Запретное дитя

— Санкт-Петербург, черт бы его побрал! — выругался Сиэль Фантомхайв, глядя в окно кареты, — Жалкая пародия на европейскую столицу! Печальнее зрелища в жизни не видел. И почему ты завез меня именно сюда, Себастьян? — Это самое подходящее место, мой лорд, - как всегда, до тошноты вежливо, без каких либо эмоций в голосе, ответил, дворецкий, — В России о вашем семействе никто не слышал, да и найти нас здесь будет не так просто. — А еще, в этой дыре, по всей видимости, остались последние в мире облезлые кошки, которых ты еще не потискал, — язвительно вставил Сиэль, но Дворецкий, на эту его фразу, даже бровью не повел, отчего настроение молодого графа стало еще паршивее. Мимо, снаружи, невероятно медленно, словно нехотя, проползал серый бесконечный Петербург. В окна кареты настойчиво стучался холодный осенний дождь. В этот момент, Сиэль был на все сто процентов уверен, что их никто здесь никогда не найдет. Даже Элизабет, со всем ее невероятным упрямством, не говоря уже о бездарном Скотланд-Ярде. Хотя, все это уже в прошлом. Граф попытался отогнать от себя мысли напоминающие об ушедшей, казалось, такой безоблачной, и невероятно далекой, будто чужой, жизни. Сейчас, она разительным образом изменилась. Если, вообще, можно назвать жизнью, подобное существование. Сиэль перевел хмурый взгляд от окна на Себастьяна. Дворецкий, безжизненным памятником, наблюдал за хозяином. Но, от взгляда мальчика не ускользнула тень понимания, промелькнувшая в красновато-карих глазах слуги. До сих пор, Сиэль не мог простить Себастьяну, его поступка, вернее отсутствия каких-либо поступков, чтобы помешать хитрой демонессе Анне, обратить своего господина в демона. И, теперь, за ними открылась охота, как Внизу, так и Наверху. Ребенок-демон, по некой непонятной причине, которую Себастьян упорно умалчивает, - нарушение правил. И это обстоятельство не давало Сиэлю Фантомхайву покоя. Ему нужны были ответы, но дворецкий не спешил их давать. И мальчик прекрасно знал, что из Себастьяна не вытянуть информации, если он сам того не захочет. Может хотя бы здесь, в этом далеком от Англии городе, он что-нибудь и узнает. Уже более заинтересованно, граф снова уставился в окно. Но, надолго, интереса Сиэля не хватило – езда продолжалась еще довольно долго, при этом не менялась, ни скорость, ни "пейзаж" за окном. Создавалось впечатление, что карета ползла в свернутом огромным колесом городе, как белка, бегущая из последних сил на месте. В довершении всего, вскоре дал о себе знать Голод, усугубив, и так невыносимую езду, в сотню раз. Это ужасное, новое чувство появилось у Сиэля, с тех пор, как он стал демоном. Голод. Он охватывал все его существо, от кончиков пальцев на ногах, до макушки. Сильный, ни с чем несравнимый Голод. Он жаждал, он требовал, и мальчик догадывался чего, но даже думать об этом опасался. Молодой Фантомхайв боялся его. Ему казалось, что этот Голод - живое, разумное существо, поселившееся в его теле. А иногда, создавалось впечатление, что однажды, он поглотит его самого, если и дальше ничего не предпринимать. — Себастьян, чай, — тяжело дыша, прошептал граф. Дворецкий сразу все понял. Открыв дорожный чемодан, в который, казалось, он упаковал все старое фамильное поместье, принялся привычно и ловко стряпать. Через мгновенье у Фантомхайва в руках уже было белоснежное блюдце с чашкой полной горячего чая. Сиэль втянул носом пар и поморщился. Этот "чай" был самым худшим творением его неподражаемого дворецкого. Отвратительный на вкус, состава которого, даже знать не хотелось, он был бурого цвета и вязкости, коей