Exhile

…Спустя несколько часов Сюэ Ян узнаёт о своей миссии, схитрив и получив доступ к капитанскому мостику — Сяо Синчэнь сейчас занят починкой вентиляции бокса, так что теперь ничто ему не мешает покопаться в данных. Без труда ему удаётся залогироваться в систему и найти своё задание, и всё обстоит именно так, как он предполагал: он отправлен на станцию И, чтобы сорвать полёт к Фомальгаут Бета. Все, кто в гибернации, не должны проснуться, а сам корабль обречён болтаться на орбите чужого солнца, пока не сгниёт от старости. Что до бодрствующего старшего офицера — с ним Сюэ Ян может поступать, как ему угодно. Факт этот, вероятно, обрадовал бы его, если бы ни одна весьма гадкая деталь: сложившаяся ситуация до омерзения напоминала ему прошлое. В его сне, или в прошлой жизни — в этом он не был уверен — он точно так же убивал по приказу верховного заклинателя. Без разницы, был ли это Вэнь Жохань, или Гуаншань, или Цзинь Гуанъяо — все они использовали его. Прекрасно знали, что Сюэ Ян на крючке, и были готовы прикрывать его зад до тех пор, пока он прилежно танцевал под их дудку. Ни на день его не оставляли в покое. Больше крови на руках — больше ниточек, за которые они могли дёргать, вынуждая его делать всю грязную работу. Одной жизнью больше, одной меньше — не всё ли равно? В их глазах он был отбросом. Расходным материалом. Низшим из низших. Вероятно, не у каждой жизни в этом мире была благородная цель — потому что с самого начала до последнего вздоха он был лишь их марионеткой, карманным палачом. Ходил по тонкому льду, понимая, что в любой момент тот может треснуть. Как только он станет неудобным… или у его покровителя закончатся враги. Сюэ Ян устал от такого существования. Он хотел сдохнуть, потому что только так происходящему в его жизни отстою настал бы конец. В который раз он даже не стремился исцелить себя — просто лежал в траве, ощущая, как сил остаётся всё меньше. Ждал, когда же наступит его очередь предстать перед Яньло. К несчастью, именно в тот момент его нашёл совсем не владыка ада. Обретя сознание, Сюэ Ян в ужасе понял, что его подобрал Сяо Синчэнь, единственный человек, на глаза которому он не хотел бы попадаться до конца жизни, потому что был слишком жалок и грязен. Разве не иронично, что Синчэнь нашёл его, лежащего в грязи в буквальном смысле, будучи уже слепым? Стоило ли вспоминать, чем это всё закончилось для них обоих? Сюэ Ян вздрогнул. Конечно, он всё помнил — и этого грёбаного Сун Ланя, будь он проклят, который по-крысьи забыл о своём друге, и вернулся лишь для того, чтобы испортить им жизнь. И реакцию Синчэня, когда тот понял, что собственными руками убил решившего отыскать его бывшего соратника. Невелика потеря! Однако Сяо Синчэнь посчитал иначе. Узнав правду, он более не смог себя простить. Он — единственный из них, кто был ни в чём не виноват — уничтожил себя и искалечил свою бессмертную душу. Сделал это с подачи самого Сюэ Яна, который был слишком зол, и сам не ведал, что нёс, пытаясь лишь задеть больнее. Кто же знал, что всего лишь слова — лживые, брошенные в запале, обратят его Синчэня в прах? Что с ним станет, когда Синчэнь снова выяснит, что миссия Сюэ Яна — вовсе не чинить поломки? И выяснит ли он когда-либо? Сюэ Ян понимает, что, вероятно, у Синчэня нет доступа к его профайлу и задачам, поскольку его вывели из гибернации из-за некого экстренного происшествия, случившегося уже после пробуждения Сяо Синчэня. Очевидно, Синчэнь понятия не имеет, что миссию решили свернуть, и действует по заданным алгоритмам — именно потому он так сильно недоумевает из-за пробуждения Сюэ Яна, подозревая неладное. Осталось лишь выяснить, помнит ли он его хоть немного. Сюэ Ян пристально вглядывается в светящиеся экраны, на которых обозначена орбита, но мысли его бродят далеко, всё ещё возвращаясь к прошлой жизни. Синчэнь всё равно так или иначе узнает, что он здесь побывал — с его-то суперспособностями просматривать всё, что улавливают камеры, было бы странно допустить, что от него укроется местонахождение человека, вызывающего меньше всего доверия. Они ведь бодрствовали на станции только вдвоём. Он решает дождаться, когда Синчэнь его обнаружит: садится в капитанское кресло и с наслаждением вытягивает ноги. В сравнении с твёрдым затянутым плёнкой матрасом в боксе, это место прекрасно. Он бы и спать здесь остался, если бы мог. Сяо Синчэнь находит его в состоянии полудрёмы несколькими