Kingdom Come/Да придёт Царствие твоë

Драко отправляет сообщение об их местонахождении во дворец призрачным Патронусом. После чего они ждут. Шрам Гарри все еще горит. Брат говорит, что не пострадал, но выглядит так, будто у него жар. А также он держится за левое плечо. Гермиона кладет ладонь на него и позволяет магии начать свое действие. Когда она заканчивает, Гарри становится легче дышать, и он даже уже способен выпрямиться. Но он все равно нуждается в надлежащем осмотре целителя. Драко посылает Каиду в небо, чтобы та осмотрела местность в поисках сбежавших, но с наказом только наблюдать и не вступать в бой. Вскоре верхом на пегасах и гиппогрифах прибывает эскадрон солдат и доверенных рыцарей. Солдатам поручено убрать тела и доставить захваченных в плен выживших в дворцовые подземелья для обработки ран и последующего допроса. — Вы поймали их в ловушку с помощью корней деревьев? — благоговейно шепчет Гойл, обращаясь к Гермионе. — Это необычайно продвинутая магия, особенно для того, у кого даже ещё нет волшебной палочки.

— Этому заклинанию меня научил отец. На самом деле, это заслуга палочки Короля и… — Нет, это все исключительно твоя заслуга. — Драко гордо ухмыляется. — Присвой себе свою силу, Маленькая Львица. Гермиона еле сдерживается, чтобы не покраснеть. Но чувствует, как по телу разливается тепло, несмотря на то что солнце уже скрылось за облаками. Похвала Драко доставляет ей необъяснимое удовольствие. Этот диалог заставляет Гарри и Гойла обменяться любопытными взглядами, но Драко бросает на них обоих сердитый взор. К ним подбегают Вуд и Голдстейн. — За Вами, по-видимому, следили, — сообщает Вуд. — Единственный способ проверить это — отменить действие всех текущих заклинаний. Голдстейн достает палочку: — Фините Инкантатем. Клювокрыл начинает светиться золотым свечением, после чего наложенное на него кем-то заклинание отслеживания прекращает свое действие. Что ставит перед ними новые вопросы. Как и последующие действия Вуда по наложению заглушающих чар. — Муффиато. — Кто мог наложить заклинание? — немедленно спрашивает Гойл. — За нами следила лиса. — Гермиона хмурится. — Мы пробыли в лесу несколько часов. В этом нет смысла… — Любой, кто знал, что вы планируете поездку, является подозреваемым, ваше Величество. — Голдстейн оглядывается по сторонам. — Список будет длинным. — Вуд убирает палочку в ножны. — Ваши передвижения редко остаются тайной, Сир. Многие уже давно перешептываются о ваших утренних прогулках с королевой. Драко хмурится. — Я в курсе. А вот Гермиона нет. — Но количество подозреваемых сокращается, учитывая отслеживающее заклинание на Клювокрыле. Кто-то должен был знать, что Гарри собирается с вами, а затем смог незаметно наложить заклинание. — Голдстейн указывает на гиппогрифа, который, похоже, собирается съесть Фоукса. Феникс все это время спокойно сидит и не сдвигается с ветви. — Мальсибер и Пьюси знали, — говорит Гарри, нервно ероша волосы. — Как и несколько солдат и членов Совета. — Учитывая то, что произошло с моим дядей, было бы неразумно официально называть кого-либо предателем без веских доказательств, — говорит Драко. — Это приведет к дальнейшей дестабилизации. Но я приставлю к ним доверенных лиц. Гарри ведет плечом и морщится. Выражение лица Драко становится серьезным. — Отведите Поттера обратно во дворец, чтобы он получил должное лечение. — Я в порядке, Сир. Гермиона знает, что это ложь, но непреклонность ее брата безгранична. Драко бросает на нее страдальческий взгляд. — Я предполагаю, что ты тоже отказываешься возвращаться во дворец. — Именно. Только вместе с ним. — Гермиона складывает руки на груди. — Или с тобой. Выражение его лица смягчается. — Что ж, хорошо.

***

Сидя на спине медленно идущего Клювокрыла, Гарри переводит дух. Он выглядит усталым и бледным. Гермиона идет рядом, придерживая брата рукой, чтобы тот не упал. Драко шагает рядом с ней, держа палочку наготове. С Фоуксом в качестве проводника они углубляются дальше в лес. Даже среди густых деревьев, Каида находит их с неба. После молчаливого обмена взглядами лицо Драко становится мрачным. — Наша цель недалеко. Их цель — это старик в яркой мантии насыщенного синего цвета с длинными седыми волосами и бородой почти до колен. Он сидит на поваленном стволе дерева в центре поляны, окруженной деревьями, и как ни в чем не бывало наблюдает за ними с тем же вниманием и расчетливостью, которые Гермиона знает за собой. Дамблдор улыбается. Фоукс величественно опускается ему на плечо. Дамблдор приветствует своего фамильяра, и Гермиона замечает черные следы от ожогов на его руке. Драко тоже их видит. Они безмолвно обмениваются взглядами, пока Гарри спешивается с Клювокрыла. Когда они все вместе входят в круг поляны, по коже пробегает волна прохлады. Магия покалывает кожу. Природа в этом круге неподвижна, как и воздух. Тишина оглушает, но энергия остаётся. Глядя на них блестящими глазами Дамблдор протягивает небольшой кулек. — Лимонные дольки? Пораженная странным предложением, Гермиона моргает, глядя на угощение, которое Гарри с удовольствием принимает. Взгляд Драко становится еще суровее. — Как удобно Ваше местонахождение здесь. Защищенный. Скрытый. Прячущийся. — Замаскированный, Ваше величество, — поправляет Дамблдор. — Мои поиски Воскрешающего камня привели меня в пещеру на утесах Мохер в королевстве Шеклболт. — Я не знал, что Вы выполняете подобные миссии лично. — Я был с принцем Невиллом. Но потом отправил его обратно во дворец Лонгботтомов. — У вас получилось? — спрашивает Гарри. — Мы должны быть наготове, — многозначительно отвечает Дамблдор. — Рядом с камнем, что я нашел, была оставлена записка от имени Регулуса Блэка. После того, как перед своей смертью тот вытащил камень из Кольца Мраксов, он перепрятал