могло позавидовать любое болото. Но, как бы то ни было, сей неизвестный напиток, превосходно помогал, утолить Голод - прогнать его еще на некоторое время. Попивая мелкими, быстрыми глотками горькую горячую жидкость, молодой граф почувствовал, как наступило облегчение. Зверь внутри него съеживался, и погружался в только ему ведомые глубины. Через некоторое время, его присутствие стало вовсе незаметным. Облегченно выдохнув, Сиэль отдал чашку с недопитым отваром Себастьяну. — Приехали! — донесся снаружи хриплый голос возницы. Карета остановилась. Кучер спрыгнул с козел. Отворилась дверь. Мальчик, даже не сразу поверил, что их путь закончился - так долго они ехали. — Поместье Золотой Лист, — угодливо сообщило, появившееся в проеме рябое, с козлиной бородкой лицо молодого парня, — Позвольте донести ваш багаж. — Благодарю, но с этой задачей я справлюсь сам, - холодно, отказался дворецкий. Выдохнув так, будто с его плеч сняли плоскую землю, кучер опасливо оглянулся через плечо, и поспешно отошел, освобождая проход. При помощи Себастьяна, граф вышел из кареты и над ним тотчас услужливо раскрылся большой черный зонт. Перед тем, как бешено сорвалась с места карета, мальчик успел заметить, что бородатый, промокший насквозь возница, быстро перекрестился. Граф, лишь надменно усмехнулся подобной странности. — Русские – очень суеверный народ, — пояснил ничего не упускающий дворецкий. — И, как я догадываюсь, совсем не зря, — вставил Сиэль, оглядывая высившееся над ними здание. Это был старинный, обветшавший трехэтажный особняк, с мутными, наверняка невероятно пыльными, окнами. И вновь, гостеприимство этой страны, не привело графа в восторг. Жаловаться своему слуге уже надоело, да и не имело смысла. Поэтому Фантомхайв, только тяжко вздохнул, и направился по заросшей аллее к своему новому дому. Мимо проплывали старые, с наполовину осыпавшейся желтой листвой, дубы. Ноги по щиколотку утопали в опавшей, прогнившей листве. Дворецкий, молча, и невозмутимо шествовал рядом и, как будто бы, наслаждался, далеко не свежими запахами природы. Это, только заставило Сиэля Фантомхайва поморщиться еще раз: "Все ему нипочем". Подойдя ближе, молодой граф, "насладился" еще одним, предоставленным, щедрым на всякую пакость, днем, сюрпризом: высокие двери особняка оказались крест накрест заколочены двумя толстыми дубовыми досками. Но, Себастьян не дал взорваться, уже кипящему магмой гнева вулкану хозяина, устранив преграду, одним рывком руки. Отбросив доски в сторону, дворецкий толкнул двери и шагнул в дом. Сиэль, же нерешительно замер на пороге. — Поместье Золотой Лист, очень старое, с довольно странной, мрачной историей, — донесся из темноты, голос демона-дворецкого. Вспыхнул огонек, и стремительно разгораясь, осветил помещение. Себастьян стоял со свечой, посередине просторного холла. Рядом с ним, на полу лежал раскрытый, чемодан. — Здесь несколько поколений жило одно известное и уважаемое семейство, — продолжил бархатным голосом слуга, — Позже, властям стало известно, что оно замешано в черной магии, и вся семья, была вырублена под корень. В живых не осталось никого, даже младенцев не пощадили. — Очень занимательная история, Себастьян, — Сиэль, наконец, прошел в дом, — И что это было за семейство? — Их фамилия – Волковы, — негромко ответил демон. Осмотревшись вокруг, граф обнаружил, что пыли в помещении оказалось гораздо больше, чем он предполагал. Наступая ногой на пол, мальчик заметил, как она, буквально ковровой волной, тревожила поверхность и поднимаясь в воздух, превращалась в легкий туман. — Ну, как бы там ни