часами позднее: подходит к нему и с недоумением просто стоит напротив, не зная, что делать. Сюэ Ян притворяется спящим: дышит ровно, его глаза полуприкрыты — так что кажется, будто он вправду видит десятый сон, к изображению с камер наверняка не придраться. Ему интересно, что старший офицер будет делать дальше: уйдёт, или всё же попробует его разбудить? Но Сяо Синчэнь никуда не торопится. Кажется, он вправду изучает его — как если бы не насмотрелся в боксе. Притом выглядит это совершенно странно: его тёмные глаза полностью расфокусированы и кажутся двумя чёрными пропастями, обращёнными куда-то дальше, не соответствуя сосредоточенному выражению лица. Сюэ Ян, провалявшись неподвижно около минуты, не выдерживает и лениво машет Синчэню: — Кажется, я ненадолго задремал. Место здесь удобное — получше, чем в боксе. — С сегодняшнего дня ты можешь спать в личном отсеке. Бокс предназначен для восстановления после гибернации, но ты, похоже, вполне неплохо себя чувствуешь. Будет жаль, если займёшь чьё-то место,— Сяо Синчэнь едва заметно улыбается, и сердце Сюэ Яна падает от этой улыбки. Он уже и забыл, как это: видеть Даочжана расслабленным и улыбчивым — перед его глазами до сих пор его мёртвое бесстрастное лицо, перетянутые лентой глаза и сжатые ледяные губы. В прошлом времени он прикрыл его шею воротником, надеясь, что хоть так сможет забыть, что она перерезана. Контраст от того, каким он помнит его, и какой он сейчас, вселяет праведный ужас и нездоровую радость. — Ты ведь на станции уже два месяца, старший офицер? — интересуется снова Сюэ Ян, пытаясь сложить все недостающие частички пазла. — Чуть дольше тебя. Ненамного, — Синчэнь колеблется. — На самом деле, наша миссия скоро должна подойти к концу. Мы подлетим к планете Дагон максимально близко, разбудим небольшую команду инженеров и отправим их к месту назначения. Они развернут базу, сделают все пробы почвы и атмосферы, и только затем мы сможем пробудить всех остальных членов экипажа. Всё это время мы будем оставаться на орбите. — Любопытно, — Сюэ Ян косится в сторону открытой карты, указывающей маршрут. Он ничего в этом не понимает, но ему интересно, разбирается ли в навигации Сяо Синчэнь. Старший офицер, между тем, увлечённо продолжает рассказывать о том, как важна их миссия, и какие замечательные перспективы предоставит колонизация Дагона для будущих поколений. — Я ведь не могу вечно называть тебя по званию. Как тебя зовут? — Сюэ Ян снова возвращается к созерцанию Сяо Синчэня. Его взгляд многие назвали бы напористым и неприятным, и в прошлой жизни мало кто решался смотреть на него подолгу из-за этой его особенности. Одного лишь Синчэня из-за слепоты не смущало такое внимание, но вот А-Цин, так долго изображавшая слепую, чувствовала себя в его обществе неуютно. Кажется, старшего офицера и теперь ничуть не коробит слишком пристальное внимание несмотря на то, что он может наблюдать за Сюэ Яном с нескольких ракурсов одновременно. Удивительно. — Сяо, как “рассвет”, и Синчэнь, как… “звёздная пыль”, — Синчэнь слегка заминается на последних словах, испытывая неловкость. — Рассвет и смерть чужих солнц, — кивает Сюэ Ян, и, когда Синчэнь резко отворачивается, слегка краснея, тихо смеётся. — Меня зовут Сюэ Ян — как “океан полыни”. Звучит не так красиво, как твоё имя, но я всегда был придорожным сорняком. — Ты вспомнил суть своей миссии? — оживляется Сичэнь. — Это потому ты пришёл на капитанский мостик? — Да, — Сюэ Ян вовсе не врёт — он, скорее, недоговаривает. Он ещё не решил, что будет делать. Его миссия похожа на насмешку над его прошлой жизнью: однажды он уже совершал эти ошибки. Или думал, что совершал?.. То, что от него требуют кого-то убить — не ново. Вот только в прошлом он встретил Синчэня, когда было уже слишком поздно, и не в его силах было что-либо изменить. Теперь же он мог хотя бы попытаться наполнить свою жизнь иным смыслом. Ведь мог же? Быть может, ему удастся встретить с Синчэнем рассвет до того, как уродливая правда настигнет их, и всё обратится в пыль? В городе И у него ничего не вышло — но кто сказал, что он оставит попытки? — Ты не собираешься посвятить старшего по званию в свои задачи? — Сяо Синчэнь явно ждёт некое продолжение к тому короткому “да”. Притом ждёт уже как минимум минуту. Но у Сюэ Яна уже давно готов ответ на его вопрос. — Если бы старшему офицеру Сяо следовало знать о моих задачах, он бы смог прочитать о них намного