Русалочий вальс

Их тонкие, изящные тела казались призрачными в свете нереального, ярко-голубого с сиреневыми всполохами пламени, не дарящего тепла. Я не спешил подходить к ним – русалки на суше довольно пугливые. К тому же русалки, способные издавать определенные звуки в общении между собой, говорить не могут, и поэтому общаются ментально, а у меня в памяти ещё слишком ярко воспоминание о разговоре с заказчиком… - Я хочу, чтобы ты привёз мне русалку, - говорит, напирая на звук «р», Регвар тер Заррг, с недавних пор мой клиент. Я не знаю, к какому народу он принадлежит, но в его имени есть что-то драконье. И в произношении тоже. Вот только драконов я, чистокровный человек, ни разу в жизни не видел. Я и эльфов-то не встречал… - Ты молчишь, - констатирует «дракон», точнее, его магическая проекция. – Ты отказываешься? - Твоё предложение неожиданно, Регвар, - честно признаюсь я и добавляю: – К тому же я уже подумывал о том, чтобы уйти на покой и заняться своим делом. Я не накручиваю цену, я действительно хочу обосноваться в каком-нибудь не слишком крупном, но и не захолустном городке и открыть какое-нибудь предприятие. А хоть бы и оружейный магазин! А что? Я разбираюсь в оружии и поставщиков найду – восемь лет служил в наемных войсках захиревшего королевства, королек которого приходится нашему не то двоюродным братом жены внучатого племянника его любимого дедушки, не то средним внуком сводной сестры его двоюродной тетки, по малолетству выскочившей замуж за вечно пьяного герцога соседней страны, убившегося о край каменной лестницы, когда он во время попойки собрался лично взять из погреба лучшее вино. У нас про эту весёлую вдовушку такие слухи ходят, что порой чувствуешь себя не ведавшим жизни юнцом. Ох, герцогиня Паола!.. - Ты снова молчишь, - истолковывает паузу по-своему «дракон». – Я заплачу в два раза больше, чем предлагал. Нет, даже в три. Единственное условие – русалка должна быть не старше ста лет. - Я не самоубийца, чтобы тащить к тебе русалку. Даже за такие деньги. Вот попросил бы он…гм, русала, я бы с радостью за дело взялся. Русалы – существа довольно мирные, да и сладить с ними проще. А вот их бабы, русалки – стервы ещё те. Если расслабишься – тут же глазищами своими мутными взглянет, заворожит, когтищи выпустит и кишки наружу. Не себе, тебе. И от их взгляда, опьяняющего любое имеющее душу существо, для людей защиты нет. Пусть «дракон» сам за своей русалкой в воду прыгает! Видимо, мои мысли отразились на лице – Регвар фыркнул и стукнул ладонью…по столу, кажется, мне не видно его окружение. - Пол значения не имеет! – рявкнул он. – Я хочу любви русалки, и я готов заплатить. А если ты собрался открыть своё дело, тебе нужны будут деньги. Я тебе их дам. Много дам! Ну? Пол не важен, значит? Это упрощает дело. Я с детства встречаю русалок, даже во время войны их несколько раз видел, совсем недалеко от лагеря! - Да, Заррг. Я согласен. Согласиться-то я согласился, а вот с реализацией могут возникнуть проблемы… Регвар живет довольно далеко на севере – верхом, да ещё с остановками на отдых, доехать до практически приграничного городка королевства можно будет дней за десять, но никак не меньше. Магов в нашей стране раз, два и обчелся, да и не будет никто тратить кучу сил на телепорт для отвоевавшего свое наемного воина, укравшего русалку из речки, и, соответственно, самой русалки. Точнее, русала. А сам Регвар, по его словам, сделать телепорт не может, поскольку он маг огня и русалка такой «дорожки» просто не переживёт. Сам я не маг, но склонен Зарргу верить. Конечно, можно было бы и без телепорта обойтись, если бы была возможность встретить русалок неподалеку от жилища «дракона», но русала надо поймать именно здесь, в этих местах, потому что севернее они просто не появляются – им в паре-тройке дней на север уже и холодней, и вода не та, и людно, и вообще жить невозможно. Неженки, к тому же капризные – что с них взять?.. Парочка русалок со звонким смехом метнулись вдоль берега сонной речушки за светящейся в густых вечерних сумерках ночной феей. Натанцевались уже. Непорядок. Больше сидеть в укрытии нельзя: русалки, независимо от пола и возраста, словно дети. Нет, они не глупые и вполне самостоятельные, просто…они такие – изменчивые, как вода, в которой они живут. То они спокойные и загадочные, как болотные топи, то озорные и непоседливые, как пенные барашки горных рек, то тревожные и печальные, как поднимающиеся холмами, но ещё не пенящиеся морские волны, то манящие и опасные, как штормовые валы, рокочущие вкруг судна и зовущие в пучину… Они целиком во власти своего непостоянства. И это непостоянство сейчас может сыграть со мной плохую шутку – русалки танцуют уже, похоже, давно, и им в любой момент может надоесть это развлечение, и они начнут искать другое. Я должен успеть. Я торопливо избавился от всего, что могло бы сойти за оружие – русалки насилия