было, в одном я уверен – прокашлявшись, саркастически заметил граф, — земля им пухом, была обеспечена с лихвой. Внезапно, откуда-то из темноты донесся шорох. Молодой лорд и дворецкий настороженно замерли. — Мрау! — под, взволнованно бьющееся сердце Фантомхайва, в круг света гордо вступила черная кошка. Облегченно выдохнув, Сиэль в который раз удивился быстроте Себастьяна – последний, уже душил в объятиях, отчаянно отбивающегося пушистого питомца, а свеча неким чудесным образом оказалась в руке самого мальчика. — Ну вот, о щетке для протирания пыли можешь не беспокоиться, — заметил граф, обреченно отворачиваясь от невыносимо слюнявой картины. — Прошу прощения, мой лорд, — воплотился рядом дворецкий, и взял свечу обратно, — Но не могли бы вы... подержать... некоторое время. Перед лицом Сиэля возникли, невозможно требовательные, выражающие по-королевски снисходительное одолжение, желтые глаза кошки. Обреченно вздохнув, граф брезгливо принял грязную живность в руки. К этой, единственной слабости своего слуги, он уже привык, и пытался не обращать внимания. Подняв свой чемодан с пола, дворецкий, направился к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. По дороге, он зажигал на стенах масляные лампы и, иногда даже факелы, оставалось только гадать – сколько лет прошло с момента гибели бывших владельцев. Постепенно дом наполнялся светом, стыдливо предоставляя грязного и немытого себя взглядам новых жильцов. На стенах, вдоль лестницы, обнаружились старые потускневшие портреты, по всей видимости, многочисленных членов семьи Волковых. Изображенные невероятно реалистично, лица мрачно следили, казалось, за каждым малейшим движением незваных гостей. Сиэль почувствовал, как в его руках, мелко, едва заметно, задрожала кошка. — Не нравится мне все это, Себастьян, — вполголоса поделился граф, с дворецким. Внезапно, со всех сторон раздался тяжкий треск, словно сам дом вздохнул. Сиэль нервно передернул плечами. Себастьян, остановившись, подозрительным взглядом осмотрел потолок. — Дом очень старый, — в наступившей гробовой тишине вынес он окончательный вердикт, и продолжил подъем. Закончилась лестница, длинным широким коридором. Все также, продолжая зажигать огни, группа из трех живых существ (хотя это спорный вопрос) достигла, наконец-то, его конца. Толкнув самую последнюю дверь, мальчик вошел в темную комнату. Как он и предполагал, в свете свечи высветилась просторная спальня. Как и весь этот дом, она была невероятно пыльной. Сквозь толстый слой, на полу проглядывал красный ковер. Напротив изножья широкой кровати, стоял туалетный столик с большим зеркалом. По всей видимости, последней здесь жила женщина. Но сейчас, уставшему после долгого пути мальчику было плевать, кому она некогда принадлежала. Будь, он хоть трижды демон, усталость, как и обычный голод, юный граф испытывал, как и прежде, только уже не так часто, как в бытность человеком. Как-никак, он не чистокровный демон – сущность умеющая принимать любые, какие ей заблагорассудится, формы и обличия, а все еще наполовину человек. — Мне вполне подойдет, — кивнул мальчик слуге, — Подготовь. Следующие, десять минут, граф, вместе с черной кошкой, сидевшей на его руках, заинтересованно наблюдали за размазанной тенью в белоснежном фартуке, носящейся туда-сюда по комнате. Когда, тень воплотилась перед мальчиком по струнке, обретя, отнюдь не вспотевшую форму дворецкого, вся комната блестела чистотой. Даже пыль под стулом, на котором сидели "зрители", была заботливо стерта, а от белоснежной постели исходили запахи цветов из, несомненно, какой-то весьма