per aspera ad astra

      Спустившись с пригорка, София довольно бодро зашагала через лес, и шаг её был уверенным вплоть до момента, пока не услышала неожиданный хруст. Точно кто-то, совершая пару длинных прыжков, быстро промчался от одного дерева к другому. Конечно же, заяц. Девушка, тут же пригнулась и, выглядывая через кусты серого зверька, как можно тише натянула тетиву. Затем, подняв лук, прицелилась немного ниже и, выждав, пока животное замрёт на месте, уверенно выпустила стрелу.       Впрочем, успехом попытка не увенчалась: та со свистом пролетела мимо и лишь испугала зверька до чёртиков, а тот ещё быстрее прежнего ускакал в ближайшие кусты. София недовольно нахмурилась и разочарованно топнула ногой, после чего услышала позади издевательский, уже человеческий свист:       — О-о-о, ну ты, конечно, и мазила! — Лука с усмешкой смотрел вслед ловко упрыгнувшей от них несостоявшейся жертве. В ответ Софи, недовольно ухмыляясь, обернулась:       — Мне просто не повезло, — она отшутилась и с той же слегка пугающей улыбкой весьма неожиданно, вернув лук в боевое положение, с прищуром прицелилась уже в парня, — а вот в тебя я метко попаду, так что продолжай надо мной шутить.       Лука знал, что, к счастью, девушка всё это говорит не всерьёз, хоть и с колким сарказмом, однако, на всякий случай, оценивающе смерил ту взглядом и, сделав шаг навстречу, пальцем аккуратно отодвинул стрелу в сторону. От греха подальше.       — Ну-ну, стреляй, — он, изогнув бровь с ироничным кивком, поднял на уровне глаз мёртвую перепёлку, — только вот эта красавица достанется мне одному.       — Да сдаюсь я, сдаюсь, — наигранно глубоко вздохнув, убрала стрелы в колчан и, повесив лук за спину, шутливо подняла руки. — Всё-таки, есть я хочу больше, чем убивать тебя.       — Правильный выбор, подруга, идём, — усмехаясь, непринуждённо и практически невесомо потрепал её короткие волосы, отчего та зажмурилась и смешно сморщила носик, и бодрым шагом повёл за собой по тропе, в сторону их импровизированного лагеря.       Там, на небольшой поляне, их ожидал разведённый Лукой костёр и пара больших брёвен, что послужили им отличной опорой, на которой можно и сесть, и откинуться для отдыха. Темнело в здешних местах довольно быстро, и вскоре свет от костра причудливо замерцал рыжими пятнами на рядом возвышающихся деревьях. Завороженно глядя на потрескивающий огонь, как танцевали язычки пламени, София обнимала себя за плечи, но ровно до тех пор, пока пальцы случайно не коснулись рельефного предмета на шее, под тканью комбинезона. Кажется, тогда её воспоминания вырвались из своего заточения и теплом разбежались по сердцу, по всем самым укромным уголкам души, за те несколько секунд, пока девушка, расстегнув несколько верхних липучек костюма, доставала на свет самое ценное за всю свою короткую сознательную жизнь.       Некогда чужой кулон, чьё прикосновение к коже вызывало приятное покалывание, а теперь принадлежащая ей такая символичная серебряная волна, заключённая в круг и будто бы застывшая в моменте прилива к берегу. Немного пошарпанное временем и исчерченное царапинами, но неизменно прекрасное украшение. Не в силах оторвать взор, буквально не моргая, София любовно оглаживала прохладный металл подушечками пальцев, а после, поджав губы, смахнула проступившие, не заставившие себя долго ждать слезинки.       — Это же он подарил? — спросил Лука вполголоса, прежде не смея прервать столь личный, наполненный душевными страданиями момент. Поднявшись со своего места подле костра, осторожно присел рядом с девушкой на бревне и стал также рассматривать загадочный предмет в её руках.       — Да, — кивнула лучнику в подтверждение своих слов, лишь мельком бросив на него взгляд и тут же вернувшись обратно к кулону, — ещё в первый день, как мы из бункера сбежали. Так странно, мы были все вместе в той заброшке, но никто этого не заметил. Никто не обращал на нас внимания.       