ранее в моём профайле. Но у тебя ведь нет к нему доступа — стало быть, я могу не отвечать на этот вопрос. Но… Синчэнь, разве тебе не было скучно всё это время находиться на станции в одиночестве? Ведь здорово же, что у тебя теперь появился я — какая разница, почему? — Я вышел из гибернации не намного раньше тебя, — в который раз повторяет Синчэнь, но видно, что он прячет улыбку. — Разумеется, другим офицерам было сложнее нести вахту в одиночестве. Когда мы достигнем системы Фомальгаут Бета, нам придётся расстаться, однако до этого момента я буду рад твоей компании, Сюэ Ян. Сюэ Ян не сдерживает широкую улыбку, его глаза щурятся от удовольствия. Жизнь назад он бы отдал всё за то, чтобы Синчэнь сказал ему эти слова, назвав по имени. Тогда ему приходилось скрывать свою личность — он знал, что вызвал бы у заклинателя лишь омерзение, знай он, как его зовут. Но здесь, на станции И, так далеко от дома, он всего лишь безвестный Сюэ Ян — случайный попутчик. Он решается задать ещё один вопрос: — Ранее ты говорил, что очнулся два месяца назад. То есть, до тебя здесь был кто-то, и ты с ним успел переговорить? — Нет, — Сяо Синчэнь качает головой, но при этом выглядит несколько растерянно. — Так вышло, что я не застал своего предшественника, и мне пришлось разбираться со всем самому. Но у меня не так много обязанностей, как инструкций, — он снова улыбается, и Сюэ Ян испытывает дикое желание прикоснуться к его губам, чтобы проверить, действительно ли они именно такие, какими кажутся? В прошлой жизни ему бы не составило труда это сделать, но теперь… он больше не сможет виться вокруг своего Даочжана незамеченным. Чёртовы камеры. Он щурится в сторону мерцающего красным объектива, раздумывая, сколько на станции есть слепых зон. — Что-нибудь не так? — Сяо Синчэнь выглядит напряжённым. Похоже, он истолковал этот взгляд как реакцию на собственные слова. — Просто немного устал. Так что ты там говорил про мой личный отсек... — Сюэ Ян намеренно перескакивает с интересующей его темы на что-то нейтральное. Ему нужно усыпить бдительность Синчэня, потому что напряжение после вопросов о предшественнике в воздухе такое, что можно резать ножом. — Да, конечно… я покажу жилую зону, — Сяо Синчэнь ощутимо расслабляется, и Сюэ Ян ставит себе целью выяснить, что же произошло с предыдушим старшим офицером. *** …Личный отсек представляет собой небольшую закрывающуюся изнутри капсулу, внутри которой вмонтирован планшет, увлажнитель воздуха, есть источник освещения и питьевая вода — но нет камер. Душ в жилом блоке общий — так же, как и столовая. Личного пространства практически нет, но несказанно радует, что хотя бы здесь всевидящее око Даочжана не будет за ним следовать. Сюэ Ян решает отоспаться, но, стоит ему переодеться и закрыть капсулу, как откуда-то снаружи слышится нарастающий металлический гул, вслед за которым всё начинает дрожать, падать и крушиться. Его самого встряхивает внутри капсулы, как рыбину в жестяной банке, и он внезапно рад, что бьётся головой об ровный скошенный свод, а не об что-то торчащее острыми металлическими углами. Сон в ограниченной капсуле теперь и вправду обретает некий смысл. Всё вокруг по-прежнему дрожит, когда экран планшета внезапно подсвечивается несколькими фразами, следующими одна за другой: “Гравитационное поле нестабильно в медицинском отсеке и хранилище. Будьте осторожны.” “Наружная солнечная батарея повреждена и нуждается в починке. Временно подключён электрогенератор.” “Оставайтесь на месте и следуйте указаниям старшего офицера.” Сюэ Ян открывает капсулу и в буквальном смысле кубарем вываливается наружу, потому что плевать он хотел на подобные указания — они для тех, у кого кишка тонка. Ему нужно найти Даочжана, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. — Старший офицер?! — он выкрикивает его имя, надеясь, что тот где-то поблизости. Выбирается в уже знакомый ему коридор, и внезапно осознаёт, что его ноги отрываются от пола, а сам он плывёт куда-то в сторону, хотя это совсем не то направление, куда ему нужно. — Синчэнь! — он успевает схватиться за что-то, чтоб его не отнесло к потолку, и, таким образом фиксируя положение, держась за стену, пробирается к уже знакомому ему месту, где прежде нашёл Даочжана. У него ужасно болят и трясутся руки — ощущение, словно он передвигается ползком. Когда он выбирается к лестнице, ведущей к уже знакомому ему куполу, он видит тёмный