Будь моим Альфой.

      Чонгук был застенчивым омегой, учеником старшей школы и лучшим другом Ким Юнги, который переехал в Сеул всего лишь год назад, но за это время парни успели так сдружиться, что казалось, они знакомы всю жизнь.       Учились омеги в выпускном классе, они мечтали поскорей сдать экзамены и поступить в самый престижный университет Сеула, только вот на разные факультеты.       Чонгук был романтичным парнем, он с детства грезил искусством, мечтая о карьере художника. Юнги же был напористым и цепким омегой, отлично понимающим, что ждёт его в будущем, а ждал его бизнес отца: сеть современных отелей, которые были настолько популярны, что речь шла уже о продвижении за границы страны.       Порой Чонгук совсем забывал, что Юнги омега, ведь характер у того был взрывной и дерзкий, он не был похож на него, такого милого и нежного. И это ему нравилось, он чувствовал защиту от друга, такую необходимую ему сейчас.        В школе одноклассники часто дразнили Чонгука, потому что он слишком отличался от них. Его природный запах никак не мог раскрыться, и это было причиной шуток среди сверстников. Родители водили его к врачам, но те уверяли, что такое хоть редко, но бывает и беспокоиться не о чем. До совершеннолетия гормоны сделают своё дело и запах станет ярче и насыщенней. Это сильно беспокоило кроткого парня, он волновался, что никому не будет нужен такой бракованный. Ведь Чонгуку уже исполнилось семнадцать, а его природный аромат был настолько слабым, что даже он сам едва ли мог уловить эти нежные нотки спелой клубники.       С появлением Юнги в его жизни, Чонгуку стало спокойнее. Друг не считал его особенность чем-то странным, и относился к этому с пониманием, он уверял, что всё наладится, просто стоит подождать. И Чонгук верил, а пока Юнги его защищал, отгоняя слишком заносчивых одноклассников. Он затыкал им рты так рьяно, что омеги их боялись, а альфы обходили стороной. Не то чтобы им не хотелось подкатить или отпустить пару сальных шуточек в сторону этой симпатичной парочки, просто они не решались, знали, любое неосторожное движение и за Кимом не заржавеет, он может врезать, да так, что мало не покажется. В отместку омеги распускали слухи, что они любовники, но друзьям на это было плевать, за что их ещё сильней уважали и одновременно боялись.       Такие разные вкусы, такие разные характеры, но омегам было комфортно друг с другом, они могли часами болтать и даже спорить о какой-то ерунде, а после, в шутку, пинать друг друга за нежелание пойти на уступки. Но все эти отчаянные потасовки заканчивались смехом и примирительным поеданием вкусняшек. Чон был счастлив, он наслаждался вкусной едой и присутствием в его жизни друга, такого верного и сильного, с которым рядом он и сам становился уверенней.       Родители Чонгука были рады, что сын наконец-то нашёл себе настоящего друга, потому со спокойной душой отпускали в гости к Юнги, даже с ночёвкой. Это быстро переросло в традицию, и теперь каждую неделю Чонгук с нетерпением ждал субботы. Он готовил вкусный ужин по новому рецепту из поваренной книги папы, аккуратно всё раскладывал по контейнерам и клал в рюкзак, не забывая прихватить с собой любимую пижаму для сна, а после бежал на автобус, чтобы поскорей оказаться в доме Кимов, который стал почти родным.       Юнги был единственным сыном у родителей, которые развелись почти два года назад. Собственно это и была одной из причин, почему они с отцом переехали в Сеул. Конечно, младший Ким храбрился, уверяя, что не переживает из-за этого, но, когда речь заходила о папе, Чонгук замечал его отрешённый взгляд и поджатые губы. В такие минуты он просто обнимал друга и ближе прижимался, даря своё тепло и внимание. Юнги принимал такую помощь, он утыкался в плечо омеги и молчал, иногда тяжело вздыхая. И этого хватало, чтобы друг мог забыться и снова улыбнуться. Чонгуку было приятно быть полезным, а ещё ему нравилось, что после таких обнимашек, он пах сливочным мороженым. У Юнги был приятный запах, такой насыщенный и сладкий, что порой Чонгуку сносило крышу, но не сильно, потому что он чётко знал от кого её точно сносит.       