П-II | Г-4
18 сентября 2022 г., 14:29
Впервые, кажется, за долгое время Софии очень плохо спалось на воле. Полночи проворочаться в постели, еле-еле согреваясь имеющимися одеялами, и по итогу разлепить глаза ни свет ни заря — совсем не этого ей хотелось. Теперь даже не снился любимый сердцу океан. Сразу после пробуждения в голову полезли воспоминания о неприятных сновидениях, а холод, тотчас забравшись под одеялом, упрямо норовил сжать девушку в объятиях. Усевшись на постели, она схватилась за побаливающую голову — та жутко раскалывалась, точно перезревшая тыква, не только от погодных катаклизмов за окном, но и от повторных прокручиваний мученических событий, связанных с некогда близким человеком. Не хотелось абсолютно ничего, на порог ступила полная апатия.
В какой-то момент солнечный свет, бьющий через большое окно напротив, загородила неожиданно возникшая фигура. Может быть, это Нос? Она не знала, но понимание, что её кто-то упрямо ждёт, заставило девушку отвлечься от собственных страданий. Лишь тогда, чуть подняв взор и сощурив и без того еле открывающиеся глаза, Софи узрела удивительно бодрого Луку.
— Что? — зевая, прикрыла рот ладонью и с горечью приняла: этот человек не даст ей упасть обратно на подушки и хоть немного доспать положенное время.
— Ну красавица… — шутливо протянул лучник, глядя на «разбитую», не желающую лишний раз сдвинуться с постели подругу. Да, ему было её жаль, но он пришёл исключительно по важному делу.
— На себя посмотри, — саркастично буркнула, подпирая рукой подбородок и малость злобно глядя на друга. — Чего пришёл в такую рань, ради комплиментов? Сколько сейчас, часов 8?
— А что я? Я всегда красивый, — парень комично тряхнул отросшими волнистыми волосами и, сделавшись в следующую минуту серьёзным, продолжил. — А пришёл я вот почему: мне бы хотелось как-то тебе помочь… почему бы нам не позлить его? Вывести на эмоции?
— Что сделать? — на её лице возникла гримаса непонимания. Ей не послышалось? — Кого? Ты о чём?
— Ну, знаешь, я думал обо всём, что ты рассказала тогда, в лесу… — Лука, почёсывая вихрастый затылок, принялся объяснять досконально. — Буквально всю ночь думал и придумал, как можно вернуть Марка. Ну или хотя бы попытаться, — затем подскочил к кровати и настолько бойко и громко, что Софи вздрогнула, воскликнул практически ей в лицо. — Ревностью! Если он ещё помнит, что между вами было, то от определённых действий он начнёт ревновать тебя, так сказать, на выработанном рефлексе. Правильно же я говорю? И я готов помочь. Что скажешь на это?
— Ревностью, говоришь… — с одной стороны, София не была уверена, что эта их авантюра может сработать, но где-то внутри неё персональный чертёнок с чувством змея-искусителя шептал, что на войне все средства хороши, и, если это хоть как-то поможет вернуть ей прежнего возлюбленного, она готова. Улыбнувшись, впервые за это утро, причём, искренне, приняла условия друга. — Знаешь, а давай.
Обсудив свой «коварный» план, молодые люди ненадолго разделились: Лука вежливо вышел в коридор и стал терпеливо ждать, пока Софи окончательно проснётся, соберётся на улицу и выйдет к нему. Встретившись у двери спустя считанные минуты, они друг за другом спустились с лестницы и выбрались во двор их огромного заброшенного дома, служившего первому поколению чем-то вроде штаб-квартиры.
Едва свежий морозный воздух ударил в лицо, девушка украдкой взглянула в сторону и увидела там его, Носа. Он стоял к ним спиной и смотрелся в подвесное зеркало средних размеров, зачёсывал волосы назад и поправлял на плечах плащ. Прожигая его спину насквозь взглядом, она, неестественно для себя, хотела сделать ему так больно за все её страдания по нему, чтобы перестал быть таким чудовищным сухарём. И сделала: протянула руку обернувшемуся к ней Луке, и тот, примеряя маску влюблённого романтика, легко притянул подругу к себе, после чего решительно и смело поцеловал её в холодную щёку, и оба они неловко разулыбались. В надежде, что этот спектакль сработает, Софи обернулась к входу в дом, как можно более незаметно. «Да!»