***

      Вот он, их «новый дивный мир» за пределами бункера, в котором их так усердно учили выживать «на воле». Царство разозлённой природы с полуразрушенными от катаклизмов и времени высотными и небольшими домами, что чудом смогли уцелеть. Сбежав от своих мучителей, когда-то казавшихся добрыми учёными, и идя друг за другом по широкой пустой дороге с треснутым и разваленным асфальтом, уже бывшие подростки с ужасом и непониманием, крутя головами, лицезрели страшную картину апокалипсиса. Нет, не такой они представляли себе окружающую действительность. В их воображении мир казался гораздо более живым, полным красок. Как же опрометчиво и наивно они думали, как же ошибались!       Скоро весь их небольшой отряд остановился в одном из заброшенных зданий. Каково же было их удивление, когда они, устроив своеобразный привал на отдых, обнаружили целый склад самых различных и определённо нужных им вещей: одежды, предметов утвари и даже оружия. Все разбрелись по уголкам, каждый определил, какую коробку или ящик обыскивает, чтобы урвать себе ценную находку, и Марк не стал исключением. Вот только в процессе поисков его больше привлекли ни кожаные плащи, ни ножи, а нечто плоское, практически незаметно сверкнувшее на полу, чуть поодаль от его собственных ног. Присев на корточки и приглядевшись повнимательнее, парень и вовсе оторопел на месте, чувствуя внутри себя всплеск неожиданной радости — собственными глазами увидел серебряный кулон на цепочке, что искусно изображал точно накатывающую волну с моря. Словно из тех рассказов Софии о собственных снах. Юноше не пришлось долго думать о том, что же сделать с сувениром: надёжно спрятав украшение в сжатой в кулак ладони, осторожно направился к девушке в другом углу комнаты, абсолютно не привлекая внимания возбуждённых свободой и обновками и громко галдящих товарищей.       — Софи!       — Что?       Она, отвлёкшись от доставшегося ей большого ящика с кожаной верхней одеждой, мигом обернулась на знакомый голос, но не ожидала, что столкнётся с его обладателем, уже к ней успевшим подойти, буквально нос к носу. Дыхание перехватило, когда между ними расстояние сократилось до минимума.       — Угадай, что я здесь нашёл? — произнёс это с таким блеском в глазах, радостным и хитрым одновременно, что София невольно улыбнулась в ответ, неловко заправляя угольные волосы за ухо, и ответила ему с доброй усмешкой:       — Даже не знаю, теряюсь в догадках. Может быть, это…       Он не дал ей никакого времени на попытки угадать, поиграть с ним, разжечь этот детский азарт. Ему не хотелось её дразнить, оттого с той же довольной улыбкой молча, разве что чуть медленно разжал пред нею ладонь, на коей по-прежнему покоился кулон, и увидел воочию, как София, приоткрывая рот от увиденного, спустя секунду изменилась в лице. Пусть исполосованная царапинами, потрёпанная прошедшим временем, рукотворная волна оставалась прекрасной, живой, и вызывала внутри Софи приятный трепет, после превратившийся в бегущие по коже мурашки, когда Марк застегнул цепочку на девичьей шее сзади, приговаривая слышно лишь ей одной, около самого уха, под аккомпанемент их взволнованно бьющихся в унисон сердец:       — Теперь море всегда будет рядом с тобой, не только в твоих снах.              