волшебной горной долины. — Сегодня у вас на ужин... — Я устал, и не голоден, — оборвал дворецкого, Сиэль, — Раздень меня, я сразу лягу спать. Дом осмотрю позже. — Да, мой лорд, — покорно поклонился демон. Взяв кошку и усадив ее на стул, он принялся выполнять приказ. Молодой граф, неотрывно, серьезным взглядом, наблюдал за ловкими руками, воздушными движениями расстегивающими пуговицы. Мальчик любил смотреть, с каким профессионализмом его слуга выполнял этот ежедневный ритуал, и каждый раз, словно смотрел впервые, настолько невероятно грациозно, демон проделывал это, казалось, такое обыденное дело. Но, как всегда, Сиэль не подал виду, не выказав даже тени одобрения. Впрочем, кому, как не дворецкому семьи Фантомхайв, знать о том, что чувствует его хозяин. Тем более - демону-дворецкому. — Никаких пожеланий перед сном? — дежурно спросил Себастьян, когда мальчик уже был переодет в ночную рубашку. — Нет, сказок я уже сегодня наслушался вдоволь, — с сарказмом отозвался Сиэль. — Тогда, желаю вам приятных снов, - произнес слуга и, задув свечу, вышел из спальни, бесшумно притворив за собой дверь. "Я не дам никому их нарушить", — прозвучало напоследок, уже в голове Сиэля. С этими последними словами слуги, молодой граф и провалился в сон. — Посмел... Сиэль резко сел в кровати. Он что-то услышал. Он что-то точно услышал. Мальчик стал судорожно оглядываться, рассматривая в темноте комнату. Благодаря обострившемуся демоническому зрению, ему это удалось без труда. В комнате, кроме него, никого не было. Тяжело дыша, он уже хотел, продолжить прерванный сон, как вдруг краем глаза заметил движение. Резко обернувшись, готовый защищаться, Сиэль застыл, и успел заметить, как нечто скрылось в углу потолка. Мальчик сглотнул, появившийся в горле ком. До слуха, откуда-то снизу стены, донесся треск. Живой, так похожий на тот, который они слышали, когда поднимались с Себастьяном по лестнице. Болезненно стоная, треск раздался выше, и мальчик с ужасом заметил, что по стене к потолку пробежала волна. Оглянувшись, граф увидел что, тоже самое происходит, с остальными стенами. — Себ... — Посмел... — раздался шипящий голос из зеркала. Готовый вырваться из легких зов, застрял в горле. Мальчик замер, уставившись во мрак старого стекла. — Посмел... — повторил змеиный голос. — Кто ты? — пытаясь пересилить испуг, спросил Сиэль, — Отвечай! Из зеркала раздалось тяжелое дыхание, словно говоривший, остановился после долгого бега. — Прочь... — произнес голос. Обезумев от внезапного гнева, Сиэль спрыгнул с кровати по направлению к зеркалу, замахнулся, чтобы разбить его кулаком, но вдруг почувствовал, что рука провалилась в пустоту. На той стороне, его запястье обхватили цепкие пальцы, и потянули внутрь. Мальчик из-за всех сил сопротивлялся, хотел позвать на помощь Себастьяна, но не успел - неизвестное чудовище затянуло его во мрак. Свет... Яркий свет резал Сиэлю глаза. Прищурившись, он попытался, хоть что-то разглядеть, но ничего не вышло. — Где я?! — выкрикнул он, и крик разнесся, размножившись эхом. Никто не ответил. Кругом царила тишина, нарушаемая лишь отголосками эха. "Что"? — Мальчику показалось в эхо, далеко не его собственные слова. Затаив дыхание, он прислушался. "Везде, везде, везде, везде... " — повторяло одно и то же, эхо. Внезапно, вдалеке, появилась точка. С огромной скоростью, она стала приближаться к мальчику. Он даже не успел, подумать о том, чтобы отпрыгнуть в сторону, как в нескольких сантиметрах от него, резко остановился длинный обеденный стол. С бешено бьющимся сердцем, молодой граф, с испугу ухватился за его