Ace of Hearts

Люди уходят. Нет, это не совсем правильно. Люди уходят от Елены. То ли ради лучшей карьеры (как ее ненастоящие родители), то ли из-за отсутствия выбора (как те друзья, которые, как она думала, у нее были во время нахождения в Красной комнате), то ли ради общего блага (как Наташа). Сказать, что это проклятие, было бы слишком драматично. Она предпочитает термин «факт». Он конкретен, он неизменен. Это не то, на что стоит обращать внимание. Поэтому, когда она впервые видит Кейт Бишоп — неуклюжую, сообразительную, добросердечную Кейт Бишоп, которая слишком доверяет людям, — она подавляет трепетное чувство в груди. Это пройдет, говорит она себе. Это займет время, но это пройдет. В конце концов, такому человеку, как Кейт Бишоп, не нужно, чтобы безумие Елены Беловой разрушало ее жизнь. Но спустя несколько недель — может быть, месяцев — ей предлагают задание в Нью-Йорке. Трепетное чувство возвращается снова, сильное, как никогда. Она сдерживает проклятие, и затем сдерживает еще одно, когда соглашается на работу. Это достаточно простое задание. Найти банду, похитить ее главаря и доставить его к боссу Елены. Она могла бы сделать это даже во сне. Так почему же вместо этого она устраивается на диване Кейт, пересчитывая и оценивая столовые приборы? Когда Бишоп обнаруживает ее, она так суетится, что это раздражает. — Ты что, никогда не слышала, что нужно стучать?! — спрашивает она. Елена смотрит на нее, как на дурочку. — Нет, конечно, нет, — говорит себе Кейт. — Международные супершпионы точно не стучат. — Потому что стучать — это скучно, — говорит Елена. — К тому же я не хочу терять время. Ты все еще любишь играть в героя, не так ли? — Ну, да… — Хорошо. Тогда одевайся и пойдем. — Пойдем? Куда? Елена проверяет свой телефон, затем наклоняет голову. — Ну, прямо сейчас на середину дороги. — Что? — Нет, подожди, на заправку. Кейт смотрит на телефон Беловой. — Это… ты кого-то отслеживаешь? — Да. — Почему? — Потому что так хочет мой клиент, — говорит она. Когда Кейт бросает на нее неодобрительный взгляд, Елена добавляет: — И потому что этот человек ужасен. Он ворует, он убивает, он занимается торговлей людьми. Ужасно, крайне ужасно. Елена позволяет Кейт взять инициативу в свои руки, интересуясь, насколько время позволило ей вырасти. В ней все еще есть нервозность, нерешительность, сомнения. Но она знает, когда нужно прислушаться к ним, а когда проигнорировать. Если бы Елена выполняла задание в одиночку, это заняло бы меньше времени, меньше ресурсов и меньше хлопот. Она могла бы незаметно и соблазнительно проникнуть в объятия цели, ввести в его вены легкий наркотик и вуаля! Миссия выполнена. Но есть что-то забавное в методе Кейт — взрывать все на своем пути и пробивать себе дорогу к цели грубой силой. Елена уже давно не проверяла точность ее прицеливания, и с гордостью отмечает, что она у нее все еще в порядке. Стоя перед бессознательной целью, окруженной бессознательными телами, Кейт поворачивается к Елене с самой глупой ухмылкой в мире. — Мы сделали это! — Да, — говорит Елена, — мы сделали это. А теперь… — она кладет руку на плечо цели, — нужно передать это моему клиенту. — Оу, — улыбка Кейт исчезает. — Значит, ты уходишь? — Ну, да. Работа закончена. Нет необходимости оставаться здесь. — Оу, — снова говорит Кейт. — Я… понимаю. Люди уходят от Елены, это факт. Как оказалось, люди уходят и от Кейт Бишоп, и Белова — одна из таких. По крайней мере, так она говорит самой себе. Но затем, после того, как она передала своему клиенту цель, шпионка сразу же возвращается в Нью-Йорк — прямо в квартиру Кейт. Когда та открывает дверь, Елена улыбается загадочно и игриво, а не отчаянно