Exhile

Кажется, Сюэ Ян научился передвигаться в невесомости, но при этом так и не смог обнаружить ничего странного при обследовании медицинского отсека и лаборатории. Вероятно, если бы он вправду был инженером, он смог бы распознать причину аварии — но, к сожалению, он ничерта в этом не соображал. Впрочем, ему было не особенно и нужно. Как выяснилось, на станции были инструкции для чуть ли ни каждой поломки, и, несмотря на то, что выявить их источник человеку без технического образования было невозможно, Сюэ Ян без проблем смог восстановить гравитацию не дожидаясь Синчэня, переподключив систему. А вот с солнечной батареей и камерами дела обстояли хуже. Спустя несколько часов он, взмыленный и уставший, так и не найдя следов постороннего присутствия, возвращается в жилой отсек с единственным желанием: принять чёртов душ и отдохнуть. Раздевается до белья и входит в душевую прежде, чем успевает понять, что там уже кто-то есть. Шум воды без труда поглощает звук защелкнувшегося за его спиной шлюза, и он оказывается запертым в ограниченном пространстве, лицом к лицу с Сяо Синчэнем, на котором нет ровным счётом ничего, и который, похоже, понятия не имеет, что его уединение кем-то бессовестно нарушено. Пока Сюэ Ян пытается понять, стоит ли ему выйти, или всё-таки остаться, молодой мужчина продолжает взбивать в ладонях шампунь, ничуть не стесняясь своей откровенной наготы, обыкновенно скрытой слоями скромной одежды. Вид открывается такой, что мысли о том, чтобы незаметно выскользнуть обратно, улетучиваются вместе с водным паром: Сюэ Ян подозревал, что у его Даочжана стройное подтянутое тело — но даже в прошлой жизни он никогда прежде не видел его таким. Не смел смотреть слишком пристально, осознавая, что Синчэнь слеп. Теперь же, оказавшись совершенно случайно запертым с мужчиной наедине, болтаясь на орбите далёкой звезды в пустом и враждебном пространстве, он внезапно думает, что, возможно, всё это время напрасно боролся с соблазном. В аду он будет гореть и так за свои ошибки — вероятно, разок понаблюдать за ни о чём не подозревающим Синчэнем того стоит. Он приваливается к стене, продолжая созерцать, как Сяо Синчёнь подставляет лицо под потоки воды, промывая спутанные тёмные волосы от пены. Капли стекают по его широким плечам и гибкой спине к мускулистым ягодицам и стройным бёдрам. Он не трясёт смешно головой, не суетится — скорее, наслаждается процессом. Тонкие пальцы проходятся по шее, ключицам и груди, оставляя мыльные белые разводы на и без того бледной коже, и Сюэ Ян думает о том, как мог бы накрыть эту руку своей и скользнуть ниже, к плоскому животу и области паха. Ему плохо видно из-за того, что Синчэнь стоит к нему немного боком, но любопытно, напряжён ли сейчас его член. Какой он? Крупный, или, скорее, изящный?.. Он раздражённо косится на собственное взволнованное достоинство, выпирающее из-под промокшего белья, и прикидывает, насколько низко он падёт в собственных глазах, если начнёт дрочить на слепого человека в душе. — Стесняешься? — неожиданно окликает его Сяо Синчэнь, и его мягкий, высокий голос, слегка приглушённый шумом воды, на секунду заставляет Сюэ Яна похолодеть внутри. Сяо Синчэнь ведь не может его видеть, и вряд ли он слышал, как он вошёл в душевую — иначе бы наверняка окликнул его раньше. Что происходит? Он… о чём вообще? — Можешь не стесняться, — продолжает старший офицер, тихо посмеиваясь, — всё равно я тебя не вижу, просто уловил твой запах. Тебе подать шампунь? Сюэ Ян начинает понимать. Синчэнь понятия не имеет, что он только что находился в шаге от того, чтобы стать объектом его грязных фантазий — он посчитал, что Сюэ Ян молчит, потому что слишком смущён. Смешно. Сюэ Ян прочищает горло и, чувствуя себя куда более неловко, чем всего минуту назад, когда его рука была готова отправиться под бельё, спрашивает: — Я настолько грязный, что ты меня слышишь? От меня… несёт? — О, я не в этом смысле, — Сяо Синчэнь в открытую начинает смеяться тем самым чудным звонким переливом, который всегда отдавался в Сюэ Яне странным жаром. — Это… аромат горькой полыни. Ты действительно похож на сорную траву, как ты и сказал. Мне даже нравится твоя горечь, — он говорит всё