***

      Ей вспомнилась эта непринуждённая счастливая улыбка Марка, когда он нашёл буквально из ниоткуда взявшуюся в той заброшке подвеску и самозабвенно вручил ей. С того дня она ни разу её не снимала, старательно прятала от чужих глаз и, по сути, Лука стал первым из немногих друзей, кто увидел эту серебряную, такую ценную ей волну. Когда же кулон стал расплываться пред застеленными пеленой голубыми очами, она вновь спрятала его под серой тканью, обратно застегнулась и, приложив руку к дико бьющемуся сердцу, задумчиво посмотрела на костёр, пока по щекам неконтролируемым потоком предательски текли слёзы.       — Удивительно, как могут измениться люди, даже за такое короткое время, — отрешённо добавила София, склонив голову на плечо Луки, вместе с тем чувствуя, как ветер без всякого смущения трогает её за плечи холодными ладонями. — Вот ты думаешь, что знаешь их, а потом… даже не успеваешь заметить и понять, в какой момент всё изменилось, и уже не узнаешь самых близких…       — Мы все изменились со времён существования в бункере, Софи, — заключил Лука, успокаивающе поглаживая девушку по волосам. Он не хотел разбивать ей сердце ещё больше, но таковой была жуткая и горькая правда. — И, как бы больно это ни звучало, вряд ли станем прежними.       — Но я хочу, чтобы Марк вспомнил, какой он есть на самом деле… сейчас совсем не он, поверь мне, в бункере, в первые дни вне его он был другим, а теперь его будто заменили! Так не бывает!       Оба замолкли, а Софи, всхлипывая, с силой зажмурила глаза и сжала в руке кусочек ткани плаща друга. Треск и тихий свист ветра гуляли вокруг, а в их головах никак не укладывалось, почему всё это с ними происходит. В чём они провинились? Похоже, никакого окончательного ответа не было и в помине и, что самое страшное, не предвидится вовсе.       — Нам пора возвращаться, — напоследок тронув брюнетку за плечо, лучник поднялся с места и, протянув руку, помог и ей, морально опустошённой, твёрдо встать на ноги. — Я понимаю, тебе не хочется туда, но надо.       Опустив взгляд в землю, девушка лишь молча кивнула его словам. Как же жаль, что у них нет возможности остаться здесь — в её представлении даже дремучий лес казался лучше того нелицеприятного «дома», что они сотворили собственными руками, куда всё равно придётся возвращаться, в любом случае, хотя бы на полноценный ночлег.       Потушив за собой костёр, они двинулись в сторону мерцающих, виднеющихся вдали огоньков от факелов и высокого здания. Оно вместе с внушительной примыкающей территорией было огорожено самодельным забором из больших и ржавых пластов железа, а главный вход находился ещё немного выше, но Лука никогда не любил его обходить, потому приспособился и нашёл более короткий срез в виде «чёрного хода», что позволял выйти позади лагеря.       Привычно на своём посту их встречала парочка вооружённых охранников, среди коих неизменно промелькнул и тот самый, являющийся их командиром, безбашенный Ник. Они устрашали всё второе поколение одним своим видом, не только методами «работы», а «первые» считались своими, оттого все эти надзоры мало волновали измотанную Софи. Сегодня они с Лукой ушли из лагеря ещё на рассвете, и провести целый день на ногах и в бегах было по-прежнему сложно. «Когда же я уже привыкну?» Впрочем, в разведках оставался главный незаменимый плюс в сравнении со всеми минусами — свобода. В первые дни, когда они только-только застали второе поколение выходящим из бункеров, София решительно помогала подросткам освоиться и работала вместе с ними, но вскоре монотонная рутина ей наскучила, особенно когда приходилось чаще оставаться в лагере, под надзором холодных взглядов, и тогда-то на горизонте и замаячил Лука. Сначала ненавязчиво пригласил попробовать пострелять из лука, а после, когда воочию узрел сверкающие интересом голубые глаза, добавил что-то вроде: «Мне как раз не хватает напарника». Брюнетка, помнится, тогда охотно согласилась и ещё ни разу не пожалела о своём выборе.       — Что-то поздновато вы сегодня, — разразилось где-то совсем близко, что по коже пробежали максимально неприятные мурашки.       Так мало слов было брошено им в воздух, но и тех оказалось достаточно, чтобы в момент исказить лицо новоиспечённой разведчицы кислой гримасой, а губы её — в недовольстве. Различая металлические ноты в голосе, остановилась на месте, как вкопанная. Этот баритон она слишком хорошо знала, но какого чёрта так изменился его хозяин? Ей потребовалось чуть больше моральных сил, чтобы не заплакать и не затопать от бессилия ногами, и вместо этого обернулась через плечо и увидела в упор его, Носа. Зачёсанные назад рыжие кудри, чёрная оправа чуть помятых очков, длинный нос и плащ цвета хаки — почти могильным холодом веяло от нынешнего Марка, при виде него действительно становилось страшно. Но София, буквально не моргая, так и глядела на него и всё ещё упрямо не узнавала, пока тот, кажется, смотрел куда-то сквозь пару разведчиков. Мало того, и фраза была им брошена из чистой формальности. Мол, так положено.       — Не позднее обычного, — ответил также обернувшийся Лука за них двоих — он знал, что подруга не будет ему отвечать и, в принципе, не скоро захочет этого делать, потому взял это полностью на себя. — А сам чего здесь расхаживаешь?       — Да так, — на его губах расцвела мерзкая ухмылка, пока он привычно заводил руки за спину, — сую свой нос куда нужно.       «Нет… это не ты… что ты делаешь? Зачем ты всё разрушаешь?» Софи изо всех сил отказывалась верить, что это её Марк, которого она полюбила в бункере, который полюбил её, преподнёс ей подарок, наполнял её жизнь счастьем. А что теперь? Теперь он «Серый кардинал» их поколения, знающий всё и обо всех и направляющий их «правительницу». Забывшись, прямо перед ним замотала головой, дабы прогнать приятные воспоминания из прошлой жизни прочь, затем также молча вернулась к лучнику со словами:       — Спокойной ночи, Лука, — прощаясь, с улыбкой, какую смогла выжать из себя, тронула его плечо и, сделав ещё пару быстрых шагов, ретировалась вверх по лестнице, в определённую ей личную комнату, до последнего чувствуя на спине ледяной взор Носа. Сегодня она невыносимо устала, и сейчас ей просто хочется упасть на кровать и поскорее заснуть, пока сердце вновь не заболело, а серебряный кулон не прожёг насквозь грудную клетку. «Только попробуй мне присниться хорошим Марком — за себя не ручаюсь…»