его, оставив вместо него подделку. Гермиона смотрит на Гарри, оба думают о Сириусе. Драко остается невозмутимым. — И ты вдруг неожиданно решил сделать остановку здесь? — На обратном пути Фоукс заметил, что в этом лесу неспокойно. Я прибыл сюда с намерением разведать обстановку, но когда осознал, что здесь Волан-де-Морт и его последователи, то укрылся, чтобы защитить Бузинную палочку. — Ты мог бы использовать ее, чтобы уничтожить его, но нет, это было бы против твоего понятия Высшего блага, — сердито отвечает Драко. — Мы попали в засаду, пока ты прятался в лесу. — И все же вы вышли победителями. Рукоять палочки Драко начинает светиться зеленым. Похоже, он готов снова пустить ее в ход, но Гермиона останавливает его, успокаивающе обхватив рукой за запястье. Ответы нужны им больше, чем насилие. — Многое произошло, Дамблдор, и нам нужны ваши знания. Старик слегка наклоняет голову и впервые смотрит прямо на нее. — Королева Гермиона. Наконец-то. Я много слышал о Вас. — Взаимно. — Вы можете спросить меня обо всем, что хотите знать. — Волшебные палочки Гарри и Волан-де-Морта. Когда мы с Драко обнаружили их двоих во время дуэли, то запущенные друг в друга заклинания словно заблокировали друг друга. Затем между ними появилась золотая нить, и из палочки Волан-де-Морта стали появляться призраки… — Приори Инкантатем, — выдыхает Дамблдор, снимая очки. — Гарри, какова сердцевина твоей палочки? — Перо феникса. — Ах. — Дамблдор встает. — Палочки-близнецы. — Что? — Гарри выглядит удивленным. — Две магические сердцевины, взятые у одного и того же волшебного существа в одно в одно и то же время. Это не такая уж редкость, но в поединке палочки-близнецы пересекаются редко. Когда одна из них начинает побеждать другую, это заставляет проигрывающего брата воспроизводить эхо своих последних заклинаний. Последние заклинания Волан-де-Морта были непростительными, поэтому из нее появились души, что задерживались на несколько мгновений, прежде чем отправиться в Потусторонний мир. — Откуда ты это знаешь? — скептически спрашивает Драко. — Потому что много лет назад Фоукс пожертвовал два пера. Олливандер рассказал мне, что одно из них носит палочка Волан-де-Морта. И если это правда, это означает, что палочка Гарри носит другое. — Почему это важно? — задается вопросом Гермиона. — Из-за пророчества рода Поттеров и Лонгботтомов связаны с Волан-де-Мортом, но Гарри — единственный Избранный, которого не защищает жертва любви. Ваша дуэль, Гарри, является для Волан-де-Морта доказательством, что ты и есть тот самый потерянный наследник, которого он так долго искал. — Как он узнал, что необходимо вступить со мной в поединок? — Мои воспоминания, — шепчет Гермиона. — Я не знаю всего, что он видел, когда был в моем сознании, но, должно быть, он увидел достаточно. — Королева права. И это означает, что среди вас находится еще больше предателей, чем мы думали. — Я в курсе, — напряженно говорит Драко. — Ты запретил мне действовать исходя из моих подозрений, пока предатели не выдадут себя сами. Что делает меня легкой добычей в моем же собственном дворце, в то время как люди исчезают, а инферналы… — Я обнаружил армию инферналов Волан-де-Морта в пещере с фальшивым камнем, запертую там сложнейшей магией. Инферналы на Ваших землях — не его. — И, следовательно, это не твоя забота, — заключает Драко. Повисшее гнетущее молчание является тому подтверждением. Гермиона хмурится. Драко же горько смеется. — Ну естественно нет. Если это не имеет отношения к твоей войне или твоим планам относительно Поттера, то сие не имеет значения. Планы? Дамблдор смотрит на Драко. — Я понимаю Ваше разочарование. — Высказывание вызывает у Драко горькую усмешку. — Но волшебная палочка Гарри создает гораздо более серьезную проблему, что заставит Волан-де-Морта искать другую альтернативу — палочку, способную победить его. — Бузинная палочка, — шепчет Гарри. Дамблдор достает волшебную палочку, о которой идет речь. Легендарная волшебная палочка, созданная самой Смертью, ничем не украшена и имеет рукоятку в виде двух соединенных сфер. Она выглядит совсем обычной, но, возможно, таково и было намерение. — Что произойдет, если все три Дара окажутся в руках одного человека? Дамблдор впечатлен ее вопросом. — Такой человек станет истинными повелителем Смерти. Это не доказано, королева Гермиона, но есть те, кто верит, что титул повелителя Смерти сделает его обладателя непобедимым. — Вы верите в это? — Да. — Волан-де-Морт сможет использовать Дары, чтобы завоевать Реалм, — говорит Гарри. — Уничтожить всех нас. — Да, но сначала ему нужно войти в полную силу. Найти способ восстановить частичку души, что Родольфус хранит в своем теле. Он не может питаться кровью единорогов вечно. Теперь, когда все остальные его крестражи уничтожены, Гарри — его единственная возможность получить то, что необходимо для завоевания Реалма. — Что Вы хотите, чтобы мы делали дальше? — спрашивает Гарри. — Нам необходимо найти настоящий камень и защитить все Дары Смерти от Волан-де-Морта. Теперь, когда он точно знает, что это ты, он вернется с огромным войском. Мы должны подготовиться к серьезной атаке. — Что ж, хорошо. — Драко окидывает Дамблдора взглядом. — Собирай свой Орден, старик. Я же соберу своих рыцарей и солдат. — Возможно, Поттеру следует… — Он останется под защитой моего королевства со своей женой и семьей. Дамблдор кивает. Гермиона шарит рукой в своей сумке. — У меня есть мазь, которая поможет от Ваших ожогов. Дамблдор отмахивается от нее с загадочной доброй улыбкой. — Мази не действуют на проклятия. Это пройдет. Так или иначе. Абраксанскийконь приземляется за пределами поляны. Чары рассеиваются, и природа устремляется заполнить пустоту звуками. — Мы встретимся снова. — Глаза Дамблдора мерцают. — Скоро.