край. — Нигде! — резко, сказал чей-то детский голос прямо ему в ухо. Отпрыгнув, Сиэль увидел, что за столом сидит множество людей, самых разных возрастов. Лишь одно место, посередине, где стоял он, было свободно. Девочка, лет трех, единственная, смотрела на него. Все остальные, буравили друг друга бесплотными мутными глазами. — Нигде! — повернул голову, к "гостю", сидящий напротив девочки, примерно ее же возраста, большеглазый мальчишка. — Нигде! — повернул голову следующий, мальчик, постарше, сидящий за первым малышом. — Нигде! — повторила, девочка, напротив него. — Нигде! — принял "эстафету" следующий. — Нигде! — Нигде! — Нигде!.. Поочередно, все призраки поворачивали головы к Сиэлю и выкрикивали одно и то же слово, двигаясь к концу стола. Наконец, наступила тишина, и граф обнаружил, что все, молча устремили на него мертвые бессмысленные глаза. А, напротив, во главе стола, на него смотрят два живых золотистых глаза - единственные, в которых читался разум. Даже, находясь от них так далеко, мальчику казалось, что зрачки неизвестного изучают его с расстояния пары сантиметров. — Ты нигде, — тихо сказал золотоглазый юноша лет пятнадцати, — Там, где обитают Никто - тени, фантомы, никому ненужные образы. — Кто ты? — пытаясь не обращать внимания, на смотрящих на него в упор живых мертвецов, спросил Сиэль. — Присаживайся, — вместо ответа, юноша приглашающе указал рукой на стул. Нервно сглотнув, молодой граф все же принял приглашение, опасливо присев напротив, такого далекого и, одновременно, близкого, собеседника. — Так, кто ты? — повторил Сиэль. — Я же сказал: что здесь обитают лишь Никто, — укоризненно, покачал головой златоглазый, — Но, могли бы быть для кого-то, кем-то. Но этих, кого-то нет. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил граф. — Вот что: Арина! — юноша щелкнул пальцами, и взгляд трехлетней девочки обрел осмысленность, — Твой братик вернулся из кадетского корпуса, на каникулы. В одно мгновение лицо малышки, стало самым счастливым на свете. — Братик! — девочка ловко взабролась на колени к опешившему Сиэлю, — Ты покатаешь меня на спине, братик? — Э... — Но, — Златоглазый щелкнул пальцами, и девочка вновь застыла. Затем безвольно, словно управляемая нитками марионетка, сползла с колен графа и уселась обратно на свое место. Фантомхайв непонимающе уставился, на юношу. — Но... Ты заметил, как это короткое слово умеет все портить? — удивленно спросил он у молодого графа и, не дождавшись ответа, продолжил: — Но! Ты не тот, кому принадлежат эти воспоминания. Ее любимый братик, сидит за этим же столом, как говорится, в одной, с нею же, тарелке. И он, уже никогда не вспомнит этого момента, потому что сам – воспоминание, которое некому вспоминать. Никто. Наступила тишина. Юноша печально прошелся взглядом по застывшим лицам. — Лишь только я, — тихо сказал он, — Лишь только я, буду всегда, всех их помнить. — Кто ты? — начиная понемногу закипать от туманных недосказанностей, потребовал ответа граф. — Я? — оторвался от воспоминаний, златоглазый. Подняв руку кверху, он снова щелкнул пальцами. Со всех сторон раздался свистящий звук. Молодой Фантомхайв, стал оглядываться по сторонам, и заметил, что отовсюду - даже сверху и снизу, к столу стремительно приближалось нечто, напоминающее формой квадраты. "Стены" — успел догадаться он, как с громким хлопком, они столкнулись, погрузив, все окружающее в непроглядный мрак. Сиэль, даже умудрился вспомнить глупую фразу: "Потолок падает"! В полной темноте, раздался очередной щелчок, и вокруг вспыхнули факелы. Молодой граф обнаружил себя за тем