Каждое утро у Носа в их рукотворном лагере начиналось плюс-минус одинаково, потому то, что приметил в отражении, ту самую выбивающую из колеи картину, вызвало в нём какие-то странные эмоции, практически молниеносно. Они что, довели его до растерянности? Этого не может быть! Прищурившись от непонимания, ещё раз вгляделся в зеркало, где позади него влюблённая парочка, медленно уходя прочь, мило улыбалась и перешёптывалась, а София, явно поймав идеальный момент и не теряя запал, уверенно взяла Луку за руку, чем ещё больше подлила масла в огонь.
Внутри что-то неприятно скребнуло по самому сердцу. Точнее по тому, что от него осталось. Марк ещё пару секунд стоял в состоянии исключительного шоке, а после неожиданно решил преступить через свою «любимую» гордость. Он незаметно, дабы не спугнуть, прошёл стороной через выстроенные высокие палатки напротив их заброшки, при этом ни на секунду не теряя из поля зрения милующихся молодых людей. Он видел, как они по-прежнему держались за руки, а затем Лука, склонившись, что-то нашептал девушке на ухо, что та и вовсе рассмеялась. Рядом с ними высокая фигура Носа выросла ровно в тот момент, когда паренёк-разведчик нежным поцелуем вновь прильнул к щеке Софии.
— Кхем-кхем! — нарочито громко откашлялся «серый кардинал», просверливая глазами неожиданную для него парочку. — А я вам, случаем, не помешал?
— А ты что, ревнуешь? — издевательски парировала «Одиннадцатая» и, чуть сильнее сжав ладонь друга, специально подняла их сцепленные руки напоказ.
И как же точно она попала этим вопросом в самую суть! Парень тотчас затормозил, словно старый компьютер конца 20 века, не в силах сказать вслух, что да, чёрт возьми, он ревнует её! Но ведь это не в натуре Носа, это Марк мог открыто проявлять чувства, а те времена уже прошли. Но, похоже, на подкорке что-то осталось и теперь изощрённо его мучит. И постепенно возвращалось в разум осознание, что и времена-то, на самом деле, никуда не убегали.
— Ну наконец-то! — внезапно прикрикнул Лука, чем собрал на себе удивлённые взгляды двух товарищей рядом. — Даже я уже вижу, что вам надо наконец хотя бы поговорить наедине. Нельзя так. Так что я ретируюсь и вас оставляю. Давайте, действуйте языками! — он похлопал ошарашенных Софию и Марка по плечам и с луком наперевес исчез за самодельными жуткими воротами, оставляя бывших (а бывших ли?) возлюбленных в компании друг друга.
Только вот стоило им остаться тет-а-тет, как Софи одолело стеснение. За прошедшее на воле время совсем забыла, каково это: когда он рядом. Сейчас она видела исключительно Носа — чужого ей человека, которому чужды какие-либо чувства вообще, а не только любовные. Девушка неловко заправила короткие волосы за ухо и вздохнула:
— Да… не так я себе это представляла, — смех её получился слишком невесёлым. Переведя взгляд, увидела, как кучерявый юноша, держа руки в карманах плаща и неловко ковыряя носком ботинка землю, так и не осмеливался сказать хоть слово, посему, подойдя к нему поближе, сама решилась предложить. — Знаешь, я не уверена, что ты согласишься, но давай сделаем это на нейтральной территории. Есть у меня одно место там, — указала куда-то в сторону, за высокий забор, — в лесу, нашла однажды во время разведки. Кто знает, может быть, оно тебе о чём-то напомнит.
И она, не дожидаясь ответа, пошла вперёд, за ограждение, только ей одной известной лесной тропой. Марк, на удивление им двоим, согласился пойти с ней, держа руки за спиной, ничуть не отставал от девушки, когда-то привычно идя следом за ней. Они могли всю дорогу оставаться в гробовой тишине, однако в мозгу зудел вопрос, позже озвученный Марком вслух:
— Вы, и правда, вместе? — разумеется, он так не думал, мало того, прекрасно видел, что всё это специально подстроено, но ведь лучше узнать обо всём из надёжного источника, правда? Потому спросил напрямую, повторно переступая через гордость, как его ноги — через валяющиеся на земле ветки и палки.