не терпят. Сложил это все в седельную сумку, погладил по морде своего Грако: - Подожди меня, приятель. Травы вокруг полно, не заскучаешь. Конь фыркнул, мотнув хвостом. Усмехнувшись, я вынул из мешочка на поясе свернутый в трубочку листок, обвязанный синей ниткой. Имберго. Маги листья имберго используют, чтобы погрузиться в транс. Я – чтобы расслабиться. Русалки хмурых не любят. Торопливо разжевывая имберго, я, уже не таясь, пошел к речушке. Русалки, заметив меня, уставились своими огромными глазищами, словно совы в темноту. Улыбнувшись как можно приятней, я, как мог, двинулся в танце, стараясь не смотреть дамам в глаза – стать чьим-то ужином не хотелось. Русалки, хихикая и показывая на меня тонкими белыми пальчиками, некоторое время наблюдали, а потом возобновили свою чарующую пляску. В общем-то, это и пляской назвать было нельзя – так, набор изящных движений во время ходьбы по кругу, без музыки и ритма, как душа просит. Хотя смотрелось это, надо признать, красиво. Может, потому, что души у них просили одного и того же?.. Не знаю. С минуту потрепыхавшись в жалком подобии танца, я с удовольствием отметил, что меня приняли за своего и благополучно забыли – хвала русалочьему непостоянству, глазеть на неуклюжего человека им быстро надоело. Пора действовать. Отойдя в сторонку от не только не греющего, но и испускающего холод «костра», я прислонился спиной к дереву и скользнул взглядом по русалкам. В человеческом обличье они будто бы куклы – вроде и разные, а все на одно лицо: чуть выше среднего роста, худые, но не слишком, с идеально чистой, очень светлой кожей, длинными, ниже пояса, волнистыми волосами голубого, сиреневого или зеленоватого оттенка, с изящными, тонкими ножками, для долгой ходьбы совершенно не предназначенными (очень уж хрупко эти русалки устроены, не понимаю, как они вообще на ногах держатся!)… А глаза у них большие, дивные – того и гляди утонешь в них, как у нас в городе бездарные поэты в тавернах говаривать любят. И туники ещё эти на них… Где они их берут – ума не приложу, но в человечьем облике русалки все обязательно в коротких, до середины бедра, белых с каким-то перламутровым блеском туниках безо всякой вышивки и каймы. Колдуют, наверное. Ну, их право. Вот только, коль тут и парней от девиц не отличить (ну, не чета «яблочки» русалок «дыням» наших баб! И потискать не за что, и с непривычки за девку и не признаешь…), как я столетнего-то найду?! Одного спрошу – ничего, двух-трех – решат, что пару себе ищу на эту ночь, а четвертого начнешь спрашивать – насторожатся. Дотошных русалки тоже не любят. Это я ещё в детстве узнал, когда, поняв, что они меня не боятся и угрозой не являются, буквально засыпал их вопросами. Русалки тогда от меня просто-напросто сбежали… - Кху! – крикнул кто-то, плескаясь в воде. Я взглянул на новоприбывших и едва не хлопнул себя по колену от радости: русал, крутившийся возле двух своих подруг, нырнул зачем-то, и над водой мелькнул аккуратный, светло-голубой хвостовой плавник. Светло-голубой, хотя чешуя у него с отчетливым лиловым отливом! Мне попался ещё не отживший первый век русал! «Мой» русал вынырнул и раскрыл перед подругами ладонь. С тремя крупными жемчужинами. Те, стрекоча по-русалочьи, выбрали себе жемчуг и подскочили над водой в прыжке, для человека невозможном, а обратно в воду плюхнулись уже с ножками и в туниках. Я, пораженный прыжком, само превращение увидеть не успел. Досадно. Девицы вышли из воды, смеясь и перешептываясь…точнее, перещелкиваясь между собой. О спутнике, подарившем им жемчужины, они уже забыли. Бабы, что с них взять… Зато «мой» русал меня порадовал: он выделываться не стал, а просто заплыл на мелководье, ударил хвостом о воду и сжал жемчуг в руке. Хвост как-то неуловимо для глаза исказился, превращаясь в пару длинных ножек, а жемчуг из кулака перетёк по руке и дальше, быстро обращаясь в пресловутую тунику. Русал встал и, поправив тунику, неуверенно шагнул вперёд. Ощущения от ходьбы босиком по скользкому илистому дну речки, усеянному мелкими камушками, а потом по траве явно удовольствия ему не доставляли. Неженка… Я сглотнул кислую от сока имберго слюну и незаметно сплюнул остатки листка. Нечего ждать – сейчас-то русал здесь, а в следующую секунду может снова сигануть в воду или уйти с кем-нибудь другим. - Привет, - как можно мягче сказал я, подходя к неловко переступающему по траве русалу. Мысли замедлили свой ход, словно погрузившись в приятно холодящую воду – это «мой» русал ментально коснулся сознания, ласково погладил его, улавливая что-то, нужное ему для общения со мной. Я не противился – после имберго было легко и спокойно, впору беззаботно смеяться и танцевать, как это делают русалки. Их вообще проще уговорить принести мешок жемчуга или зацеловать, чем заставить поговорить серьезно… - Плиил-виэт, - выдал мой новый знакомый, улыбаясь. «Привет», это я понял. Мы подружимся.