это, продолжая намыливать грудь и живот, двигаясь спокойно и уверенно, и Сюэ Ян ощущает новую волну невыносимого жара несмотря на прохладную температуру душа, который должен был бы его хоть немного охладить. — Вот как? Я никогда не замечал этого, — он берёт флакон с шампунем и выливает его себе на волосы, надеясь, что хоть это занятие поможет ему отвлечься, потому что мысли о Синчэне, который находит его запах приятным, не дают никак успокоиться, равно как и его обнажённая задница в поле зрения. Только когда Синчэнь покидает душевую, он наконец позволяет себе расслабиться, но быстрая разрядка почему-то не приносит никакого морального удовлетворения, хотя он даже не помнит, чтобы так быстро когда-либо кончал. Спустя несколько минут его член снова рвётся в бой, а сам он чувствует себя ужасно грязным, несмотря на израсходованную добрую половину флакона шампуня. …Следующие несколько часов проходят для Сюэ Яна сравнительно спокойно: он рассказывает Сяо Синчэню, чем занимался, пока тот отдыхал, и затем решает ненадолго вздремнуть. Будит его Синчэнь, обращающийся к нему на сей раз через спикер в его спальной капсуле: — Нам нужно починить солнечную батарею. Мне понадобится твоя помощь, друг. Он отключается так быстро, что Сюэ Ян не успевает ничего ответить — да и не смог бы вот так сразу, потому что в голове его всё ещё мутно после сна, а во рту словно рассыпан песок. Член всё ещё стоит, потому что снился ему — кто бы сомневался — Сяо Синчэнь, слепой и беззащитный, неспособный сопротивляться ему в невесомости из-за дезориентации в пространстве. Сюэ Ян в который раз напоминает себе, что пользоваться слепотой Синчэня, который впервые за всё время назвал его, между прочим, другом, подло и низменно, но его подсознание, похоже, ничуть не убедили его внезапно сформировавшиеся ко второй жизни моральные принципы. Более честная часть его, видимо, прекрасно знает, что он так и остался подонком. Сюэ Ян лениво выбирается из спальной капсулы и обнаруживает Синчэня в герметичном экзокостюме-скафандре, в полной экипировке, полностью собранного и спокойного. Сколько он его вот так прождал, прежде чем решил разбудить? Сюэ Ян подавляет зевок, потирает растерянно лоб, которым едва не стукнулся об край шлюза своей капсулы сна, и спрашивает: — Что нужно делать? — Ничего особенного, просто подстрахуешь меня изнутри, — Сяо Синчэнь странновато улыбается, а Сюэ Ян не понимает, действительно ли он настолько глубоко задремал, что до него до сих пор ничерта не доходит. — Изнутри чего? — переспрашивает он, снова косясь на костюм. К счастью, Сяо Синчэнь не может видеть его реакции, потому что те предположения, которые лезут ему в голову, явно нельзя назвать приятными. — Я собираюсь заняться починкой солнечной батареи снаружи. Мне нужен кто-то, кто меня будет страховать, — терпеливо объясняет Синчэнь, и Сюэ Ян осознаёт, что понял всё правильно. На секунду ему плохеет. — Так что? — старший офицер нерешительно мнётся, и, как всегда, расфокусировано смотрит куда-то в одну точку, отчего Сюэ Яну становится ещё страшнее. Его часто называли в прошлой жизни сумасшедшим и убийцей, но даже он понимает, что слепому человеку нечего делать в открытом космосе. Это самоубийство. Очередное. Сяо Синчэню так сильно надоело жить?.. — Я сам могу заняться починкой, до сих пор я отлично справлялся, — бормочет он себе под нос, хотя всё внутри сжимается от дурного предчувствия. Он испытывает панический ужас от одной лишь мысли, что окажется в этом чёрном зияющем ничто, которое поглотит его, стоит ему потерять сцепление и оборвать тонкую пуповину троса. Он видел, как выглядит открытый космос, сквозь этот чёртов прозрачный купол, под которым так нравится ошиваться Синчэню. Если бы тот был зряч, обходил бы то место сотой дорогой — но старшему офицеру по наивности смертельная пустота казалась интересной. Даже привлекательной. Сюэ Ян подавлял в себе желание высказаться на этот счёт — однако он уже решил, что не даст Синчэню отправиться туда. Если потребуется, он закроет его в медицинском боксе, и не выпустит, пока сам не вернётся. — Ты не знаешь, как устроена солнечная батарея, — вздыхает Синчэнь. — Я ведь упоминал, что за пределами