

***

Сон никак не приходил, так в придачу ко всему рядом спал Тарталья, который во время сна постоянно крутился, кряхтел и постанывал. Под эти звуки ещё можно было уснуть, но когда он начал что-то бормотать попытка заснуть стала пыткой. Устремив свой взгляд в потолок, она слушала о чем же там бормочет Предвестник. Понять что именно он говорит было довольно тяжело, но по всей видимости ему снился кошмар. Неожиданно парня начала бить дрожь, а бормотание сорвалось на крик. Неожиданно для самого себя парень подорвался с места. Тело неприятно трясло, сердцебиение было ускорено, а глаза были на мокром месте. Снова этот кошмар. Он мучал его ещё после битвы в Мондштате. Этот сон уже давно ему не снился, но вот он вернулся вновь. Он даже не заметил, что Люмин не спит. Лишь уткнулся лицом в поджатые колени в попытке успокоить дыхание и пульс. Сжимая зубы, он пытался подавить всхлип. Нет, он не мог себе позволить заплакать из-за какого-то глупого сна. Или все же это был не сон, а кошмар наяву? Одна из вещей, которую он боялся больше всего. Кажется он смерти боялся не так сильно, как боялся потерять семью и ее — белокурую путешественницу, с ужасно завораживающими янтарными глазами. Очень робко Люмин протягивает руку к парню. Она сделала это так тихо, что тот даже не заметил ее. Какой-то страх заставил ее отдернуть руку обратно. Облизнув пересохшие губы, девушка все же уложила свою ладонь на плечо парня.       — Аякс? — в тот же миг мокрые, расширенные от испуга синие глаза уставились в нее. Они словно спрашивали можно ли обнять ее. Она лишь кивнула, раскрывая руки для объятий. Не думая ни секунды, парень схватил девушку в охапку, пряча нос где-то в ее плече, лишь бы она не видела наступающих слез. Его сердце вот-вот вырвется из груди. Нырнув пальцами в волосы на его затылке, она нежно начала перебирать вьющиеся рыжие прядки: — Тише, все хорошо, — нежно шептала она — Я рядом. «Я рядом». Как же для него было важно, чтобы именно она была рядом. Эта девушка превратила безжалостного монстра и убийцу в ребенка, который любил слушать как ему читают, лепят с ним пирожки и рассматривают звёзды на небе. Она стала тем кого он боялся потерять, и готов был пожертвовать всем лишь бы Люмин осталась жива. Слезы сами хлынули ручьем. Сколько он уже не плакал? Лет десять точно. Его характер закалился, принципы и нормы изменились, постоянно колебались. Но одна вещь оставалась неизменной — не показывать слабость. Ему нельзя быть слабым, ни перед врагом, ни перед Царицей, ни перед любимыми людьми. Сжав девушку покрепче, он не думал ни о чем. Он дал волю эмоциям, ему было важно, что она сейчас здесь рядом с ним, обнимает его и гладит по голове. Длинные тонкие пальцы аккуратно коснулись его впалых щек, Люмин подняла лицо парня, поравняв со своим. Яркие янтарные глаза с такой нежностью и любовью изучали заплаканное покрасневшее лицо Тартальи. Они бегали от одной веснушки к другой и возвращались к мокрым синим глазам. Большими пальцами нежно убирая влагу с щек, девушка поцеловала парня в нос.       — Успокойся, — на ее лице появилась легкая улыбка. Такая искренняя и красивая — прошло всего лишь несколько дней для Предвестника, а казалось, что он не видел ее вечность. — Все хорошо, слышишь меня? Парень лишь кивнул, шмыгнув носом, и наклонил голову, уткнувшись лбом ей в нос.       — Аякс, не прячься, — девушка снова приподняла его голову, но уже для того, чтобы прикоснуться своим лбом к его. Он снова шмыгнул носом и тяжело вздохнул. Пришло время взять себя в руки: — Прости меня, — тихо прошептал он. Это было немного неожиданно, Люмин немного грустно улыбнулась. Она знала почему он извинялся, но для него извинения равноценно личной борьбе с гордостью.       — Что, что? Я не расслышала, — несмотря на сложившуюся ситуацию, сыронизировала Люмин. Аякс лишь пустил смешок. Правильно, не каждый же день можно поглумиться над Одиннадцатым Предвестником. Он нежно обхватил ее запястья, что все так же лежали на его щеках и поднял на нее серьезный взгляд: — Люмин, прости меня. Люмин прикусила губу, отведя взгляд в сторону, она не знала что сказать. Почему-то она была уверенна, что Предвестник до последнего не признает свою вину. А тут он, сидя перед ней с мокрыми от слез щеками, израненный и измученный просит прощение. Он же пришел сюда только ради нее, ведь так?       — Я люблю тебя, — тихо шепчет он, не прекращая внимательно на нее смотреть.       — Любишь? — тихо спросила она. Кажется ей хотелось сказать ещё что-то, но в горле словно застрял ком. Закрыв глаза, Люмин лишь горько усмехнулась и начала вертеть головой, отрицая происходящее. — Не ты ли сделал все, чтобы не любить меня? Люмин сказала это, она наконец-то упрекнула его в этом. Речь и слова Предвестника всегда были сладкими, но вот поступки… Кажется в один миг он подарит ей все звёзды с неба, а в другой бросит в яму и оставит одну умирать. Он был непостоянным, вечно маячил со стороны в сторону, прикрывая свои действия семьёй или долгом стране, но никак не своими чувствами. Он лишь нервно сглотнул. На что он надеялся? Что она так просто его простит? Он так низко с ней поступил, осквернил ее честь и гордость, а после хочет, чтобы она ещё и отвечала взаимностью. Да и какая уже разница, через двое суток его казнят, а он так и не нашел в себе сил сказать ей об этом.       — Люблю, — Тарталья закусил губу. Не так он себе представлял признание своих чувств перед возлюбленной, но он сам себя загнал в угол, смысла врать больше нет. — Люблю, — подняв голову, с улыбкой на лице произносит он. Руки парня спустились от лица к девичьим плечам и резким движением притянули к себе Люмин, ее губы были в миллиметре от его, она чувствовала его сбитое дыхание, и кто же первый позволит себе нарушить эту дистанцию? Девушка лишь удивлённо заморгала, недовольно уставившись на парня. Что за манеры? Что он себе позволяет? Ее взгляд прямо об этом говорил, но слабая улыбка на лице выдавала, что она и не против такой резкости. Она лишь отвела взгляд и кивнула. Сама Люмин не была готова говорить о своих чувствах. Сглотнув ком, Предвестник нахмурил брови, он надеялся услышать что-то в ответ. Даже сквозь темноту девушка видела как горят его глаза. Он ждал ответа. Набрав в лёгкие воздуха, она опустила плечи, даже принялась поправлять бретели ночнушки, казалось, что они давят невыносим грузом на ее плечи: — Я… — губы слегка дрожали, а глаза бегали со стороны в сторону. Девушка была более сентиментальной и нерешительной, чем обычно. — Люблю тебя, Аякс, — именно, она любила именно Аякса. Этого рыжего паренька, который лепил вместе с ней вареники и обсыпал ее мукой, вытирал платком кровь с ее пальца после укола о колючие шипы Царских Роз, парня, который рыбачил вместе с отцом и успокаивал младшую сестру из-за какого-то глупого мальчишки. Аякса, который любит своих родных и делает все для того, чтобы они ни в чем не нуждались и были счастливы. Ей никогда не нравилась маска сильного и непобедимого Одиннадцатого Предвестника, она любила синие глазки и веснушки, которые можно было заметить только при ярком солнце. Несмотря на все наигранное недовольство девушки, он услышал что желал и жаждал. Нырнув рукой в короткие светлые волосы, он подтолкнул ее к себе, дистанцию нарушил именно он. Жадно впившись в пухлые губы, Тарталья одной рукой проходился по золотым локонам Люмин, а второй помог себе пересадить ее на свои колени. Даже через тонкую ночную рубашку она чувствовала насколько горячи его касания, его ладони словно пылали огнем, и этот жар был до жути приятным. Но несмотря на это ей не нравилось, что он так активничает: во-первых, он ранен, она видела, как он хмурил брови и морщил лицо от любых движений, стараясь игнорировать боль; во-вторых, ей не нравилось, что она таяла от его нежных прикосновений. Аккуратно уложив ладони на крепкую мужскую грудь, она отталкивает парня от себя, разрывая поцелуй и лишь невозмутимо смотрит на него. Без лишних вопросов парень падает полностью на кровать, тяжело вздыхая, лишь бы девушка не испепеляла его взглядом, хотя её серьезность всегда пробуждала в нем самые грязные мысли.       — Не сегодня, тебе нужен покой, — вся покрасневшая от смущения, произносит Люмин. Тот лишь самодовольно хмыкнул себе под нос, теперь у него ещё больше мотивации выбраться отсюда. Только как? Они заперты здесь, он сильно ранен и проклят, и если он умрет не от казни, то от кровотечения, которое может начаться от любого неудачного движения. Он даже не сможет вступить в бой, если что-то произойдет, да и Паймон… Маленький компаньон находится одна где-то в замке, на ее поиски могут уйти не то что минуты, а целые дни. Для того, чтобы сбежать нужен четко составленный план, а времени было чертовски мало. Девушка заметила в глазах Тартальи беспокойство. Но не спросила, вместо этого она просто улеглась рядом и аккуратно прижалась к его груди, начиная что-то рассказывать. Кажется, решила рассказать ему о местной флоре и фауне, по крайней мере о той, которая была до падения королевства. Предвестник лишь изредка подкидывал какие-то шутки и зевал, но также как и раньше увлеченно слушал рассказ девушки. Уложив руку на макушку Люмин, он аккуратно перебирал пальцами ее волосы, где-то внутри он набирался смелости рассказать ей о своей казни, о том, что притащил сюда Паймон.       — Так что Интейват — это символ странника вдали от дома, означающий нежность родной земли, — увлеченно продолжала она.       — Люмин, — его пальцы аккуратно легли на ее губы, давая понять, что пришло время замолчать. Она лишь медленно подняла свою голову, устремив в парня свой непонимающий и такой невинный взгляд.       — Что? — заморгала она.       — Через двое суток меня казнят.

***

Заполярный дворец

Быть гостем Крио Архонта большая честь. Ещё несколько дней, и Чжун Ли покинет этот прекрасный ледяной дворец, так и не освежив память его видами. Это место было столь знакомо, но эрозия уничтожила воспоминания о нем. Чего эрозия точно не смогла уничтожить, так это крепкие узы дружбы между Мораксом и Царицей. Гео Архонт очень уважал и ценил дружбу с этой женщиной, наверное, лишь она и Анемо Архонт стали ему друзьями среди семёрки Архонтов. Адепты, Гуй Чжун, все божества, что так или иначе были ранее в Ли Юэ, считали Моракса своим господином — Властелином Камня. И только лишь бард из Мондштата мог себе позволить украсть его бокал с вином, только лишь ледяная женщина могла позволить себе заморозить его любимый свиной суп с побегами бамбука. Те времена уже не вернуть, те встречи уже не повторить, он больше не Властелин Камня, Анемо Архонт стал обычным бардом, а Царица больше не та милая и улыбчивая девушка, которую они знали. Руккхадевата пожертвовала собой ради народа пустыни, а Макото погибла в Каэнри’ахе. Пришли новые боги, но они никогда не смогут построить новые воспоминания для Семи Архонтов. У каждого свои цели, амбиции и желания. Моракс больше не самый могущественный из семёрки, а обычный человек. Барбатос больше не играет на лире для Божеств, а поет для пьяниц в таверне, Вельзевул лишь только начинает познавать верный Божественный путь, делая ошибки и исправляя их, Малая Властелительница Кусанали лишь только знакомится со своим народом и внешним миром, Фокалорс устраивает суды и преследует справедливость, а Царица… Ее амбиции и цели не очень да и ясны для остальных. Она отбирает трофеи и показатели Божественной силы у других Архонтов ради своих целей. Но зачем ей это? Божественный престол в Селестии? Нет, эта женщина никогда не жаждала власти. Лишь под присмотром прислуги было позволено войти в закрытую часть дворца, даже Предвестникам не позволено вступать в коридоры где ходит и ищет умиротворения ее Величество. Лишь Пьеро мог там ходить, навещать и жаловать свою королеву. Проходя очередной коридор под особым надсмотром рядовых, Чжун ли увидел свет где-то в конце. Он исходил не от окна, это был выход на улицу. За порогом, под хлопьями снега стояла Царица. Ее взгляд был прикован к чему-то. Без единого слова рядовые ушли. Рядом стоящий Пьеро принялся поприветствовать гостя.       — Добрый день, — сложив ладони вместе, произносит консультант из погребального дома. Небольшим поклоном он поприветствовал и Архонта.       — Взаимно, — изо рта вырвался клубок пара. Только сейчас Чжун ли осмотрелся вокруг. До боли красивый пейзаж его окружил. Небольшой сад, выращенный прямо на большом балконе. Здесь были и деревья, и кусты с цветами. Небольшая лавка, фонтанчик и большой купол из ледяных прутков. Удивительным было то, что в такой холод, несмотря на хлопочущий снег, деревья здесь не скинули своих листьев, лишь покрылись легким слоем инея, на кустах цвели незнакомые для господина цветы, а там на дереве сидели две жаркоптицы, которые грели друг друга. Вот куда был прикован взгляд госпожи, к птицам.       — Пьеро, иди, — она даже не отвела взгляд от животных.       — Госпожа, я не могу, — его перебил в тот же миг огрубевший голос Царицы.       — Иди, — голос был груб, но слова были сказаны так тихо и спокойно, что бросило в дрожь. По спине Чжун Ли прошлись ледяные мурашки. Поклонившись, Пьеро вышел из сада ее Величества, оставив Архонтов наедине. Кажется никто не осмеливался нарушить ту тишину, которая укрыла сад. Оба Божества наблюдали за птицами, которые пытались спрятаться в крыльях друг друга от снега.       — Моракс, — серые глаза на секунду оторвались от птиц и устремились прямо в глаза мужчины. Эти две мерцающие снежинки явно хотели обсудить что-то. — Не уезжайте. Глаза мужчины нервно забегали, в попытке найти ответ. Он и не знал, что ответить. А как же госпожа Ху Тао, как она справится без него в ритуальном бюро?       — Побудьте тут хотя бы до окончания лета, — хоть и произнесено это было с гордостью в голосе, в глазах читалась мольба. Впервые за сотни лет он снова увидел ту тактичную и стеснительную девушку, которую знал ранее.       — Если ваша душа так желает, я согласен, — немного улыбнувшись, ответил мужчина.       — У меня давно нет ни души, ни сердца, — Царица перевела свой взгляд от птиц к старому другу.       — Морана, — скрестив руки у груди, Чжун Ли, впервые за несколько столетий, обратился к своей подруге по имени, — ты одинока, я имею представление и догадки о том, что ты задумала, я буду рядом и поддержу тебя, но ни одно твое действие не должно нанести вред путешественнице. Светлые брови немного нахмурились, но она понимала заботу Моракса о девочке. Да и не особо хотелось вредить тому, кого любило одно из ее детей. Чайльд был ей как сын, она взяла его в Предвестники ещё совсем юношей и наблюдала за его успехами ещё с первого дня. Ох, как же ей надоедал Пульчинелла с этим парнишкой, а по итогу он стал единственным Предвестником, которого не испортила власть. Дотторе уже давно обезумел, Скарамучча предал ее ради своих целей и амбиций, хотя мальчишку она воспитывала как родная мать, она выполнила то, что не смогла Вельзевул в свое время, оставив свое создание на произвол судьбы. Синьора жила лишь жаждой мести, и тот финал, который она получила, был самым благополучным что для Снежной, что для самой девушки. Она обезумела от горя и скорби за любимым, чем-то она напоминала Ее Величеству себя же. Арлекино очерствела и произвольно отдавала детей на испытания к безумцу Дотторе, хотя когда-то молила воспитателей не отдавать ее друзей по приюту этому чудаку. Ее преданность Архонту была лишь частью игры, она была актрисой Погорелово театра, Царица всегда выжидает от этой девушки предательства. Панталоне был финансовым толчком для страны, но также он мог и стать ее развалом, его алчность и жадность создали в стране коррупцию и бедность в отдаленных регионах. У