Du riechst so gut

Католическое детство не прошло для Лиф бесследно. Её подсознательно тянуло ко всему мрачному, тяжелому и темному — как будто в противовес всему, что лицемерные родители вдалбливали ей в голову первую часть жизни. Кроме того, отложилось в голове ещё и мироощущение под сводами церкви — такое, каким ей его упорно пытались преподнести. Первый раз тяжелую музыку — и нецерковную музыку в принципе Лиф услышала, конечно, у бабушки: та обладала не только здравым смыслом, но и хиппово-рокнролльной юностью, поэтому в доме всегда играли классические команды — Роллинги, Цеппелины, Присты. Когда Лиф впервые услышала знаменитую Paint it black, она сначала испугалась. Звуки этой музыки были агрессивными, пугающими, и… Страстными. Как будто тот самый потусторонний дьявол, которым её раньше пугали (а не тот, каковым оказался её отец), наконец явился к ней — но не насиловал её, а искушал, манил к себе, будил в маленькой девочке потаенные темные желания и мысли, которых она ещё не осознавала. Потом Лиф привыкла — и полюбила бабушкину музыку. А со временем и сама научилась искать и находить все новые и новые группы, новые и новые песни, от которых возникало ощущение космоса — или непроглядной темной бездны, из которой демоны шептали Лиф непонятные, но крайне интересные вещи. Время перестало течь медленно, как раньше, и ускорилось: конечно, привыкшей к пуританской простоте Лиф было непросто носить другую одежду, общаться с ровесниками, ходить куда-то за пределы крошечного церковного мирка. Но рядом была бабушка Мелани, которая всегда поддерживала, которая помогала привыкать к новому миру и новому течению времени. Внутри Лиф продолжала жить малышка Мэри, скованная запретами и страхами, но вспоминать о них получалось всё реже. И только один страх непрерывно преследовал Лиф — страх перед любыми отношениями с парнями. Даже более раскрепощенной, интегрированной в мир Лиф было трудно и страшно, когда она думала о том, что существо мужского пола будет снова касаться её, и ей с трудом удавалось скрывать свой страх даже перед одноклассниками — а бабушка, прекрасно понимавшая, что творится с внучкой, старалась сделать так, чтобы все врачи и преподаватели были женщинами, и Лиф не трогал ни один мужчина. В какой-то момент Лиф прошла плато и вошла в период паники — она просыпалась по ночам, видя раз за разом во сне отца, и рыдала в объятиях бабушки, а та мысленно прикидывала, во сколько может обойтись хороший психотерапевт и поможет ли это Лиф. Когда пришло половое созревание, Лиф получила новую фобию — фобию собственной сексуальности. С этим она пыталась бороться своими силами, убеждая себя в том, что дьяволом она сама быть не может — и выбивала клин клином, нося откровенную одежду, научившись флиртовать и даже пытаясь смотреть порно. Впрочем, до мастурбации дело ни разу не дошло — каждый раз, трогая себя между ног, Лиф вспоминала другие прикосновения, и отдергивала руку, как будто обжегшись. Поговорить об этом с бабушкой или даже с психотерапевтом было выше ее сил, и кроме того, Лиф была уверена, что любое сексуальное проявление обязательно должно быть связано с мужчиной… …пока не пришла она. *** Она — Вики — ворвалась в жизнь Лиф как ураган, рыжий, беспощадный ураган, сметающий на своём пути всё, и в первый момент Лиф привычно испугалась. Лиф стояла перед школой, задумавшись — после сеансов психотерапевта она всегда приходила в школу к третьему уроку. Никого вокруг не было, и Лиф хотелось ещё пару минут побыть одной — в тишине, наедине со своими мыслями. Вики влетела на школьный двор на своем огромном мотоцикле, резко затормозив перед застывшей в ужасе девочкой, и Лиф продолжала осовело хлопать ресницами, когда Вики слезла со стального коня, подошла к школьнице, наклонилась и заглянула той в глаза: — В порядке чтоль? Прости, напугала тебя, что-то тормоза сегодня не слушались. Эй, да ты живая? — Жжж… Жжживая… — пробормотала Лиф, зачарованно заглянув в глаза рыжему урагану, и та легко похлопала девочку по плечу: — Ну вот и славно! — и спокойно, будто уже забыв о Лиф и об инциденте, ушла в здание школы, а Лиф смотрела ей вслед, чувствуя странную тоску. Через пару часов они снова столкнулись — Лиф шла в столовую, а Вики шла вместе с одноклассником Лиф, хмурым блондином-готом по имени Ди Швагенвагенс. Звали его Ди на самом деле, или он предпочитал это имя — никто не знал, но обращались к нему так всегда, сколько Лиф и Ди учились в этой школе. Лиф не особенно часто с ним пересекалась за пределами класса — оба они не были любителями тусовок и компаний, и это общению не способствовало. Как и то, что Ди иногда слишком долго задерживал взгляд на девочке, а ту охватывал привычный ужас перед мужским интересом. На этот раз Лиф влетела в Вики, не заметив, как та выходит из-за угла, и рыжая великанша расхохоталась: — Ди, ты гля, она мне отомстила! — Ты о чем, мать? — скучно спросил Ди, стараясь не смотреть на Лиф, а та снова застыла, глядя на Вики, не в силах шевельнуться. — Та пошли уже, по дороге расскажу, — нетерпеливо шагнула, обходя Лиф, рыжая. Ди, пожав плечами, двинулся следом, а Лиф посмотрела им вслед и пересохшими губами шепнула: — Мать? В этот момент в её голове начал оформляться план — сложный, не до конца осознанный, но Лиф уже знала, чего она хочет. *** Той ночью Лиф долго не могла заснуть, вертясь и все видя перед собой высокую, грудастую, рыжую байкершу, грубоватую и бесцеремонную, но такую волнующую и такую прекрасную. Теперь Лиф четко понимала, что секс не обязательно завязан на отношения между полами — она и раньше знала об однополой любви, но только сейчас соотнесла себя и это. На душе было томительно — хотелось снова прикоснуться к теплому телу байкерши, услышать ее голос, вдохнуть ее запах — такой мужской и такой женский одновременно. Но также на душе было и легко — наконец Лиф нащупала путь для своих желаний, которые так терзали её и так мучительно боролись в ней со страхами. Она и не заметила, как пальцы скользнули в трусы — но, зажав в зубах уголок подушки, чтоб сосредоточиться, Лиф наконец трогала свою промежность, своё «средоточие греха», такое мокрое и скользкое, такое горячее, нащупывая участки, где было приятнее всего, натирая и дразня. Зубы сжимали подушку все сильнее — Лиф боялась отступить, боялась прекратить трогать себя, прекратить делать себе так приятно — и потерять ощущение, что это не её руки, а руки Вики. А потом между ног что-то достигло наивысшей точки, запульсировало, тело Лиф дернулось — и обмякло. И уже через мгновение Лиф свернулась калачиком, обнимая подушку, которую перед этим так упорно грызла, и заснула спокойным, ровным сном: впервые за много лет без сновидений. *** Наутро Лиф нашла в чате класса Ди, создала фейковый аккаунт в мессенджере и написала ему — что-то об общих интересах, любви к музыке и готике. И радостно вздохнула, когда он с энтузиазмом ответил. План Лиф начал претворяться в жизнь.