***

Как только Дамблдор исчезает, Драко отправляет Гарри верхом на Клювокрыле обратно во дворец. А сами они отправляются в сторону поляны, где Каида сможет приземлиться. После долгого молчания Гермиона готова задавать вопросы. — Почему ты ненавидишь Дамблдора? — Когда я только был коронован, Дамблдор сманипулировал мной, дабы я присоединился к его делу. Мне было пятнадцать, и я понимал, что Реалм хочет уничтожить меня ради собственной безопасности. Я не знал, что делать. Я был потерян, чувствовал себя одиноким, и мне не к кому было обратиться. Тогда Дамблдор и попросил о частной встрече. Он сказал, что если я буду рядом с ним и буду делать то, что он говорит, то он не позволит остальной части Реалма восстать против меня. Гермиона не может скрыть своего отвращения. — Он обставил все так, что сказать «нет» было просто невозможно. Клятва, которую он заставил меня дать, нерушима, а я не понимал тогда, какие последствия это повлечет за собой. Но он выполнил то, что обещал. Он сдержал Реалм, а королева Августа пригрозила, что, если кто-нибудь поднимется против меня, то мощь королевства Лонгботтомов восстанет вместе со мной на суше, на море и в воздухе. А потом по приказу Дамблдора я объявлял войну королевству за королевством, которые, как известно, были близкими сторонниками Волан-де-Морта. Я играю свою роль королевской пешки, пока сделка не будет завершена. — Почему выбор пал именно на тебя? — Дамблдор с самого начала знал историю вашей семьи. Я был нужен ему лишь потому, что моя семья связана с вашей долгом служения. Дамблдор посетил дворец вскоре после того, как Поттера отправили учиться на рыцаря вместе со мной. Он был удивлен заблокированным воспоминаниям твоего брата, но счел это удачным стечением обстоятельств, особенно когда мы отправились на войну. — Гарри отправился на войну вслепую, — шепчет Гермиона. — Он не знал всего того, что знал ты. Драко смотрит в вперед. — Шрамы на моей груди — результат вспыльчивого нрава твоего брата. Но я был не лучше. Мы ненавидели друг друга и ссорились, пока он не стал свидетелем тому, что сотворило со мной безумие моего отца. Когда на моем лице появились раны, Поттер единственный подал мне зеркало. А когда отец умирал, он стоял за дверью и ждал. Теперь Гермиона понимает их странную связь больше, чем когда-либо. — Снейп сказал, что Поттеру суждено умереть, но я… я отказался вести его на порог смерти. — Гарри поведал мне, что предан тебе. Что это не связано с долгом, безрассудством или учтивостью. Но ведь и ты так же предан ему. Всем своим рыцарям. — Мы через многое прошли вместе. И многих потеряли на войне, истинное значение которой знают лишь немногие. Она вспоминает все, что когда-то говорила, и хмурится. Драко осматривает местность вокруг, напоминая ей, что он настороже, даже когда вокруг никого нет. — Поттер недолго был «слепым», после того, как мы отправились на войну. Когда он коснулся первого крестража, блок был разрушен, и Поттер упал вниз словно от удара. Но Каида поймала его. После этого Флоренс отправился с ним в лес, чтобы помочь разобраться в новых воспоминаниях. У Гермионы перехватывает дыхание, когда она узнает все это и вспоминает, что говорила Гарри, когда тот только вернулся с войны. О том, как мало писала ему все эти годы. Гермиона чувствует вину за то, что даже не догадывалась о его страданиях. Она не может изменить прошлое. Но может быть с ним здесь и сейчас. И она защитит своего брата. — Какова роль Гарри во «всеобщем благе»? — спрашивает Гермиона. — Он — жертва в коварном плане Дамблдора. Она молчит несколько минут, обдумывая услышанное. — Он мастерски сплел вокруг всех вас эту паутину. Вполне понятно, почему он задействовал историю завоеваний и тирании вашей семьи, чтобы развязать еще одну войну. То, как он использует ее как маскировку, чтобы привести Гарри в каждое королевство, где спрятан крестраж, чтобы уничтожить тот, логично, но жестоко. — Мой дедушка учил меня, что для достижения цели необходим консенсус. Не среди большинства, а только между самыми могущественными. Манипуляция же необходима, когда консенсус достигнут быть не может. Дамблдор живет этим. Он заботится о достижении своей цели, невзирая на последствия или требуемые жертвы. — Иногда нужды большинства перевешивают меньшинство. — Ты говоришь прямо, как твой брат. — фыркает Драко. — Будь осторожна с теми, ради кого рискуешь. — Я рискнула ради тебя, — напоминает ему Гермиона. — В ту ночь, когда попросила тебя выбрать меня. Он останавливается и смотрит на нее. — Иногда я задаюсь вопросом почему. — Потому что увидела достаточно, чтобы поверить в тебя. Надеяться. Возможно, мой брат видит в мире больше надежды, чем ты. Он верит, что тот достоин быть спасенным от тирании. Драко останавливается и смотрит на нее так, словно видит впервые. А затем продолжает идти, но замедляет шаг, чтобы они могли идти рядом. — Дамблдор сильнее Волан-де-Морта, но предпочитает учить, направлять и отсиживаться в тени, пока мы делаем за него грязную работу. Он мог бы десять раз уничтожить Волан-де-Морта еще до рождения Поттера и Лонгботтома, но, учитывая существование крестражей, это не способствовало бы осуществлению его плана. — И в чем заключается его план? — с любопытством спрашивает Гермиона. Драко переступает через поваленный ствол дерева, преграждающий тропинку. Когда Гермиона следует за ним, он ждет ее, протянув руку, которую она с благодарностью принимает. — У магии всегда есть неожиданные последствия, — говорит Драко, пока они оба смотрят в небо, где над верхушками деревьев пролетает дикий дракон. — Уничтожить крестражи могут только те, кого отметил Волан-де-Морт. А если его душа будет отделена от тела, как сейчас, то только Избранные способны помочь воссоединить его душу и тело. — Я слышала, что он не может идти против принца Невилла. — Да, он не может прикоснуться к нему из-за жертвы, принесенной его матерью. Точно так же, как он не может прикоснуться к тебе. Таким образом, Гарри остается