— А ты действительно ревнуешь? — не выдержав морального натиска, ответила грубо, остановившись на месте и взглянув обидчику в глаза. Впрочем, злость улетучилась мгновенно, когда девушка совсем близко уловила шум заветного ручья и тут же к нему помчалась. Присев на корточки на берегу, запустила руки в прохладную воду и спокойно, как никогда, прикрыв веки, выдохнула. А Марк, пришедший за ней широким шагом, лишь закатил глаза от сентиментальности момента. — И всё же, спасибо Луке, — стряхнув с рук оставшиеся капли, вытянулась обратно во весь свой небольшой рост и повернулась к Носу, — что помог хоть как-то тебя оживить.
— Вот уж услужил, спасибо, — хмыкнув, юноша, всё-таки, подошёл к Софии ближе. Ей, смотрящей на него исподлобья, хотелось ему сказать очень многое, только вот слова будто превратились в пар. Зато вполне ожидаемо захотелось ударить физически, без лишних речей — быть может, так он вернётся к ней назад, если выбить из него дурь силой.
— Что с тобой стало? Почему? — прошептала и, несмотря на то что был так рядом, всё не решалась к нему прикоснуться. Он ли это? И тому ли молодому человеку она всё это говорит? Однако жила ещё призрачная надежда до него достучаться. — Неужели после нашего побега из бункера ты совсем забыл обо всём, что было? Даже тот наш танец?! Нет… не говори мне этого…
***
Занятие по психологии у Бернацкого сегодня закончилось намного раньше положенного — как сказал преподаватель, они схватывали всё на лету, и у него нет необходимости их мучить до самого конца, посему и отпустил Софию и Марка на отдых пораньше. Едва оказавшись в пустом коридоре, девушка, с давно созревшим планом в голове, нетерпеливо и спешно потянула юношу за собой, крепко держа за руку, в другой конец бункера. Отчего-то боялась, что, если помедлит хоть на секунду, то эффект интриги пропадёт, развеется. — В чём такая срочность, Софи? — на всём пути Марк, явно не понимая всего ажиотажа, пытал её, старался добиться хоть какого-то внятного ответа. — Ты что-то хочешь показать? Впрочем, с ней эти вопросы нисколько не срабатывали, и та отмахивалась от «допроса»: — Сейчас сам всё увидишь! Давай скорее, пока другие не вернулись! И вот они оказались в большой, их общей, на всё поколение, спальне, уставленной двухярусными кроватями в несколько рядов и сейчас, на счастье, свободной от других людей. Тогда София, отпустив его руку, направилась к отведённой ей прикроватной тумбочке, пока Марк, прикрыв за ними тяжёлую дверь, прошёл следом и с небывалым любопытством заглядывал ей через плечо, дабы разглядеть секретную «интересную вещицу». — Ух ты… а я думал, что их уже нет, — в голосе парня звучало явное удивление, когда девушка достала на свет маленький mp3-плеер с намотанными на него проводными наушниками. Та прошлая жизнь и вещи, что были в ней нормальными, здесь казались чем-то странным и неестественным. — Как видишь, ещё есть. Не поверишь, он даже работает, — надев левый наушник, подошла к кучерявому вплотную и с улыбкой протянула ему правый. — Ты только послушай, как красиво. Марк, недолго думая, взял и надел его, пока София быстро листала список песен, что ещё остались на гаджете. Тотчас заиграла лёгкая и светлая песня на английском, слова которой они понимали частично, благодаря обучающим урокам. Брюнетка не заметила, как начала легко покачиваться в ритм волшебной мелодии, мысленно отпуская всё плохое, что мёртвым грузом свалилось на них в этом месте. Новый виток изумления у возлюбленных случился, когда рыжий юноша, засмотревшись на увлечённую Софи, потянулся к ней, осторожно, будто боялся сделать что-то не так, положил руки на талию и утянул их двоих в медленный танец, в такт лёгкой невесомой музыки. Разрождались всё новые ощущения, каким невозможно противиться, и София в ответ смущённо прильнула ближе к кавалеру, прикрывая глаза и полностью растворяясь в его руках и родившейся вокруг них атмосфере. В этой полуосвещённой серой комнате они совсем одни, отделённые от всего мира, только вдвоём. Все мысли, слова и ожидания стремительно испарялись, после себя оставляя на душе лишь светлую грусть.***