станции нет ни камер, ни связи — ничего. Мы не можем даже транслировать что-то по видео даже самим себе, потому что нам банально не хватит носителя энергии. Мы сейчас сидим на мели, всё питание — от генераторов. Мы в двадцати пяти световых годах от дома. Без солнечной батареи мы не протянем долго. И там, снаружи, не будет инструкций — понимаешь? — Понимаю, — Сюэ Ян щурится. — Но, господин старший офицер, ты уж прости, однако от тебя в открытом космосе пользы будет не больше, чем от меня. Ты сам сказал — там нет камер. Даже если бы они чудом заработали, каким образом ты собираешься идентифицировать поломку? На ощупь? Сяо Синчэнь опускает голову, а затем спокойно пожимает плечами: — Я знаю, что я слепой. Можешь не напоминать мне — я помню. Я не знаю, как ты выглядишь на самом деле — камеры дали мне некое представление, но оно весьма искажено. Я не знаю, как выглядит открытый космос, и — ты прав — мне неизвестно, как сейчас выглядит солнечная батарея и насколько она повреждена. Однако я более, чем уверен, что смогу починить её. Я знаю, как она устроена. Сюэ Ян мрачно молчит, ожидая каких-нибудь ещё аргументов, и в какой-то момент пауза действительно затягивается. — Ты не ответил на мой вопрос, — повторяет он. — Как собираешься распознавать повреждения? — Сяо Синчэнь молчит, а потому он решает прояснить своё предложение. — Я выйду вместо тебя. Буду описывать всё, что вижу, устно — а ты останешься внутри и будешь руководить мной. Идёт? — Нет, — Сяо Синчэнь морщится, словно у него внезапно разболелась голова от ссоры, — это опасно. “Так какого чёрта ты собрался лезть туда один?” — так и подначивает спросить, но Сюэ Ян снова сдерживается, и пока что это рекорд его самоконтроля. В прошлой жизни он бы уже высказал всё, что думает. Вероятно, он и вправду изменился. — Значит, мы отправимся в открытый космос вместе, — слышит он собственные слова словно бы со стороны, и внутренне ужасается тому, как легко Синчэнь вывел его на компромисс. Это действительно бесит — мужчина словно намеренно завёл волынку о собственной слепоте, как если бы пытался вызвать жалость. И это, похоже, сработало, потому что Сюэ Ян позволил ему навязать себе поступок, на который никогда бы иначе не согласился. Чёртов Синчэнь уломал его, скотина! …Успокаивается Сюэ Ян только спустя полчаса. “Успокаивается” — весьма громкое слово, впрочем, поскольку у самого шлюза его начинает откровенно трясти, но кое-как он снова берёт себя в руки, опасаясь, что, хоть Сяо Синчэнь и незряч, но каким-то диким образом всё равно уловит его нервозность, а это ему ни к чему. Синчэнь улыбается, проверяя в который раз герметичность своего костюма, и, тестируя спикер, интересуется: — Ты точно не передумал? Сюэ Ян на секунду обескуражен оттого, что в наушниках голос Синчэня слышен совсем близко — так, словно он говорит ему прямо в ухо. — Я готов, — отвечает он с некоторым запозданием. Как бы страшно ему не было, он не может допустить, чтобы совершенно слепой Синчэнь отправился в это проклятое ничто. Если он не сможет вернуться, это будет в тысячи раз хуже, чем рассеянная душа. “Но он не станет мешать твоей миссии,” — проносится некстати гадкая мысль, от которой по спине Сюэ Яна начинает стекать ледяной пот. Он сам не знает, как такое вообще могло ему прийти в голову: он готов сам принять риск, пойти на что угодно ради того, чтобы Синчэнь был в безопасности. Его судьба не имеет никакого отношения к его миссии — и не должна иметь. “Но ты так ничего и не решил,” — продолжает зудеть в голове настырное сомнение. Сяо Синчэнь закрывает герметично внутренний шлюз, и спустя несколько минут отсек постепенно разгерметизируется, и Сюэ Ян в который раз ощущает лёгкое головокружение. Он удерживается одной рукой за поручень, другой — сжимает толстый трос, который призван удержать его в случае, если он всё-таки сорвётся в невесомость и будет вынужден возвращаться. Нервно косится на совершенно расслабленного внешне Сяо Синчэня, который словно не понимает до конца, что его ждёт и даже не трудится как-то зафиксировать своё положение. “Менее чем сутки назад он потерял сознание в подобных условиях, — напоминает услужливо всё тот же непрошенный голос в