единственным, кто способен уничтожить Волан-де-Морта, чтобы тот никогда не смог вернуться. Нужно о многом подумать, многое спросить о том, что все это повлечет за собой. Но они уже выходят на поляну, где их ожидает Каида. Драко останавливает Гермиону, сжав ее руку. — Я не могу помешать твоему брату совершить нечто глупое и благородное, поэтому я искал другой способ, который не нарушил бы мою собственную клятву. — Хотя у Дамблдора и добрые намерения, вероятно, было бы неразумно доверять ему полностью. — Я был бы дураком, если бы доверился кукловоду, пока сам болтаюсь на его ниточках словно марионетка. — Драко мрачен, что подчеркивает шрам на его лице. — Поттер — отважный дуралей, который с радостью пойдет на смерть, если это спасет Реалм, но… — Путь на небеса не всегда начинается со смерти и самопожертвования, — быстро произносит Гермиона, пораженная и потрясенная растущим осознанием. — Флоренс сказал мне это, как когда-то сказал и Гарри. Должен быть другой способ. — Если он и существует, кентавры и так уже слишком многим нам помогли. Мы должны найти его самостоятельно. — Есть ли у тебя план? — Угроза, что представляет собой Волан-де-Морт, все ближе, поэтомуТео и Перси активно изучают старинные тексты. А Сириус, твой отец и Северус разрабатывают несколько теорий. Эта новость удивительна. — Они способны работать вместе? — С трудом. — Слабо усмехнувшись Драко качает головой. — Однако у них одна цель. — Я могу понять, почему Сириус и мой отец хотят защитить Гарри. Но Снейп? Он ненавидит моего брата. Драко проводит рукой по чешуе Каиды. — Любовь, даже безответная, — это уязвимое место.

*****

Следующие три дня изматывающие и насыщены событиями. В течение дня Гермиона продолжает выполнять королевские обязанности, а ночью присутствует на тайных допросах захваченных в плен врагов в дворцовых подземельях. Солдаты и рыцари проверяют информацию, полученную от заключенных, но они на шаг позади Волан-де-Морта. Он и его ближайшие приспешники уже исчезли. Гарри пытается скрыть свою тревогу, в то время как Драко все сильнее испытывает чувство досады. Гермиона же каждую свободную минуту анализирует беседу с Дамблдором и свой разговор с Драко. Она отправляется в дворцовую библиотеку, где читает все что можно о волшебных палочках-близнецах, разделении и воссоединении частей души, а также о Дарах смерти. О волшебной палочке. О камне. О мантии. Ее чтение прерывает неожиданное событие. Посетители. Элоиза и Тео — Ваше величество. — Кланяется Тео. Его дочь делает то же самое, хотя и немного неуверенно. Но отец все равно хвалит ее. — Очень хорошо. Элоиза сияет. Гермиона улыбается. — Чему я обязана сиим удовольствием? Тео отсылает Элоизу в соседнюю комнату, где дамы Гермионы беседуют в тишине, защищенной чарами. Он ждет, пока дочь окажется за пределами слышимости. — Вы хотели узнать о солдате, чья память была стерта. Гермиона садится ровно. — Что тебе удалось выяснить? — Немногое. Но у меня получилось извлечь у него несколько обрывков воспоминаний и посмотреть их с помощью Омута памяти. В них фигурирует размытое лицо человека, который говорит: «Мой Господин благодарит тебя за службу». От этого мало пользы. — Возможно, это последователь Волан-де-Морта? — Безусловно, они скрываются вокруг нас, но зачем пытаться отравить Драко столь открыто? Гермиона может придумать множество причин, по которым кто-то мог стремиться это сделать. Но, возможно, в действительности это было послание. Не столько для того, чтобы причинить вред, а чтобы напомнить. О том, что Драко никогда не находится в безопасности. Или, возможно, это было задумано, чтобы осуществить то, что почти получилось. Разрушить и разделить что-то в его самом хрупком состоянии. Их отношения. Немногие знали, что Гермиона присоединится к аудиенции. Предполагалось, что она будет достаточно далеко, что позволило бы усомниться в ее невиновности. Повсюду есть глаза и уши, которые не просто внимают слухам о разладе в их паре, что распространяет леди Лаванда. Они зрят в корень и понимают, что отношения между королем и королевой изменились. Гермиона сама представляет для себя опасность, от которой Драко стремится ее защитить. — Если я потеряю расположение короля, как он будет выбирать себе следующую королеву? — Совет обозначил, что в случае, если этот брак не удастся, они вернутся к старому способу, когда они выбирают королеву самостоятельно. За исключением леди Дафны и леди Алисии, все Ваши дамы благородного происхождения, а следовательно могут претендовать на то, чтобы стать Вашими преемницами. Особенно те, что помоложе. Гермиона откладывает эту информацию на потом. — Это все, что я хотела узнать, спасибо. — О, и еще кое-что. — Тео достает из сумки, что всегда носит с собой, завернутый в ткань предмет. Он кладет его перед Гермионой. Гермиона разворачивает ткань и резко выдыхает, прикрыв рот рукой. Эмоции охватывают ее, мешая говорить и затуманивая зрение. То, что когда-то было потеряно, теперь найдено. Кинжал ее матери. Поврежденный, покрытый сажей и частично расплавленный пламенем дракона, но все еще целый. Тот факт, что он не рассыпался в прах, напоминает Гермионе о силе, которую она нашла в себе. А также в своей семье. — Кто нашел его? — Король отправил отряд прочесывать лес в его поисках сразу же, как только узнал, что он был потерян. Прошло более двух месяцев, и вот они, наконец, обнаружили его сегодня утром. Гермиона не может сдержать улыбку, по ее лицу расползается румянец. О, этот мужчина и его способ выражения чувств. — Пожалуйста, вырази мою глубочайшую благодарность всем, кто участвовал в поисках. Вознагради их любым способом, который сочтешь подходящим. — Гермиона промакивает глаза. — Он бесценен для меня. — Его можно восстановить до первозданного вида. — Нет. — Гермиона поднимает кинжал. Обожженный, но целый. Как и она. Гермиона никогда не чувствовала себя более привязанной к кинжалу, чем сейчас. — Только почисти металл и наточи лезвие. Я буду носить его таким, какой он есть.