Настоящей причиной учащённого дыхания и мурашек по телу, являлся Ким Тэхён — отец его лучшего друга. Сказать, что Чонгук влюбился, было мало, потому что он безнадёжно запал на него, потеряв покой и сон. И если раньше Гук не мог и подумать, что способен на отчаянные поступки, то с каждым днём он убеждался в обратном. Понимая, что любовь к истинному — самое важное в его жизни.       Да-да, именно так, вы не ослышались. Истинным Чонгука оказался тридцати трёхлетний альфа, невероятно красивый блондин, с поджарым телом, длинными ногами и крутой задницей, которую он так любит обтягивать узкими штанами и джинсами, чем сводил с ума паренька, который каждый раз жадно глотал слюни в присутствии мужчины.              Тот день, когда младший почувствовал свою истинность, стал для него шоком. Тогда Юнги впервые привёл Чона в гости, парень был безумно рад, они дружили уже несколько месяцев и этот жест был хорошим знаком. Двухэтажный коттедж Кимов был довольно просторным и уютным. Из рассказов Юнги Чонгук знал, что дизайном дома занимался его отец, и теперь он видел насколько безупречный у того вкус. Светло-бежевые оттенки в интерьере гармонично сочетались с яркими деталями в декоре, а современная мебель цвета слоновой кости, как нельзя лучше дополняла всю экспозицию. Чонгук, как художник, оценил старания незнакомого ему мужчины. Он даже решил, что при встрече обязательно выскажет своё восхищение, а пока он стоял в гостиной, возле картины неизвестного для него автора, и любовался, ожидая возвращения Юнги. Он был так увлечён мастерством художника, что даже не услышал приближавшихся шагов.       — Нравится? — мягким, бархатистым голосом прошептали возле самого его уха.       Омега вздрогнул, по телу пронеслись сотни мурашек, он резко обернулся, столкнувшись лицом к лицу с мужчиной, квадратная улыбка которого лучилась радостью. Гук не сразу рассмотрел его, потому что беспощадно залип на его глазах, таких красивых с янтарной радужкой, в которых блестели лучики света. Чон не слышал, что говорил мужчина, потому что голову кружило от его красоты и феромона, который начал заполнять его лёгкие. Сливки… во рту моментально образовалась слюна, он словно почувствовал на языке вкус воздушных сливок, которые постепенно таяли, оставляя сладкий вкус на его рецепторах. Тогда Чон снова вдохнул полной грудью, втягивая в себя его аромат, лишь бы снова почувствовать этот вкус на своём языке. Такой вдруг родной и любимый.       — Ты в порядке? — хмыкнул мужчина, щёлкая перед носом Гука пальцами. — Малыш, ты чего завис?       Чон с трудом проморгался, когда услышал рядом громкий бас Юнги.       — Отец, ты чего дома? Я думал ты до вечера на работе! — голосил друг, пока Чон так и стоял на месте, удивлённо раскрыв рот.       Представить себе сложно более нелепого и глупого знакомства с истинным. Чонгук стоял потупив взгляд, когда Юнги представлял его отцу, щёки налились краской и даже капелька пота прошлась по шее от линии волос.       После той встречи Чон потерял покой, его тянуло к Кимам в дом постоянно, он каждый раз надеялся на встречу, но она не случалась. Чонгуку стоило кучу усилий, чтобы постоянно не забрасывать Юнги вопросами об отце, не желая выдать свой интерес с потрохами. Но сердце его каждый раз сбивалось с ритма, стоило другу упомянуть о Тэхёне.        Так проходил месяц за месяцем, Чонгук тосковал по истинному, понимая, что тот слишком занят на работе, что Юнги и сам его редко видел и грустил. А что уж говорить о бедном влюблённом малыше, который потерял сон и аппетит.       Всё изменилось в тот день, когда друзья шли по дорожке в парке, прогуливаясь после школы, они пили молочные коктейли и молчали, когда вдруг Юнги начал.       — Я тут с отцом говорил! — сердце Чона пропустило несколько ударов. — Знаешь, он так занят постоянно. Этот новый отель забирает у него все силы… и мне скучно одному. Я попросил у него разрешения, чтобы в эти выходные ты пришёл ко мне с ночёвкой. Ты как? Согласен?       Сердце у зайчонка трепетало так сильно, что щёки в момент налились румянцем и он расплылся в глупой и довольной улыбке.       