силуэт, безвольно парящий в невесомости на фоне полыхающего огненной короной чужого солнца. — Старший офицер! — ещё раз зовёт его Сюэ Ян, но не получает ответа. Похоже, Синчэнь потерял сознание. Понимание, что он может болтаться таким образом вечность, внезапно придаёт ему сил. Он отпускает стену, и, толкаясь ногами, отправляется в подобие совершенно неконтролируемого полёта. Он — заклинатель, прежде в совершенстве владевший цингун, чувствует себя совершенно беспомощным, почти что простым смертным. Когда он приближается к Синчэню, его сердце колотится с такой скоростью, что, кажется, может в любой момент может остановиться. Дышать почему-то очень сложно — вероятно, с самого начала вышла из строя не только гравитация. Он хватает Синчэня за запястья, опуская его безвольные руки себе на плечи, как если бы тот обнимал его, и, стараясь не думать о том, как близко они друг от друга, позволяет инерции движения отнести их в сторону лестницы. Ему приходится удерживать Даочжана одной рукой, прижимая к себе, а второй перехватывать перекладины, чтобы спуститься вниз. Медленно. Кажется, в предупреждении что-то было о проблемах в медицинском отсеке — а, значит, лучше всего вернуться к капсулам. Сюэ Ян рывком открывает шлюз и вваливается в общую жилую зону, оказываясь не готовым к внезапному притяжению пола. Ему удаётся каким-то чудом перевернуться боком, так что он не придавливает более лёгкого Синчэня собой — и выступает буфером между ним и жёсткой поверхностью. Впрочем, после весьма бесславного “приземления” на не самые филейные части тела, ему в который раз кажется, словно его снова избили и переехали телегой. Локоть Даочжана впивается ему под рёбра, его колено упирается ему в бедро всего в нескольких сантиметрах от его мужского достоинства. Сюэ Ян медленно выдыхает, и, кое-как приподнявшись, снова осматривает бессознательного Синчэня. Кажется, старший офицер потерял сознание, когда ударился головой — кто знает, насколько всё это серьёзно. Сюэ Ян тащит его к капсуле, думая о том, что даже спустя столько времени Даочжан так и не набрал в весе — он всё ещё слишком лёгкий, и почти ничем не отличается от себя прежнего. Он набирает немного воды в пластиковый стакан, смачивает салфетку и подносит её к бледным губам мужчины. Спустя некоторое время Синчэнь приоткрывает рот и жадно сглатывает несколько капель. Затем хмурится, открывает глаза — и снова их закрывает. — Камеры вышли из строя, — первое, что он говорит. Сюэ Ян едва удерживается, чтобы не расхохотаться — вот уж новость так новость! Ему хочется плясать и распевать песни, потому что только что внезапное происшествие на станции исполнило его заветное желание. Прежде чем ответить, он кусает себя за щёку, пытаясь придать себе хоть какую-то серьёзность. — Старшему офицеру не о чем беспокоиться — у него ведь теперь есть Сюэ Ян. Синчэнь медленно кивает, а затем на ощупь находит стакан и делает ещё несколько больших глотков. Его движения слажены, словно он всю жизнь был слепым. Любопытно, понимает ли он сам, что люди, потерявшие зрение два месяца назад, так себя не ведут? Сюэ Ян теперь без опаски разглядывает мужчину, склоняясь к нему: здесь нет ни дурацкой А-Цин, которая могла бы ему помешать, ни кого-либо ещё. Этот Сяо Синчэнь и вправду просто копия себя самого — как такое возможно? Он прикладывает лёд из стакана к ушибу на голове мужчины, и, когда тот дёргается от неожиданности, уверяет его, что всё в порядке, и проблема со зрением — не повод выводить из гибернации ещё кого-нибудь. Повторяет, что они легко справятся со всем вдвоём, и что Синчэнь не виноват, что он незряч. “Ты никогда не был виноват, — повторяет он мысленно снова слова, которые следовало сказать ему ещё тогда, в прошлой жизни. — Ни в смерти Сун Ланя. Ни в чём-либо ещё.” “Ты не виноват.” — Если ты действительно веришь в то, что говоришь, тебе не стоит носиться со мной, словно с калекой, — упрекает его Синчэнь, очевидно, не понимающий, с чего к нему столько внезапного внимания. — Но спасибо, что вытащил меня. Если не возражаешь, сегодня мне нужно отдохнуть — а завтра я попрошу тебя помочь мне с отладкой медицинского отсека. — Без проблем, — улыбается Сюэ Ян во все тридцать два. Пока Синчэнь отдыхает, у него будет возможность разведать, что произошло с прошлым офицером. Что, если Сяо Синчэнь на станции всё-таки не один, и кто-то точно так же, как Сюэ Ян, заинтересован в выводе камер из строя?