*****

— Что ты знаешь о прошлом Дамблдора? Они наблюдают за восходом солнца, пока Каида добывает себе завтрак. Волосы Драко все еще влажные после купания, и Гермиона не может не замечать, как туника льнет к его телу. Гермиона переводит взгляд на Каиду, пытаясь отвлечься, но из этого ничего не выходит. — Я мало что знаю о его семье. Только то, что все они умерли, а брат отрекся от него сразу же после того, как их сестра погибла в результате несчастного случая на дуэли. Я знаю, что инцидент был связан с Гриндельвальдом, приемным сыном последнего короля королевства Фаули. Они с Дамблдором были близки. Гриндельвальд обладал даром предвидения, в то время как Дамблдор был могущественен. Когда между королевствами стала назревать война, Гриндельвальд и Дамблдор сумели найти Бузинную палочку. Они пожелали использовать ее, чтобы остановить надвигающуюся войну и править всеми ради высшего блага. — И что произошло потом? — Дамблдор желал править как милосердный диктатор, в то время как Гриндевальд хотел всецело властвовать над всеми. Он также стремился к бессмертию. Гриндевальд жаждал найти Бузинную палочку, чтобы поставить Реалм на колени. Он также намеревался использовать Воскрешающий камень, чтобы создать армию мертвецов, которая была бы верна ему и выполняла все приказы, где бы он ни находился. Гриндельвальд верил, что знает, как это сделать. — Такое возможно? — Никто не видел камень с тех пор, как тот был отделен от Кольца Мраксов, — говорит Драко, когда Каида выныривает на поверхность с большой рыбой. — Что касается Дамблдора и Гриндевальда, то они пошли разными дорогами. — Что случилось? — После смерти Арианы Дамблдор их пути разошлись: Гриндельвальд стал королем после кончины своего приемного отца, а Дамблдор занял должность советника королевы Августы. Однако, когда Гриндельвальд напал на конклав королей, Дамблдор бился с ним на дуэли и отвоевал Бузинную палочку. Он отправил Гриндельвальда в заточение, чтобы освободить королевство от его предполагаемой тирании. Но Дамблдор не подозревал, что Волан-де-Морт получит власть в королевстве Мраксов и убьет Гриндельвальда, думая, что тот является владельцем Бузинной палочки. — Волан-де-Морт наверняка уже знает, что Бузинная палочка у Дамблдора. Драко подтверждает это кивком. — Он придет за ней, как только наберется достаточно сил. Дамблдор глупец, что держит ее при себе, но не использует. Гермиона молча внимает рассказу. — Ты не доверяешь методам Дамблдора, но что насчет его намерений? — Мои интересы совпадают с его интересами. — Голос Драко низкий и резкий, будто ему неприятно признавать хоть малейшее сходство с Дамблдором. — Поэтому неважно, что я чувствую по этому поводу. — Ты желаешь одолеть Волан-де-Морта на своих собственных условиях. — Да, но не из-за каких-то высоких моральных идеалов или мировоззренческих соображений. Я мало забочусь о том, чтобы оставаться во всем этом хорошим человеком. Дамблдор поставил меня перед невозможным выбором, так же как Волан-де-Морт заставил мою мать выбирать между своей жизнью и мной. Каждый из них считает, что поступает правильно, когда на самом деле оба они — две стороны одной медали. — И все же ты считаешь своим врагом Волан-де-Морта, а не Дамблдора. — Волан-де-Морт убил мою мать, что уничтожило моего отца и разрушило мою семью. Он охотится за Поттером и пытался убить тебя. — Гнев Драко ясно чувствуется в каждом его вздохе. Ее прикосновение не успокаивает его. — Волан-де-Морт не заслуживает бессмертия, к которому так стремится. В голове Гермионы лихорадочно проносятся мысли, но она встает и берет мечи, что Драко принес с собой. — Давай потренируемся и проветрим наши головы. — Как пожелаешь. После первого спарринга Гермиона покрывается потом, у нее болят мышцы, но она пребывает в приподнятом настроении. Когда Драко встает у нее за спиной, поправляя ее стойку, она вдыхает его запах и задумывается. — Ты сегодня придешь в мои покои в разумное время? — спрашивает Гермиона, в то время как его ладони лежат на ее бедрах. — Или будешь поздно? Драко прижимается к ее спине и приподнимает ее лицо за подбородок. — Я буду поздно. — Тогда я буду ждать тебя.