Хотя малыш и был рад, оказаться хоть немного ближе к своему истинному, но увидеть Ким Тэхёна не получалось. Не в этот раз, не даже в следующий, но Чонгук не унывал, он уже был счастлив, потому что каждый уголок этого дома источал аромат его любимого альфы. Ему было спокойно и хорошо там, а тем более рядом с лучшим другом, которого он так любил. ***       В ту субботнюю ночь парни решили устроить просмотр ужастиков. Юнги уж больно сильно хотел пощекотать себе нервы. И хотя Чонгук не был фанатом такого жанра, но поддержать друга был готов в любом случае. Смотреть решили в спальне омеги. Прихватив попкорн, чипсы и колу, они поудобней устроились на кровати и включили приготовленный заранее фильм. Парни хрустели, смачно запивая всё газировкой, параллельно обсуждая картинки мелькавшие на экране. Было слишком нудно и совсем не страшно, что начинало напрягать Юнги.       — Слушай, какая-то лажа… Это прям для плаксивых омежек, которые от любого шороха начинают дрожать. Для нас слабовато! — разачаровано фыркнул друг, резко вскочив с кровати. — Давай ищи следующий, а я скоро вернусь!       Бросив в ответ лёгкую улыбку, Чонгук повернулся к монитору и начал выбирать, что могло бы быть пострашней для непробиваемого друга. Посчитав, что фильм про вампиров с рейтингом 18+ самое то, он включил заставку и нажал на паузу.        — Вот, держи! Теперь точно пойдёт веселей, даже если и этот отстойный будет! — сказал Юнги, уронив на кровать рядом с Чоном небольшой блок с пивом.       Шесть бутылок в красивой упаковке, от которой безумно разило сливками, словно старший Ким лично поставил их сюда. Чон расплылся в блаженной улыбке, любуясь стекляшками, словно прекраснейшим произведением искусства.       — Ну, так ты пьёшь или просто таращиться будешь? — хмыкнул Юнги, с непонимающим взглядом.       — Конечно, буду! — опомнился Чон, быстро достав одну. — А где ты их взял? Нам с тобой потом не влетит?       — Спокойно! Без паники! — подмигнув, протянул Юнги. — У нас с отцом договорённость, если я хочу, то беру! Просто чтоб без фанатизма, понимаешь? Он доверяет мне.       — А без фанатизма — это сколько? — наморщив нос, наблюдал он за другом.       — Ну, я даже не знаю… Смотря как на тебя подействует! Думаю от этого количества, — указав на блок, Юнги прищурился. — Ничего не будет. Так что давай, Чонгук-а, выпьем за нас и за нашу мечту! Поскорей бы уже свалить из этой чёртовой школы. Уверен, в универе жизнь станет намного интереснее!       Парни звонко чокнулись бутылками и включили ужастик, уютно устроившись рядышком. Кровать у Юнги была большой, где могли бы вольготно расположиться и пятеро, но Чонгуку, уж больно нравилось сидеть поближе к другу, чтобы чувствовать его тепло и запах, который ему так нравился, и не только потому что напоминал аромат его отца, просто так было спокойней.       Пить пиво было приятно, вкус был нежный, лёгкий, а особую пикантность ему придавал аромат альфы, которым была насыщена каждая бутылка, и Гуки не понимал от чего пьянеет больше, от пива или от запаха истинного.       Досмотреть фильм так и не получилось, потому что ровно на середине Юнги расхохотался и сказал, что это полный отстой и что его не берут никакие ужасы, и лучше включить музыку, потому что он хочет танцевать. Омеги сами не заметили, как были уже на веселе от двух бутылок, им казалось, что это просто хорошее настроение, а алкоголь тут совсем не причём.       Устав от резвых танцев и допив по третьей бутылке, парни рухнули на кровать, переглянулись и начали смеяться.       — Чего мы раньше так не делали? Пиво довольно слабое, я даже не чувствую, что опьянел, а настроение просто классное! — Юнги запрокинул голову и раскинул руки в стороны, довольно морща нос. — Думаю, можно ещё по парочке, мы толком-то и не запьянели!       За пивом в этот раз, друзья отправились вместе. Конечно, Юнги справился бы и сам, но Чонгуку слишком сильно хотелось посмотреть, где лежало это драгоценное сокровище, насквозь пропитанное запахом его истинного.       