голове. — Ты, правда, позволишь ему это?” Сюэ Ян трясёт головой, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей, и в этот момент внешний шлюз наконец открывается, и всё, что он видит перед собой — чёрную страшную пустоту, от которой звенит в ушах и трудно дышать. В этой черноте, кажется, можно потерять душу. Отлепить руку от поручня практически невозможно — да и как это сделать, если ты попросту не можешь дышать, утратив ощущение верха и низа, и всё, что тебя привязывает к привычному миру — узкий проём отсека и трос?.. Сяо Синчэнь выходит в космос первым. Он делает лёгкий шаг-прыжок, словно мастер цингун, коим он и является, а затем проворачивается в невесомости вокруг своей оси и оказывается вне пределов видимости. Сюэ Ян следует за ним практически сразу — больше инстинктивно, чем осознанно, потому что тело его всё ещё в режиме деревянного истукана. В нём нет ни лёгкости, ни свободы — лишь болезненное осознание, что он обязан видеть Сяо Синчэня. Кое-как он хватается за обшивку станции, скользит по ней рукой — и старается не вертеть головой, чтобы не смотреть никуда вне пределов корабля, потому что в момент, когда он до конца осознает, где он, он наверняка начнёт падать. Его интересует только лёгкая фигура в экзокостюме, ловко маневрирующая по зазубринам крошечных перекладин лестницы. — Не так быстро, старший офицер, — просит он почти что жалобно, и звук собственного голоса в изоляции скафандра режет по ушам. Сяо Синчэнь ничего не отвечает, но действительно замедляется, и Сюэ Яну наконец удаётся разобраться с креплениями и узкими лестничными перекладинами. Он ползёт по ним адски медленно, словно долбаная улитка, приклеившаяся к скотчу, исподлобья бросая взгляды на продолжающего как ни в чём не бывало маневрировать по-птичьи Даочжана, и проклинает ту минуту, когда согласился на его условия. С такой беспечностью, будучи абсолютно слепым, как можно так себя вести?.. Он добирается до солнечных панелей спустя десять минут, понимая, что запаса кислорода осталось ещё на полчаса. — Я смог убрать разбитую секцию, — комментирует Сяо Синчэнь, указывая на отсоединённый шлейф и кусок надбитой зеркальной пластины. — Не уверен, что сейчас панель работает, но другие пластины будто бы целы… посмотришь? Сюэ Ян щурится на десятки сверкающих в отблесках полыхающей прямо над ними звезды зеркальных секций, а затем замечает, что не все они в самом деле подключены. По корпусу станции идут несколько царапин и вмятины, в который раз напоминая ему, где они находятся, и как хрупки технологии, благодаря которым они сумели забраться на такой расстояние от Земли. — Кажется, я вижу ещё повреждения, — проговаривает он вслух. — Это похоже на… — …вмятину от астероида, верно? — Синчэнь перебивает его на полуслове. — Это очень странно. Я проверял, ещё вчера по курсу не было ни камушка даже размером с пятикопеечную монету. Всё, что угрожало солнечным батареям — космическая пыль. Сюэ Ян хмурится ещё сильнее. Сумасшедшее предположение проскальзывает в его голове, вертится на языке, но он почему-то всё никак не может сформулировать толком эту противную ускользающую мысль. Словно слизняк, она засела в его голове, и ему отчего-то мерзко даже от попыток думать об этом. Его снова начинает заметно знобить от нервов — так сильно, что он едва справляется с переподключением секций батареи. Когда работа, наконец, выполнена, он шумно выдыхает. Глаза заливает ледяным потом, так что всё вокруг слегка плывёт, усиливая ощущение аркофобии и дезориентации. — Готово, старший офицер, — обращается он к Синчэню… и замечает, что трос, который должен был быть натянут и крепиться к костюму Даочжана, плавно парит в невесомом пространстве. Безо всякого натяжения. — Синчэнь! Стой!.. — каким-то чудом ему удаётся перехватить запястье мужчины, когда тот пытается отпустить перекладину. — Что такое? — его Даочжан, вероятно, уловил что-то такое в его голосе, что вопрос его звучит по-настоящему испуганно. Ну наконец-то! Сюэ Ян не собирается выпускать руку Синчэня из своей. — Твой трос ни к чему не крепится, — говорит он как можно спокойнее, потому что ему самому нахрен следовало бы успокоиться, если они собираются как-то выбираться