***

— Мне нужна помощь. Эти три слова становятся самыми трудными из всех, что Гермиона когда-либо произносила. Обеспокоенная Джинни перестает собирать цветы и поднимает на нее взгляд. Эта прогулка призвана немного отвлечь их от всего, что произошло. После нападения Джинни все время находится рядом с Гарри, помогая ему восстановить силы и бороться с постоянной тревогой. Это нелегко. — Что случилось, Гермиона? — Драко был очень занят. — Теперь, когда она стоит на пороге своего вопроса, она колеблется. Но нужда заставляет Гермиону сделать последний рывок. — Чем я могу отвлечь его? — Ты спрашиваешь меня о сексе? — без стеснения интересуется Джинни. Охранники слишком далеко, чтобы что-то услышать, но Гермиона все равно шикает на нее. Улыбка Джинни становится шире. — Судя по тому, как он на тебя смотрит, тебе не придется делать много. Чувствуя, что начинает пылать как солнце, Гермиона поигрывает с травинкой, которую держит в руках. — Он, эм, он никогда не… — Это объясняет, почему ты еще не беременна. Я думала, что ты принимаешь зелье, как и я. Или варишь его для себя сама. Хотя и то, и другое стало бы достоянием общественности. Я все больше понимаю, что в этих стенах невозможно сохранить секреты. — Противозачаточные зелья нам с ним запрещены, но у нас есть решение на будущее. Я подготавливаю листья растения джаму в своей комнате для зельеварения. — Ты так решила? — Пока что да. Слишком опасно сейчас производить ребенка на этот свет. — Это правда. Гарри рассказал мне, что в ночь после того, как ты очнулась после нападения, на короля было совершено покушение. В ту ночь, когда он вернулся в ее покои. Сердце Гермионы делает кульбит. — Я… мне не сообщали об этом. — Учитывая твое тогдашнее состояние, я не удивлена, что тебе никто не сказал. — Джинни качает головой. — Немногие в курсе. Наемники поджидали Драко в его королевских покоях и напали на него, прежде чем тот успел вытащить свою волшебную палочку. Король убил их всех и оставил тела рыцарям, чтобы те убрали их. После этого его не видели до утра. — Он был со мной. Он каждую ночь делит со мной ложе. По спине у Гермионы пробегает холодок. Вдруг он делит его с ней только поэтому — по причине угрозы. Джинни выглядит удивленной. — Если это так, я не уверена, что ты нуждаешься в моем совете. — Мы не… ни разу с нашей первой брачной ночи. Я знаю, что он этого хочет, и мы… — Гермиона замолкает, пожимая плечами. — Но в нем словно стоит внутренний блок. Наша брачная ночь была ужасной, но я твердо намерена не допустить повторения опыта. Гермиону обнадеживает тот факт, что она получает удовлетворение, двигаясь на бедре Драко, как и другие еженощные доказательства, что они могут доставлять друг другу удовольствие и другими способами. Но она хочет большего. Ей просто нужно успокоить свои нервы и настоять на своем. Надежда теплится в каждом поцелуе, в те ночи когда она не может уснуть, в его трепете, когда они прикасаются друг к другу, каждым утром, когда они любуются восходом солнца, пока Каида охотится за рыбой. Несмотря на все трудности, связанные с титулом короля, Драко легко угодить. Рутины, привычек и контроля достаточно, чтобы сохранить его доверие. Ей бы хотелось, чтобы он был более взыскательным. Но вся его жизнь — это история о том, что пока ему не пытаются вонзить нож в спину, он счастлив. — Нужно ли тебе зелье, чтобы предотвратить зачатие? — спрашивает Джинни, оглядевшись по сторонам. — У меня уже есть одно на этот месяц. Но меня предупредили, что они начнут проверять меня на факт его принятия, если я не забеременею в ближайшие месяцы. — Флакон лежит у нее в кармане. — Я никогда не принимала его раньше. — Выпей его за час до того, как он придет к тебе. Зелье будет действовать в течение месяца. — Джинни берет ее за руки. — Что касается самого процесса, не спеши и делай то, что кажется тебе наиболее естественным. Не бойся высказывать свои потребности и желания в моменте. В этом нет ничего постыдного. Я полагаю, что без довлеющего стресса случайного зачатия… оу! Появление Пэнси — неожиданность. Она раскраснелась и явно расстроена, сжимая в руке письмо. Пэнси ходит перед ними взад и вперед, вздрагивая и останавливаясь, прежде чем, наконец, выпалить: — Королева Августа изменила свое решение. Она снимает с себя титул, чтобы передать правление королевством принцу Невиллу. Гермиона и Джинни обмениваются обеспокоенными взглядами. — Он должен прибыть сюда через два дня. Отсюда мы отправимся в королевство Лонгботтомов и поженимся, заключив альянс между нашими королевствами. Нас коронуют незамедлительно. Гермиона ошеломлена. — Я… — Не проси меня успокоиться, я совершенно спокойна! — Грудь Пэнси вздымается, когда она с трудом делает вдох. — Это контракт, к которому я была привязана. Я ждала этого момента всю свою жизнь. Я… в порядке. Я… — Как насчет вина? — Джинни кивает на парящий над землей бокал. — Оказывается, нам предстоит спланировать две вещи: свадьбу и соблазнение.