Воспоминания, столь приятные и воздушные, волнами цунами накрыли их с головой, и если София под их воздействием спешно отвернулась к ручью, дабы не показывать свою слабость, то Марк разве что сжал руки за спиной в кулаки и отвёл тяжёлый тёмно-зелёный взор в сторону. Быстро смахнув слезинки с глаз, девушка сложила руки на груди и больно, кажется, до крови, прикусила губу. «Ах, если бы всё можно было вернуть, повернуть время вспять, может, и этого всего удалось бы избежать!» У себя в мыслях она истошно кричала, била стены кулаками и разбивала их, а на деле так и стояла, едва спокойно на вид, не спуская глаз с воды и слушая, как та умиротворяюще шумит. С девичьих уст несдержанным потоком слетело спустя долгие минуты молчания: — Если ты помнишь… прошу тебя, сделай хоть что-нибудь! Хотя бы дай надежду, что это ты… Прикрыв веки, теперь Софи прислушалась к другому. Она, правда, надеялась на нечто подобное, но всё равно вызвало в груди всплеск ошеломления, когда Марк, словно в его голове что-то щёлкнуло, сдвинулось с мёртвой точки, неспешно подошёл к ней со спины и, чуть помедлив, немного неловко заключил её в объятия. Будто бы никогда не умел или, что более вероятно, забыл, как это делается. Почувствовав себя в его руках, таких некогда родных, она до последнего сдерживалась не заплакать в полную силу, но пара слезинок, всё же, вмиг скатилась по щекам. С дрожащими губами накрыла холодные, сцепленные ладони юноши своими и даже сжала их, после чего, слегка откинув, положила голову ему на плечо. Чёрт возьми, она скучала по нему, и для неё сложившаяся ситуация, что он сам, осознанно, сделал к ней этот шаг, стала новым чудом, таким же, как когда-то — их дружба.***
Возможно, журчание ручья, лесной покой и их единение без лишних глаз и ушей поспособствовали бы ещё большему фонтану воспоминаний, который бы расколдовал непутёвого избранника в одну секунду, как по мановению волшебной палочки, но, увы, времени было в обрез, и пришла пора возвращаться в лагерь, пока другие не хватились главного устрашающего «Кардинала» и «Одиннадцатой». К их общему сожалению, обратный путь занял гораздо меньше минут, чем им бы двоим хотелось. Они шли той же тропой, разве что ныне плечом к плечу, не торопясь вперёд и не отставая. Всё молчали, переваривая каждый в своём уме произошедшее, но так и не держась за руки. — Что ж, это был хороший урок, Софи, — когда молодые люди оказались на территории лагеря, за закрывшимися воротами, парень позволил себе разрезать тишину, ранее прерываемую только щебетанием птиц, непременно взглянув-таки зажёгшимся взглядом на голубоглазую девушку рядом с собой. — Надеюсь, ты больше не будешь заставлять меня ревновать понапрасну? — Я посмотрю на твоё поведение и подумаю, — заявила она с саркастичной усмешкой, посмотрев на него в ответ, и, немного поразмыслив, пока тонула в тёмных глазах и скользила взором по чертам лица и острым скулам, неуверенно и тихо, с таящейся в груди любовью произнесла его истинное имя, — Марк… И вот они, дойдя до огромного глубокого колодца, разошлись в разные стороны, каждый по своим рабочим делам. Но в их душах удивительным образом загорелся огонёк теплящейся надежды. Похоже, стоит предпринять ещё немного усилий, и всё непременно должно вернуться в прежнее, а то и лучшее состояние. Как когда-то стало в бункере. «Время покажет».