отсюда. Сяо Синчэнь слепой — каким образом без троса он найдёт, куда возвращаться?.. — Этого не может быть, я же всё проверял. Крепления выполнены из титанового сплава, они действительно надёжны, — пытается оправдаться Сяо Синчэнь. Но даже сквозь экранированный шлем скафандра Сюэ Ян видит, как его Даочжан бледнеет. — Спокойно. Я буду твоим поводырём, — подшучивает он, одновременно проверяя свой собственный трос, который, к его облегчению, всё ещё в порядке — правда, непонятно, надолго ли. — Я не понимаю, как это произошло, — повторяет Сяо Синчэнь. — Я всё проверял ведь. Я.. — Хорошо, что мы отправились вдвоём, ведь правда? — Сюэ Ян с несколько секунд прикидывает, как лучше поступить, а потом открепляет карабин Синчэня и пристёгивает его к своему тросу. — Что… — Синчэнь едва ли может слышать звуки, поскольку он в наушниках и в скафандре, но, должно быть, он чувствует, как натяжение троса изменилось. — Старший офицер совсем лёгкий, так что я пристегнул его к себе, — терпеливо даёт объяснения Сюэ Ян. — Будем двигаться слаженно, и всё будет в порядке. Давай возвращаться, пока не закончился кислород. Именно так они и поступают. Перекладина за перекладиной, им приходится теперь осторожно карабкаться друг за другом. Всё это происходит так медленно, что станция успевает провернуться дважды вокруг своей оси, прежде чем они достигают середины пути. — Я подозревал тебя в худшем, — неожиданно выдаёт Сяо Синчэнь. — Я должен попросить прощения. Я держал тебя в медицинском боксе из предосторожности. — Мы ещё не добрались до станции, старший офицер. Может быть, поговорим об этом позже? — вздыхает Сюэ Ян. Он прекрасно знает, что Сяо Синчэнь не глуп, хоть и слегка наивен. В прошлой жизни, едва узнав, с кем он всё время делил кров и пищу, именно Синчэнь не пожелал его слушать, поставив на нём крест раньше, чем Сюэ Ян успел открыть рот и хоть что-то сказать в свою защиту. Не то, чтобы ему было, что сказать, но… он заслужил недоверие. — Твоё стремление выйти со мной в открытый космос… то, как ты себя вёл… закрытая миссия и личный профайл… внезапная авария в первый же день твоего пребывания на борту… — продолжил Синчэнь. — Нет, я скажу об этом. Я думал, ты изменил курс. И… не знаю, с чего я это взял. Просто ты в какой-то момент показался мне странно знакомым. Прости меня. — Ты не должен мне доверять, — неожиданно для самого себя выдаёт Сюэ Ян, и тут же кусает себя за щёку от злости. Какого чёрта он несёт вообще? — Но ты действительно показался мне знакомым, — возражает Синчэнь. — Это странно, что я тут же начал подозревать тебя, хотя всё, в чём ты был виноват — то, что твоё лицо мне напомнило кого-то из прошлого… — Знаешь, это не самая лучшая тема для обсуждения в открытом космосе, — цедит сквозь зубы Сюэ Ян. Если Синчэнь действительно его вспомнил… он понятия не имеет, какого хрена ему делать. — Почему? — Потому что тебе нужно быть осторожней с теми, кому ты доверяешь, — выдыхает себе под нос Сюэ Ян. К счастью, они уже практически у шлюза. — Но ты… мне кажется, в прошлом мы могли быть добрыми друзьями. Я словно узнаю тебя — да, я не могу видеть, но… то, как ты дышишь, как двигаешься, и даже твоя манера говорить, твой тон… — продолжает Синчэнь, и Сюэ Яну впервые хочется отстернуться нахрен и улететь в чёрное ничто, потому что такого стыда он ещё никогда не испытывал. — Тебе не стоит строить напрасных иллюзий, — тихо проговаривает он, подталкивая Синчэня к шлюзу. — Я редко ошибаюсь в людях, — с некой гордостью говорит Синчэнь, и Сюэ Яну действительно хочется его оприходовать чем-то тяжёлым. К счастью, во внешнем отсеке нет ничего такого подходящего под руку, и Даочжан не может видеть выражения его лица. Вероятно, будь он зрячим, его бы охватил ужас. “Гравитация восстановлена. Отсек герметичен. Резервное питание отключено,” — проговаривает механический голос электронного ассистента пилота. Сюэ Ян хрипло смеётся, стаскивая с себя шлем — смех этот болезненный и злой. Он выжил. И теперь Сяо Синчэнь будет безоговорочно доверять ему. Всё это, между тем, никак не отменяет его первоначальную миссию и тот факт, что он всё тот же чёртов Сюэ Ян. Ему действительно повезло, что Синчэнь помнит его лишь смутно.