****

Драко возвращается в ее покои поздно ночью. Гермиона не спит. Это удивляет его не меньше, чем пурпурное шелковое одеяние на ней. Оно короткое и не оставляет простора воображению. В комнате царит волшебный полумрак, помещение окутано теплым туманным сиянием. Гермиона ощущает что-то подобное внутри себя после принятия зелья и глотка умиротворяющего бальзама, чтобы успокоить нервы. — Я бы хотела попробовать кое-что новое, если хочешь. Судя по потемневшим глазам Драко, он хочет этого. Но сохраняет дистанцию. Осторожен как всегда. Гермиона замечает, что он покрыт грязью. Должно быть, был со своими рыцарями в лесу. Или Каида сбросила его в грязь… снова. Ванна, которую приготовила Винки, становится скорее необходимостью, чем роскошью и расслаблением, как планировалось. Вода зачарована, чтобы всегда оставаться горячей. Гермиона оставляет Драко одного, чтобы тот мог привести себя в порядок и подготовиться. Когда он выходит, он чист и пахнет сосной и лавандой. Драко стоит в дверях в одном полотенце на бедрах. Гермиона наблюдает за тем, как он осматривается. Масла на столе. Снятые покрывала. Зажженные свечи. Она, стоящая перед ним обнаженной. — Что все это значит? — Передышка. — Гермиона указывает на постель. Когда Драко не двигается с места, она приводит самый слабый довод, какой только может придумать. — Попытка расслабиться. Ложись. Драко медленно выполняет ее просьбу, но удивляет Гермиону тем, что ложится на живот, а не на спину. Такая поза демонстрирует его доверие. К Гермионе возвращается уверенность, и, держа флакон масла в руке, она оседлывает его бедра. Это действие заставляет его напрячься. Драко чувствует себя далеко от комфорта в таком положении. Он напрягается еще больше, когда она наносит ему на спину слишком много масла и начинает втирать в кожу. — Я не причиню тебе вреда, ты же знаешь. Его ответ звучит как рычание: — Знаю. — Тебе делали массаж раньше? — Нет. — Тогда наслаждайся. Начиная с низа спины, она массирует его мышцы, что перекатываются под кожей при каждом его движении. Драко по-прежнему напряжен, но Гермиона продолжает, прокладывая дорожку вдоль его позвоночника, прикасаясь к каждой жилке, прорабатывая ее и снимая напряжение. Массируя каждую точку, она отмечает тот момент, когда напряжение начинает покидать Драко. Покидать их обоих. Прикосновения — это язык, на котором Гермиона пока не говорит так свободно, как ей хотелось бы, но она уже несколько недель изучает его с Драко. Что ему нравится и чего он жаждет. Гермиона не торопясь массирует его руки, плечи и шею, прикасается к старым шрамам, знакомясь с его прошлым и настоящим. Его неподвижность говорит о том, насколько он расслаблен. Гермиона приподнимается над его телом. — Перевернись. Драко подчиняется без возражений. Его зрачки расширяются, рот слегка приоткрывается при виде нее, возвышающейся над ним. Но первое, что замечает Гермиона, — это шрамы у него на груди. Они такие же, как и на его лице. Затем она замечает выпуклость под полотенцем. Вздохнув и набравшись храбрости, Гермиона опускается, чтобы оседлать ноги Драко. Развязав полотенце, она снимает его и упивается видом обнаженного Драко, распростертого перед ней. Он так же красив, как и устрашающ. — Я хочу тебя, — шепчет она. Их взгляды встречаются. В его взгляде плещется откровенное желание, требующее освобождения. Жар разливается внизу ее живота. — А ты хочешь меня? — Больше всего на свете. Покрытыми маслом пальцами Гермиона берет его член в руку. Драко резко втягивает в себя воздух, когда она двигает своим скользким и гладким кулаком вверх и вниз. Его член теплый, и Гермиона не торопясь исследует его, пока тот не начинает пульсировать. Драко сжимает пальцы в кулаки. Гермиона добавляет еще капельку масла и продолжает свое путешествие в мир прикосновений, пока Драко не начинает ритмичными толчками двигать бедрами в такт движения ее пальцев, прерывисто и сдавленно произнося ее имя: — Гермиона. Она движется вверх по его телу, усаживаясь на бедрах. Когда она массирует его грудь, его член, тяжелый и напряженный, оказывается между ее ног. Толстый. Влажный. Горячий. Его член трется о ее половые губы, и потрясение от того, насколько это приятно, заставляет Гермиону замереть. Драко хватает ее за задницу, направляя ее движения, и они оба задыхаются. Гермиона движется инстинктивно. Его член, трущийся о ее клитор, ощущается таким же восхитительным, каким выглядит и сам Драко. Это просто преступление, что они не скинули одежды и не сделали этого раньше. Гермиона в исступлении щиплет и оттягивает свои затвердевшие соски. Что заставляет Драко ускорить движение ее бедер, а затем приставить толстую головку члена к ее влажному входу. Ее глаза расширяются, а рот приоткрывается. — Ты… ты приняла зелье? — спрашивает Драко низким, хриплым голосом, находясь на грани самообладания. — Да. Гермиона приподнимается, чтобы принять его. Словно в медленной агонии, она опускается на его член, зажмуривая глаза и громко и резко выдыхая в тишине комнаты. Масло, ночи, когда его пальцы двигались в ней, и ее собственное желание — все это помогает облегчить изначальный дискомфорт. Уже сейчас все ощущается намного лучше, чем в первый раз. Боли нет, только давление. Они стонут в унисон, когда Гермиона полностью опускается на его член. Как и в прошлый раз, она чувствует растяжение и наполненность, но все ощущается по-другому. Глаза Драко крепко зажмурены, лицо раскраснелось, а дрожащие руки обхватывают ее талию. Он открывает глаза, когда она успокаивающе гладит его по груди. — Поцелуй меня. Он приподнимается, все еще цепляясь за последние ниточки самообладания. Гермиона расслабляется, когда его язык касается ее, их губы инстинктивно двигаются, вырывая из ее груди тихие стоны. Это нарастает. Это возбуждает. Возникшее между ними напряжение — горячее и неистовое, каждый поцелуй глубже предыдущего. Преисполненная сдерживаемыми желанием и нуждой, Гермиона запускает пальцы в его волосы и оттягивает их, когда Драко чуть меняет положение — садится. Он шипит, когда она издает стон. Они замирают от новых ощущений. Это не больно. Он снова двигается под ней, и ее глаза чуть не закатываются. Это намного лучше, чем его бедро. Лучше, чем его пальцы. Лучше, чем что-либо