каждого Предвестника были свои нюансы. Возможно Глаза Порчи их и не старили, отнимая по несколько лет жизни, но точно пробуждали худшие из их качеств. Когда наступит черед Тартальи — вопрос времени. В парне живёт Бездна, которая с каждым днем все больше и больше очерняет его. Возможно, если бы не Фатуи, он бы сейчас был казнён за очередное убийство. Пока его сила и безумие приносит благо этой стране, Царица его уважает и любит, но как только он обезумеет, его голова полетит с плеч, как бы больно не было Архонту. Все считают, что у Крио Архонта вместо сердца кусок льда, который невозможно пробить, но так было не всегда. Лишь некоторые из Архонтов знают трагическую историю, которой подверглась Царица. Тогда она ещё была Мораной, богиней морозов, приходящей зимы и весны. Она была краснощёкой девицей при дворце бывшего Крио Архонта — Ходра. Она была его возлюбленной, любимой женщиной, что смогла своим мартовским теплом растопить январские льды у его сердца. Каждый из Архонтов помнит тот страшный день, когда пал Каэнри’ах, но лучше всех запомнила его Морана, ведь она потеряла не только друзей и соседей, но и своего Бога, своего мужчину. Уже как сутки не было вестей из павшего королевства, во дворце поселилась гробовая тишина и скорбь за ушедшим правителем на помощь соседям. Девушка сидела у окна, перебирая свои локоны. Впервые за сотню лет Морана не заплетала свои длинные пепельные волосы в пышную косу. Лицо побледнело, на лице больше не играла ни улыбка, ни красный румянец. Она тоскливо вглядывалась в окно, пытаясь разглядеть границу в поисках посыльного с хоть какой-то весточкой. Но вместо посыльного, сквозь сильную снежную бурю девушка увидела толпу солдат, направляющихся ко дворцу, среди них был и старый знакомый Александр — маг при дворе его Высочества Каэнри’аха. Он был другом семьи Крио Архонта, ведь несколько лет обучал придворных магов Снежной, а после даже научил нескольким трюкам и Ходра, после чего стал не только желанным гостем во дворце, но и близким другом Крио Архонта. Они часто обменивались письмами и рассуждениями насчёт исследований алхимика Голд. Ходр был очень талантливым мужчиной. Накинув на бледное тело первый попавшийся шелковый халат, госпожа, босая, кинулась по коридорам дворца к главному выходу. Прислуга тут же бросилась вслед.       — Госпожа, оденьтесь хотя бы, на улице буря и мороз! — кричала одна из служанок, но девушке было плевать. Если во дворец прибыл Александр, значит он с вестями, что-то произошло. Босая по снегу, девушка неслась сквозь сад, вытирая лицо от упавшими хлопьев снега; буря набирала обороты. Она искала глазами старого друга, но он словно исчез. Резкий удар обо что-то, Морана сбивается и голыми коленями зарывается в снег, схватившись за голову. Кто-то усердно держит ее за локти, пытаясь поднять.       — Морана, не гоже на такой мороз выбегать практически голой, — дрожаще произносит Алекс. Не успев даже встать, Богиня начинает закидывать мужчину вопросами: — Почему ты здесь? Что в Каэнри'ахе? Все хорошо? Все живы? Как там Ходр? Но он будто бы не слушал. Глаза его были уже давно залиты слезами, а тело ныло от боли и полученных ран. Он даже не мог посмотреть ей в глаза, ведь нужно было подобрать хоть несколько слов, чтобы известить ее о произошедшем. Говорить ничего не пришлось, она сама все поняла. Отряд солдат, который прибыл вместе с придворным магом Каэнриа’ха, вступил на территорию дворцового сада. Четверо мужчин держали полотно, на котором лежало холодное тело Крио Архонта. Сначала девушка неуверенно заморгала, взглянув на друга, не успела она открыть рот и спросить, как он просто кивнул, опустив голову. Солдаты опустили полотно с телом на землю, последовательно опустив голову, чтобы отдать честь божеству. Прикрыв рот рукой, расчищая босыми ногами снег, девушка начала подходить к возлюбленному. Она не верила в увиденное. Ходр не мог быть мертв, он же Божество, Божества бессмертны. Ведь так? Упав на колени рядом с трупом, она обхватила его лицо ладонями. Думала, что согреет его своими ладонями и он начнет дышать. Слезы ручьем лились с ее глаз, волосы путались у рта, губы дрожали как и все тело, не от холода, а от боли, которая рассекла ее сердце.       — Нет! Нет! Нет! Ходр, ты ведь шутишь, да?! — истерически, с насмешкой спрашивала она. Он молчал. Он уже никогда ей не ответит. Подняв голову к небу, она всмотрелась в падающие хлопья снега; в ту же секунду по всей округе раздался страшный женский крик. Никто не посмел его прервать. Богиня Морана потеряла своего возлюбленного на страшной войне между человеком и высшими богами — Селестией. До самых сумерек девушка сидела в снегу у тела любимого, уткнувшись носом в бездыханную грудь, и ревела. С каждым ее воплем буря становилась в страшнее, а дворец в мгновение ока покрылся ледяными глыбами. Эта зима никогда не закончится. Не для жителей Снежной, не для Мораны. С того дня, как жена Крио Архонта, она переняла божественный престол и нарекла себя Царицей. С того дня ни одна живая душа не видела слабости Богини, а ее сердце покрылось глыбами льда, прямо как и ее страна. С того дня ни одна живая душа не обращалась к ней как к Моране.

***

Бездна

Янтарные глаза уставились на Тарталью. В них читалось одновременно и непонимание, и жалость, и скорбь, и злость. Она и без лишних слов поняла к чему он ведёт. Теперь она поняла, о чем так яро гудел дворец последние сутки, почему Скирк ее так долго не навещала и почему она пришла вся разодранная как собака. Все, что успела девушка — это нахмурить брови и закусить нижнюю губу. Как же она была зла, не только на Скирк и Итэра, но и на себя. Она была так беспомощна сейчас. Ее силы сковывали глупые печати брата, если бы она только могла, она бы излечила Светлой магией Предвестника и вырвалась прочь из этого дворца.       — Со мной ещё была Паймон, — с лёгкой улыбкой, появившейся в результате волнения, произнес Аякс. Сработала защитная реакция. Люмин устремила на него свой яростный взгляд, без слов было понятно, что она его сейчас убьет. Сжав скулы и сглотнув ком, она выдавила из себя: — Зачем ты сюда притащил Паймон? Предвестник не мог подобрать слов: — Ну, — протянул он, — так получилось.       — Так получилось? — вскинув брови, иронично спросила Люмин, тот лишь молча кивнул, понимая, что с него сейчас снимут шкуру. Люмин схватилась двумя руками за голову. — Какой же ты идиот! — воскликнула она. — Мало того, что ты ранен, безоружен, без своего Глаза Порчи и Бога, я без своих сил, ибо их сковывают чёртовы печати брата, мы заперты в моих покоях, тебя казнят меньше чем через двое суток, так и ты с собой притащил Паймон! Молодец! Гениальный план, Одиннадцатый Предвестник! Просто вау! — она начала хлопать в ладоши. Она была очень зла, в любой другой день Тарталья бы оскорбился, но сейчас было не до ссор. Реакция девушки была весьма ему понятна, в принципе, именно этого он и ожидал.       — Люмин, — он не успел ответить, как его перебил скрип двери. Напарники повернули голову, всматриваясь в силуэт, который стоял в дверях. Это была Скирк.       — Ну все, меня казнят раньше, я так и знал! — насмешливо начал выкрикивать он. Тут же у его горла оказалось острое лезвие меча прислуги.       — Закрой рот, ее Величество не позволяло тебе говорить.       — Скирк, — Люмин обозленно посмотрела на копию. Прислуга убрала меч, уважительно поклонившись.       — Простите, что я пришла в столь поздний час. Мне… — не успела прислуга и поднять головы, как Люмин перебила ее.       — Он не пойдет на казнь. Это мое слово, решение. Пусть Итэр воспринимает это как хочет. Я имею полное право опровергнуть его приказ как второй правитель Каэнри'аха. Скирк лишь заторможенно заморгала.       — Госпожа, я… Скирк снова была перебита: — Если моему брату нужна голова Одиннадцатого Предвестника, то пусть сначала отсечет мою.