Сердце Рыцаря

"Если бы я мог разорвать эту связь"

Дилюк закрыл глаза, представляя события давно минувших дней. Действительно, когда же все началось? Он уже не помнил, но казалось, словно эта унизительная зависимость сдавливает его горло уже очень давно. – О чем задумался? – низкий голос у самого уха вызвал волну мурашек. Они пробежали от низа живота к груди, и парень невольно вздрогнул, – снова жалеешь себя и думаешь, как тебе не повезло? – смуглая рука опустилась рядом с его головой. Чужие бедра с силой вжали тело в матрас. Дилюк громко выдохнул в попытке подстроиться под грубые движения партнёра, но предугадать следующий шаг Кэйи всегда было непростой задачей. Тот же наоборот прекрасно знал все слабые места “брата”, и мог искусно манипулировать этим знанием, чтобы добиться нужной реакции. Жаль, что это касалось только секса. – Говоришь, мы с тобой плохо ладим... – движения стали медленней, но член вошел так глубоко, что колени у Дилюка задрожали. Горячие губы коснулись шеи, и парень выгнулся, почувствовав почти невесомое, но ужасно приятное прикосновение, – это ведь чистая ложь, – чужие руки сдавили талию, и звуки звонких шлепков о ягодицы вновь заполнили спальню. – Ах!... – Дилюк вжался лицом в подушку, поднимая бедра и протягивая руку к члену. Терпеть было больше невыносимо. – Мы очень близки, не находишь? – смешок за спиной почему-то пугал, – ведь только я знаю, как сделать тебе приятно, – его рука накрыла чужую, и Дилюк протяжно простонал, когда обе ладони сдавили член. Размашистые движения заставляли дрожать. Всё внизу горело, и казалось, что только эта откровенная грубость может довести его до оргазма, – только я могу подавить твой гон, – резкие движения бёдер выбивали из груди воздух, а стоны становились рваными и хриплыми. В комнате было безумно жарко. Впрочем, Дилюк даже при всем желании не смог бы понять, исходит этот жар извне, или от него самого. Мысли его пребывали в полнейшем хаосе – разум кричал прекратить, а тело каждой своей клеточкой просило ещё и ещё. И он не заметил, как стал подаваться навстречу, насаживаясь на чужой член. Когда Кэйа доставал так глубоко, тело отвечало лишь болью. Это неудивительно, ведь никаких чувствительных точек там не было. Но чем грубее были движения, тем приятнее и сильнее было ощущение проходящегося по нервным окончаниям члена. Там, почти у самого входа, было безумно хорошо. Кэйа прекрасно об этом знал. Знал, поэтому и не позволял партнёру кончить слишком быстро. Он целовал и покусывал кожу на бледной шее, то и дело поворачивая Дилюка лицом к себе и переключаясь на губы. Парень не знал, почему братец так неравнодушен к поцелуям, ведь эта ласка в его представлении никак не клеилась с животным сексом, которым они занимаются. Как ни странно, в прикосновениях губ Кэйа всегда был нежен. Настолько, что в этой нежности можно было забыться. Даже агрессивные движения бёдер и острая боль не могли заглушить чувства, что Кэйа о нем… заботится? Иначе почему так отчаянно впивается в его губы? Словно стараясь отвлечь от неприятных ощущений, оставив лишь удовольствие. Если бы их связывало что-то другое, Дилюк бы подумал, что дело в чувствах. Ведь так, наверное, не должны целовать человека, которому лишь оказывают “помощь”. В этих ощущениях терялся счёт времени, и голова Дилюка пустела, растворяя мысли одну за другой. Вместо них оставались лишь чувства, прикосновения тел, и запах. Запах морозного зимнего утра.

***

*** – Я вернусь через месяц, – как только они заканчивали, Кэйа, словно после рабочего дня, вставал, одевался, и дежурно улыбнувшись покидал комнату. На ночь в поместье он никогда не задерживался, даже если казалось, что после нескольких безумных часов у него совсем не осталось сил. Он всегда с таким трепетом целовал Дилюка во время секса, что тот начинал сомневаться в существовании каких-либо границ у их отношений. Казалось, что они становятся так близки, что спать друг с другом в одной постели было бы вполне нормально. Более того, Дилюк никогда не просил его уходить. От этого их связь казалась еще более унизительной.

Эта связь…

От одних лишь мыслей вновь начинала болеть голова. Он не представлял, что судьба свяжет его именно с Кэйей. Из всех людей, с кем когда-либо Дюлик был близок, именно он – тот, кто может помочь ему перенести гон. В первый раз они столкнулись с этим еще подростками. Когда у Дилюка наступил первый гон, он мучился целых четыре дня. Его тело била лихорадка, и состояние было столь ужасным, что даже воспоминания о тех днях отзывались приступом тошноты. Так продолжалось около полугода. Каждый месяц, примерно в одно и то же время. Лекарства, прописанные доктором, практически не облегчали его страданий, лишь на пару часов притупляли ломоту в теле и снижали температуру. Будучи подростком, Дилюк просто не понимал, как бороться с этой проблемой, а все предложенные ему “способы” казались чистым безумием. Пока однажды рядом не оказался Кэйа. На тот момент на винокурне он уже не жил, лишь изредка приезжал передать документы из Ордена. Именно тогда и зародилась эта связь, на долгие годы привязав их друг к другу. Будучи альфой, как и Дилюк, Кэйа прекрасно знал, что такое гон. Более того, знал как помочь братцу, вот только ни тот ни другой не думали, что могут стать друг для друга прекрасной “таблеткой”. Могла ли эта связь заменить секс с омегой? Дилюк не знал, ведь никогда не пробовал, однако… О том, как живёт Кэйа за пределами его спальни ему оставалось только догадываться. С кем спит и как проводит гон, откуда так много знает о мужском теле и почему всегда кажется таким уверенным? Дилюк отгонял от себя назойливые мысли, ведь жизнь Кэйи его уже не касалась. Наверное, не касалось. Он понимал, что человеком, воздвигшим такую высокую стену между ними являлся он сам, но представления о том, что с этим делать не имел. Чувства Кэйи были непроглядной чащей, а копаться в своих было так больно, что он уже много лет откладывал на “потом” это дело. Вот только “потом” всё не наступало, и понять Кэйю с возрастом становилось лишь сложнее. Он приезжал раз в месяц и никогда не опаздывал. Гон у Дилюка наступал практически в одно время, поэтому гадать парню не приходилось. Если же срок чуть оттягивался, Кэйа отправлялся в ближайшее охотничье угодие, а на предложения слуг остаться вежливо отвечал отказом. Дилюк же никогда не настаивал, ведь считал себя не имеющим право что-либо от него требовать. Однако… Когда приходило время, стоило двери поместья закрыться за последней горничной, они словно звери набрасывались друг на друга и не покидали постели ближайшие три часа. Секс с Кэйей всегда был безумным и головокружительным. То, с каким упоением он целует Дилюка в губы, и то, с какой лаской касается его тела могло быть истолковано превратно, и каждый раз парню казалось, что стена между ними рушится. Но как только они заканчивали, сказка вновь рассыпалась, а стена всё еще была неприступной. Уходя и прощаясь Кэйа всегда был отстранен и холоден, словно и не было между ними никакой близости. Словно всё это – лишь пережитки старого обещания.

Как унизительно.

Дилюк вытянул руку перед собой, ловя пальцами первого солнечного зайчика. Он множество раз мечтал разорвать эту связь. Если бы только мог.