и испуганно. — Видишь? На этот раз я постучала. — Елена, — говорит Кейт. — Есть еще одно задание? — Да… — Белова не знает, почему она лжет. Вернее, она знает, но не хочет этого признавать. — Ты не пригласишь меня? И так, в течение следующих нескольких недель, это становится рутиной Елены: она путешествует по Нью-Йорку, позволяет себе насладиться странностями американской культуры — например, их одержимостью пиццей и хот-догами, их слабым языком, который не может справиться ни с чем острым — и затем возвращается в квартиру Кейт. Иногда Бишоп присоединяется к ее путешествиям, но университет и обязанности супергероя не дают ей покоя. Кроме того, Елена не хочет слишком сближаться с Кейт. Ее сердце привыкло бы к компании, а это никогда не приводит к хорошему, не учитывая тот конкретный, неизменный факт, что люди покидают Елену. Но однажды она отпирает дверь квартиры Кейт (та дала ей запасной ключ, хотя знала, что Елене он не понадобится, чтобы попасть внутрь) и обнаруживает девушку, вольно раскинувшуюся на диване. На полу валяется пустая бутылка из-под виски. Глаза Бишоп красные и опухшие, когда они встречаются с глазами Елены. — Привет, это ты. — Кейт Бишоп… — Елена спрашивает, все ли с ней в порядке. — Ты пьяна. — Нет, не пьяна, просто наве… — Кейт икает и хихикает. — Просто навеселе. Совсем капельку. Стать няней Кейт не входит в планы Елены, но она не находит в себе сил жаловаться. Что-то расстроило Бишоп — это очевидно. Часть Беловой хочет поинтересоваться, но бóльшая часть знает, что Кейт скажет ей, когда будет готова. Поэтому Елена уговаривает лучницу выпить несколько глотков воды, а затем помогает ей переодеться в более удобную одежду. Бишоп протестует, говоря, что им нужно идти, что они должны провести ночь на улице, потому что «the night is young» — американская поговорка, которую Елена считает глупой, — и толкает ее на кровать. — Елена? — Да? — Ты снова меня бросишь? — Белова замирает. В темноте растрепанные волосы Кейт рассыпались по ее лицу, скрывая его выражение. — Ничего страшного, если ты это сделаешь, я просто хочу убедиться, что не… — Почему ты спрашиваешь, Кейт Бишоп? — Потому что… — Кейт хмурится, трясет головой, проводит тыльной стороной ладоней по глазам. — Потому что все меня бросают. Мой папа, моя мама, Клинт, мои друзья. Это не их вина, я знаю, но… даже ты ушла от меня. — Ушла. — Значит, ты собираешься сделать это снова? Разум Елены затуманивается, ее сердце начинает болеть. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — Нет! Конечно, нет! Я люблю тебя! Белова делает глубокий вдох. «Успокойся», — говорит она себе. Но успокоиться невозможно, уж точно не сейчас, когда Кейт бросает на нее «L-бомбу». Никто никогда не говорил ей такого и не собирался. Ее ненастоящие родители, Наташа — они никогда не произносили этих трех слов, никогда. Но для Елены есть нечто большее, чем их любовь друг к другу: во-первых, у Беловой есть возможность бросить кого-то другого и причинить ему боль так, как люди причиняли боль ей на протяжении всей жизни. Елена ненавидит ту часть себя, которая говорит: «Сделай это. Сделай это, чтобы она знала, каково это — быть тобой». — Я… никогда не делала этого раньше. — Никогда не делала чего? — Оставалась. Для кого-то, — никто никогда не просил ее об этом. — Я тоже никогда не просила кого-то остаться, — сквозь алкогольную дымку глаза Кейт широко и с любопытством смотрят на нее, усиливая трепетное чувство в груди Елены. — Думаю, это что-то новое для нас двоих. — Я могу сделать тебе больно. — Я тоже. Елена моргает и улыбается. — Хорошо. — Хорошо? — спрашивает Кейт. Елена берет руку лучницы, целуя костяшки ее пальцев. — Хорошо.