Слегка шатаясь, Чонгук следовал за другом по длинному коридору и втягивал поглубже носом любимый аромат, который становился всё ярче. Конечно, Чон уже догадывался, куда ведёт его Юнги, он просто физически это чувствовал и от этого у него внутри всё сжималось, а низ живота наполнялся приятной тяжестью.       — Это любимое пиво отца. — продолжал Юнги разговор, в который Чон включился лишь после упоминания о старшем Киме, до этого находясь словно под гипнозом. — Он обычно его хранит внизу, но сегодня с утра загрузил им полный бар в своём кабинете. Наверное, опять куча работы впереди, так что решил, как говорится «расслабляться не отходя от кассы " — гулко заржал Юнги над своей же шуткой, а Чон промолчал, потому что ему было плохо от мысли, что Тэхён настолько загружен работой, что приходиться выпивать, чтобы уснуть.       Спальня Тэхёна была смежной с просторым кабинетом, дверь в который никогда не закрывалась. По словам Юнги, отец практически там жил, потому скорее спальня была дополнением к элегантной комнате, с большим письменным столом по центру, с несколькими стеллажами для документов, небольшой софой и офисным креслом из белой кожи. На столе стоял букет, слегка подвядших красных роз и большой монитор с беспроводной клавиатурой. Пока Юнги копошился в небольшом баре белого цвета, в тон комнаты, Чонгук боялся лишний раз моргнуть, пытаясь запомнить всю эту красоту, уже заранее дорогую его сердцу. Осторожно опустив руку на клавиатуру, которой касался совсем недавно старший Ким, он медленно провёл пальцами по клавишам и поднёс их к носу, втягивая в себя запах сливок, такой тягучий и манящий. Парень на мгновенье прикрыл глаза и перед ним словно пронеслась та их первая (и единственная) встреча. Гук почувствовал сладость на языке, вспомнив, как растянулись в улыбке пухлые губы его альфы, как раздался весёлый смех с хрипотцой. Чонгук облизал губы и прикусил их, чувствуя подступающее желание. Так мало нужно малышу, чтобы в штанах начало твердеть, всего лишь быть чуть ближе, ещё немного ближе.       — Ну всё, дело сделано! — кряхтел Юнги, вставая с корточек. — Давай, помогай!       Чон резко отпрянул от стола, чудом не замечаный на своём пугающе откровенном порыве.        Румянец застилал щёки, парня откровенно вело, когда он выходил из кабинета альфы. Всё его нутро сопротивлялось, ему хотелось остаться там подольше, побыть ну хотя бы ещё чуть-чуть. Хотя что там лукавить, Чонгук готов был свернуться калачиком возле стола Тэхёна и ждать, пока его истинный не вернётся.       Дальше вечеринка перешла в разговор по душам. Парни лежали на кровати и с диким аппетитом поглощали все свои закуски, не забывая запивать всё это пивом. От чего-то еда казалась ещё вкусней, чем двумя часами ранее. Темы разговора менялись со скоростью света, пока они не остановились на одной, такой любимой для Чона.       — Мне порой так жалко отца! — с грустью в голосе сказал Юнги. — Он столько пережил из-за измен моего папы… Сейчас он полностью погрузился в работу, он так старается… Говорит, что хочет для меня лучшего, но зачем всё это если я его не вижу, если у него нет времени даже для себя?! Неужели он думает, что делает мне лучше? Я просто хочу, что бы он был счастлив, а он не понимает!              От выпитого алкоголя в Чонгуке проснулась смелость, и если раньше он не решался задавать вопросы, то сейчас любопытство брало своё. Спрашивать об истинности и прошлых отношениях желания не было, омега и так прекрасно знал, кто его судьба. Сейчас Чонгука больше волновало настоящее, ему не верилось, что такой красивый и успешный альфа может быть один. В голове крутилось множество вопросов, которые он точно не сможет задать Юнги, но которые его слишком волнуют. Как старший Ким справляется с гоном, возможно, есть какой-то красивый и взрослый омега, который всегда рядом и помогает ему справиться с этим? Или может их много и Ким меняет их по настроению? От этих мыслей парню даже поплохело, к горлу подступил ком, а глаза слегка намокли.              — Неужели, у твоего отца никого нет? Он же такой красивый! — выдал Чонгук, окончательно осмелев.       — Я не думаю… — задумчиво сказал Юнги, допивая последнее пиво. — Хотя есть один хмырь, что его окучивает. Один из инвесторов, зовут Пак Богом, кажется. Он давно за ним ходит, всё таскается к нам, то у него дела, то напросится на ужин. И вечно лыбу давит, а сам на отца таращится и разглядывает с ног до головы. Фуу, бесячий тип!       — Ну, может он Тэхёну-ши нравится? — скривив улыбку спросил Чон. Ему заведомо не нравились такие мысли и вопросы, но узнать хотелось больше, как можно больше.       — Беее, какая гадость… Я не хочу даже представлять это! — сморщился младший Ким, тряся бутылкой надо ртом, пытаясь выудить последние капли пива.       Чонгук нахмурился, он тоже не хотел этого представлять. Его немного колотило от всех этих мыслей. Гук сжал кулаки, пытаясь унять чувство ревности, всё больше нависаюшее над ним.       — Я правда хочу, чтобы отец был счастлив! — хлюпает носом Юнги, отчего Чона словно выкинуло из своих мыслей и он наконец-то обратил внимание на друга, который силой тёр глаза, пытаясь спрятать слёзы. — Мой папа не был истинным для отца, потому у них так всё плохо и было… Ты не поверишь, но я с самого детства мечтал, чтобы они растались и встретили свою судьбу с другими… Было слишком больно смотреть на то, как они страдают!       Слёзы подступили к глазам Чона, они даже уже начинали пачкать щёки, когда он прижался к Юнги и крепко его обнял, пытаясь успокоить. Несмотря на сильный характер и стойкость духа, Юнги всё же был омегой и он так же был подвержен эмоциям и чувствам, хоть и умело скрывал это.       Просидев так в обнимку какое-то время, Гуки почувствовал, что всхлипы прекратились и дрожь потихоньку ушла. Теперь он опустил руку с плеча Юнги и посмотрел в его красное от слёз лицо.       — Юн, ты в порядке? — прошептал омега, приглаживая растрепавшиеся волосы друга.       — Чонгук-а… — жалобно простонал Юнги. — А принеси мне ещё пива!       Не выдержав, Чон прыснул от смеха, он схватился за живот, от этого неисправимого омеги. Даже в такие трогательные моменты, он умудрялся ляпнуть что-то, что сводило на нет всю лиричность.       — Ну, пожалуйся, ты же мне друг? — простонал Юнги, пытаясь состроить жалобную гримасу, но у него ужасно получилось.       — Да, ладно, не старайся, алкаш! — продолжал смеяться Чон, несколько раз шлёпнув его по наглой заднице. — Валяйся тут, я сейчас принесу! Сколько тебе? А хотя с тебя и одной хватит! ***       Заходить одному в кабинет альфы было жутко волнительно. Чонгука мелко трясло от предвкушения, а сердце бешено билось, потому что запах сливок становился всё сильней и насыщенней. Рот наполнялся слюной от этой сладости, омега несколько раз взглотнул и вновь затянул ноздрями воздух. От этого он словно дурел, хотелось сильнее чувствовать, хотелось пропитаться им. Омега качнулся, чуть не потеряв равновесие и схватившись за стол, гулко выдохнул. Жёстким узлом стянуло низ живота, вырвался хриплый стон и Гук замер, начиная осознавать, что что-то не так. Его член начал твердеть, а маленькая дырочка слегка увлажнилась.       Чонгук стоял посреди кабинета и чётко осознавал, что у него встал. Пижамные штаны стянуло в области паха, создавая невыносимое трение. Чон был давно уже не ребёнок и он прекрасно знал, как справляться с такими сложностями. Да, что там мелочиться, Чонгук давно уже стал мастером по части сложностей, связанных с Ким Тэхёном. Как бы стыдно не было в этом признаваться, но Чон надрачивал на отца друга практически каждый день. Его вело от одной только мысли о том, что этот шикарный и прекрасный альфа предназначен ему, что природа связала их, и пока ещё никчёмный и такой юный омега уже навечно принадлежит Киму душой и телом.       — И кто это ко мне крадётся? — хрипло прошипел мужской голос.       Чонгук вздрогнул от неожиданности, сердце казалось вот-вот выпрыгнет из груди.       Опьянённый не только запахом своего истинного, но и алкоголем, младший не заметил лежавшего на софе Тэхёна. Заходя в кабинет, омега включил напольную лампу, стоявшую рядом с баром, приглушённый свет которой, позволил старшему детально рассмотреть странно крадущегося парня. Альфу даже веселило, как неуклюже тот заваливался, находясь явно в подпитии.       — Чонгук-а, ты ко мне? — глубоким баритоном пропел Ким, желая смутить парня. Хотя куда больше, Чонгук и так был еле жив, он забыл как дышать, его глаза расширились от испуга, а ноги стали ватными.       — Малыш, да что с тобой? — вскрикнул Ким увидев, как Чон оседает.       Тэхён так резко вскочил с места, что чудом успел подхватить омегу на руки, тем самым спасая от падения. Чонгук что-то монотонно кряхтел, пытаясь отстраниться, но Ким сжимал его крепче в объятьях, не позволяя подростку дёргаться. ***       Открыв глаза, первое что Чонгук увидел было хмурое лицо Тэхёна. Он с волнением разглядывал мальчишку, лежащего на его кровати.       — Ты хоть жив, воришка? — осторожно улыбнулся альфа, понимая, что Чонгук в сознании.       — Ким-ши… Тэхён-ши… — путался в словах и мыслях Чон. — Простите меня, я не хотел. Простите, прошу…       — Ну-ну, тише, малыш! Ты что так разнервничался? В конце концов, ну, не укушу же я тебя за это! — негромко хихикнул он, пытаясь успокоить омегу. — Ты думаешь, я не понял, зачем тебя Юнги сюда послал?       Чон несколько раз шмыгнул носом, чувствуя, как подступают слёзы, но он сдержался, потому что в тот самый момент посмотрев по сторонам, он понял, что лежит на большой мягкой коровати своего истинного и беспощадно утопает в его запахе. Парень гулко простонал, понимая к чему всё движется. Его грудь резко вздымалась и так же резко опадала, выбивая из Гука воздух. Подступала паника.       — Чонгук-а, ты в порядке? Ты покраснел! — обеспокоенно бросил Ким, наклоняясь ближе. — Тебе что, плохо?       Чон замер, наблюдая за приближением альфы, лицо которого стало так близко, что стоило чуть податься вперёд и их носы бы встретились.       — Как интересно! — задумался Ким, интуитивно потянувшись на запах к шее Чона. Он осторожно обнюхал его и слегка отстранившись, тяжело выдохнул.       — Вы что, встречаетесь? — удивлённо вскинув бровью, кинул блондин в полностью сломленного Гука.       — О чём вы? — еле выжал из себя Чонгук, со страхом смотря в глаза Киму.       — Твой запах! Я не чувствую его… Ты пропитался Юнги… — старший пристально смотрел, продолжая дёргать носом, снова и снова пытаясь уловить природный запах омеги.       — Нет-нет-нет! — забился в истерике Чон. — Мы не встречаемся, мы просто друзья.       В глазах всё потемнело, когда он вспомнил, как совсем недавно утешал друга, и тот уткнувшись в его шею, плакал, растирая сопли и слюни. Страшно даже представить, какая дикая смесь запахов Юнги сейчас на нём и это всё чувствует его истинный, который никак не может пробиться к его едва ли заметному запаху клубники.       — Эй, малыш, успокойся! Я не ханжа… Всё понимаю! — Тэхён перестал принюхиваться и слегка отстранился от омеги. — Всё хорошо, если у вас есть чувства, то я только за!       Казалось, что Чонгук сейчас сойдёт с ума. Его разум плыл. Так не должно быть. Он просто не понимал, что делать со всем этим, что навалилось на него за считанные минуты. Его истинный не должен так думать, он не должен благословлять Чона на союз с другим парнем. Его альфа должен знать, что он только его. Что он любит и ждёт момента, когда станет старше, тогда аромат проявится, и альфа почувствует его запах. Он узнает о предназначении, а пока он должен видеть, что омега чист и верен. Гук силой закусил губу и зажмурился, ему было больно и обидно. Время беспощадно убегало, нужно было на что-то решаться, сказать ему правду, оправдаться, сделать хоть что-нибудь, но не молчать, потому что оставить всё как есть, он просто не мог.       — Простите, Тэхён-ши, но это не правда! — почти простонал Гук и прижался губами к губам взрослого.       Тэхён замер, чувствуя его тёплое дыхание, и едва слышное поскуливание. Он был растерян, не знал, что с этим делать. Не понимал почему, но он не мог отстраниться. Чонгук слегка чмокнул его на последок, а после взглянул в глаза альфы и ахнул от испуга.       Тэхён долго ещё сидел на кровати, пытаясь осознать произошедшее, продолжая смотреть в распахнутую дверь, в которую так быстро выбежал мальчишка.