же столом, только на сей раз, все присутствующие выглядели... живыми. Смеясь, оживленно переговариваясь, и перекидываясь шуточками, они ужинали, как самая обычная семья. — Я тот, кто здесь был всегда, — спокойный голос странного юноши, легко перекрыл царящий за столом гомон. Девочка, сидящая рядом с Сиэлем, принялась прямо на глазах расти и взрослеть. Тоже самое происходило и с другими. Женщины превратились в старух, мужчины - в стариков, а затем рассыпались прямо на месте прахом. Только что бывшую трехлетней, девочку, постигла та жа участь. Вскоре, осыпался прахом последний из призраков, и за столом, кроме графа и златоглазого никого не осталось. — Я тот, кто здесь будет всегда, — произнес он, и в обеденный зал зашла следующая партия людей. Усевшись за стол, они повторили ту же сцену, но намного быстрей. За ними зашли новые, и также быстро "ушли". Потом следующие, и следующие, и следующие... Поколения менялись с такой скоростью, что слились в размазанную гуашью, двигающеюся картину. Один только юноша напротив четко выделялся на общем полотне. — Ты тоже будешь сидеть за этим столом, — улыбнулся он. — Говори, кто ты! — взорвался Фантомхайв, вскочив на ноги и, с силой, ударив кулаком по столешнице, — Сейчас же! Золотые зрачки впились в глаза Сиэлю. Мир вокруг потускнел, стал вязким. — Я – Золотой Лист, — прошипели золотые глаза голосом из зеркала, — И я хочу, чтобы ни единая живая душа, больше меня не беспокоила. Уходите отсюда! По спине графа пробежали мурашки: "Неужели сам дом живой?" Впервые, за всю свою, довольно таки богатую на странности, практику, он столкнулся с подобным феноменом. — Вы предпочитаете Эрл Грей или Флавери? — неожиданно нарушил тишину знакомый бархатный голос. Золотой Лист испуганно подпрыгнул на месте, и посмотрел через плечо. За его спиной, услужливо нагнулся с подносом Себастьян. — Что?.. — только и выдавил из себя потрясенный юноша. — Если не нравится, могу и обычный байховый приготовить, — по-своему "понял" реплику златоглазого темный дворецкий. Сиэль Фантомхайв, лишь едва заметно усмехнулся, сейчас видеть рядом Себастьяна было особенно приятно. — Кто ты? — настала очередь Золотого Листа задавать этот вопрос. — Я тот, кто был всегда, есть, и будет, — также мягко ответил Себастьян, — Везде. — Да... как ты смеешь, — вскочил с места златоглазый, и замахнулся кулаком на дворецкого, но его удар встретил пустоту - спокойный слуга Сиэля уже стоял у заносчивого духа дома за спиной, все в той же, угодливой позе. В его руке, по-прежнему, находился поднос с двумя чашками горячего чая. — Очень неприлично без спросу входить в чужие сны, — с милейшей улыбкой, укорил Золотого Листа, Себастьян. — Да кто же ты? — резко обернулся, юноша, и тут же его шея угодила, в тонкие, изящные и, невероятно сильные пальцы, дворецкого. — Я тот, кто никому не даст нарушить сон моего господина, — ответил он, одной рукой подняв жертву в воздух, — Я и демон, и дворецкий. С этими словами, Себастьян сдавил горло Золотого Листа, и он, захрипев, рассеялся в воздухе золотистой дымкой. Одновременно с исчезновением духа, Сиэль проснулся, и сел в кровати. Рядом с ним, на краю постели сидел его дворецкий, держа в одной руке подсвечник, с горящей свечой. Положив руку хозяину на грудь, Себастьян, осторожно толкнул его обратно на подушку. — Спите покойно, мой господин, — сказал он тихо, — Теперь ваш сон никто не потревожит. Спите – завтра у вас трудный день. Глаза молодого графа медленно закрылись, и он, снова погрузился, на сей раз в действительно спокойный, сон. Он знал, что Себастьян, всегда будет рядом.