другое. Если к Драко и возвращается неуверенность, она исчезает при первом же движении ее бедер. Как и ее. — Вот так? — шепчет Гермиона. — Да. — Драко отвечает так, будто из его легких вышибли воздух. — Я чувствую тебя… — стонет она. Каждое движение медленное, пробное. Гермиона привыкает к чувству растяжения, но каждый угол кажется ей странным, и она полна решимости приспособиться к новым ощущениям. Это требует усилий. Они оба мокрые от напряжения. Капли пота скатываются с его подбородка ей на грудь. В то время как он старается направить ее, она упрямо пытается понять, что к чему. Гермиона не грациозна, у них нет гармонии, но их первый общий выдох происходит, когда она находит то, чего им все это время не хватало — ритм. — О, черт. — Драко удерживает ее неподвижно, его голос хриплый и резкий. — Ты слишком сжимаешь мой член. — Тогда не сопротивляйся мне. Гермиона глубоко целует Драко и двигает бедрами снова и снова, используя стук его бешено колотящегося сердца, чтобы направлять себя, когда она двигается на нем. Это ритмичный, раскрепощающий танец тел, который становится все лучше, неистовее и громче. Драко страстно целует ее плечо, шею, губы, крепко сжимая ее задницу. — Такая чертовски влажная. Гермиона вздрагивает от похвалы, напряжение сопровождается искрами удовольствия. Тихий стон срывается с приоткрытых губ Гермионы, когда она гонится за каждым новым ощущением с решимостью, порожденной в равной степени нуждой и любопытством. Гермиона экспериментирует с углом наклона и ритмом. Обвив руками Драко за шею и упершись ногами о кровать, она находит идеальную комбинацию, от которой ее спина выгибается дугой, а пальцы ног поджимаются, пока Драко с трудом сдерживает рвущиеся чувственные проклятья. Его руки помогают ей сохранять ритм. — Как я ощущаюсь? — с придыханием спрашивает Гермиона. Она двигается, словно в трансе, ее тело больше не принадлежит ей. Каждое нервное окончание пылает, когда огонь разливается по ее венам. Это слишком. — Как будто ты… — Драко с трудом выговаривает слова. — Обнимаешь мой член, умоляешь трахнуть тебя. Дать тебе то, что нам нужно. — Все так. Это ощущение возникает внизу ее живота. Напряжение, которое она не может объяснить. Спирали возбуждения закручиваются, сжимаются и туго натягиваются. Гермиона сбивается с ритма один раз, затем другой. Она начинает уставать и от этого чувствует неудовлетворение. Ее ноги затекают. — Позволь мне. Они смотрят друг на друга секунду, затем вторую, прежде чем Гермиона сдается. Драко забирает контроль так, словно жаждал его, словно он нужен ему больше, чем воздух, вода и сама жизнь. Он переворачивает их, по-прежнему держа член глубоко в ней. Гермиона оказывается под ним так быстро, так непринужденно, что у нее перед глазами все расплывается. Губы Драко, жадные и страстные, целуют ее везде, куда он может дотянуться. Ловя поцелуи и прикосновения, он готов наброситься на нее и поглотить целиком. Гермиона позволяет ему. Она хочет этого. Жаждет этого. Гермиона обхватывает ногами его талию, запускает пальцы в его волосы, сжимает их в кулаке и сильно оттягивает. Ей нужно движение. Она нуждается в Драко. — Пожалуйста. Не слышно ничего, кроме биения ее сердца, того, как Драко двигается в ней, как они оба дрожат и напрягаются в объятиях друг друга, когда кровать ритмично ударяется о каменную стену. Стоны. Вздохи. Всхлипы. Обрывки слов. — Такая хорошая для меня. Голод. Он нарастает. Это чувство затмевает все, пока не лишает ее возможности сосредоточиться. Как бы сильно Гермиона не хотела и не нуждалась в этом, она почти просит Драко остановиться, боясь, что может не выдержать. Но ее разум разбивается вдребезги как стекло. Как и она сама. Гермиона вздрагивает и выгибается, ее ноги дрожат, она сжимает в кулаке волосы Драко, на мгновение парализованная. Это похоже на смертельную эйфорию. Ее крик оглушителен. Драко продолжает трахать ее с диким самозабвением. Опираясь на колени, запрокинув голову назад и хватая ртом воздух. Он стискивает зубы и пытается отстраниться, но она сильно сжимает его член, и он стонет так, словно она убивает его. — Не в свою руку, в меня. Его ритм сбивается. Драко накрывает ее своим телом, трахая до тех пор, пока уже не может сдержаться и не кончает в нее, издавая низкий, сдавленный крик, который звучит почти болезненно. Нет ощущения лучше, чем когда Драко пульсирует внутри нее. То, как он стонет и вздыхает при каждом неистовом толчке. Как его руки крепко обнимают ее, когда он погружается глубоко в нее и удерживает, напрягаясь все больше и больше по мере приближения оргазма. Восхитительные, чувственные ранимые звуки вырываются у него сами собой. От этого у нее кружится голова, она сжимается и трепещет вокруг его члена, пока он не расслабляется и не замирает. Дышит. Выдыхает. Время замирает, пока они восстанавливают дыхание, все еще лежа в объятиях друг друга. Он — тяжесть, от которой Гермиона не хочет освобождаться. Она гладит его по затылку и наконец понимает, что это значит, когда двое становятся единым целым. Воцаряется мир, недоступный ее пониманию, и нити связи крепнут ещё сильнее. Ничто не имеет значения за пределами этих стен. Драко выскальзывает из Гермионы, и она скорбит по чувству наполненности. Он скатывается с нее и ложится рядом, все еще тяжело дыша. Прежде чем он успевает замкнуться в себе, Гермиона касается его руки. — Не отворачивайся и не прячься. Давай поспим вот так. Придвинувшись ближе, она кладет голову на его подушку и убирает влажные от пота волосы с его лба. В серых глазах, изучающих ее лицо, есть какая-то неуловимая нежность. Он ловит ее губы, целуя медленно и нежно. Поцелуй углубляется, когда его рука скользит вниз по изгибу ее талии. Податливая и расслабленная, Гермиона легко уступает туманному сиянию своих покоев. Легко просить о ласке, которую Гермиона так жаждет. Это так волнительно — принимать, когда они отдают так много. Их энергию. Их тела. Их жизни. Все ради службы трону. Но Гермиона начинает понимать красоту эгоистичности. Она и не подозревала, что жаждет освобождающей близости, пока не изголодалась по ней. Пока не отчаялась почувствовать что-то, кроме пустоты одиночества. Драко притягивает ее ближе. Мир меняется. Их сердца бьются по-новому.