Ребёнок Июльского Сада

      Долго ждать парни не остались. Вместе с воздухом втягивая в лёгкие отвагу, Найтмер вышел вперёд Эррора, начиная вести друзей за собой.       Тут можно было начать думать: почему после того, как разделённые друзья выбрались из своих комнат, они не могли вновь собраться вместе? Особенно, учитывая, что комната Даста на втором этаже и он может легко спуститься вниз к друзьям… Проблема была в охране. То ли детский дом был настолько бедным, то ли директрисе не было до этого дела — в здании не было ни одной камеры, чем приют проигрывал своим конкурентам, однако, тем не менее, имел собственную систему охраны. Решение проблемы быстро нашлось в виде нескольких сторожей, которые, в отличие от камер, могли тотчас поймать беглецов.       Ночных постов у охранников было несколько: у лестниц со второго этажа на первый, у столовой и рядом с главным входом в «комнате отбора». Первые предстояло пройти Дасту в одиночку, второй — четырём оставшимся, а третий — уже вместе, когда все будут в сборе.       И, казалось бы, план донельзя простой. Но слишком уж недоработанный. В первую очередь никто не знал, как именно Даст пройдёт собственные преграды, ведь он отказался озвучивать свою часть плана. Может, из-за чрезмерной уверенности в том, что он будет рабочий, а может и наоборот — побоялся говорить, лишь бы не столкнуться с неодобрением со стороны главы. Об этом четырём парням пока оставалось лишь догадываться и надеяться, что они в полном составе смогут встретиться у входа.       Они продолжали идти к столовой через довольно длинный неосвещённый коридор. Кто-то шёл прямо и достаточно уверенно, как Найтмер, а кто-то едва плёлся позади, как Киллер. Он, даже со своим немалым возрастом в пятнадцать лет, оставался самым зашуганным в компании. Ужасала причина, по которой юноша попал в детский дом — убийство. Из семьи его забрали из-за убийства собственных родителей. Вероятно, именно из-за этого в одном из первых приютов, в которые он попал, родилось его «прозвище», что вскоре быстро превратилось в имя.       Так или иначе, никто, даже сам Киллер, не мог сказать, почему он совершил такое преступление в малые шесть лет. Только пожилая соседка, которая по привычке заносила семье угощения, нашла его. Его, сидящего посреди родительской комнаты, с ножом в окровавленных руках и двух вскрытых тел рядом. В первое время появлялись догадки, что сделать это мальчишку сподвигло жестокое обращение со стороны родителей, но подтверждения так и не нашлось…       Дверь, ведущая из коридора в столовую, сначала издала щелчок, оповещающий о её открытии, а после с самым мерзким из возможных скрипов отворилась, заставляя всех четверых парней поморщиться и начать молиться о том, что их всё ещё не заметили.       И, к счастью, охранник на посту отсутствовал, иначе уже на втором этапе компания могла бы потерпеть крах… Но тогда появляется другой вопрос: где охранник и насколько всё тихо?       Ребята постарались максимально аккуратно окинуть взором огромное помещение столовой, но ничего и никого не нашли, что было вполне ожидаемо. Тогда, стараясь не медлить, они двинулись в сторону второй двери. На сей раз она служила выходом. Этот выход в итоге выводил всех в совсем небольшой коридор, за которым и находилась нужная изначально комната отбора. Уже в ней стояла дверь, ведущая вон из здания. И именно рядом с ней третий охранник.       Вновь Найтмер берёт всех на себя, выходя вперёд и, в случае чего, показывая руками понятные жесты.       Вскоре с теми же успехами были открыты все оставшиеся двери. Кошмар никогда не сомневался в возможностях и силе Эррора, да и, признаться, доверял ему больше всех остальных… Пусть и думать об этом было совсем не в тему.       Настал момент, и парни наконец добрались до долгожданного огромного холла. В темноте, к которой все уже достаточно привыкли, радужную комнату точно можно было назвать настоящей «комнатой отбора». Поистине жуткое местечко.       Пост охранника у главного входа наполнил юные умы растерянностью и лёгким непониманием из-за очередного отсутствия за собой взрослого. Компании просто не верилось, что всё может быть настолько просто, пусть и радости от осознания подобного факта было не занимать.       Именно поэтому в какой-то момент все четверо успели выдохнуть с облегчением, но, ожидаемо, слишком рано. Вот и стала известна причина внезапного опустошения всех охранных пунктов, а именно — Даст. Да, он каким-то образом успел оказаться замеченным. На самом деле, почти всё время с начала «операции» этот парень бегал по второму этажу и всевозможным окольным путям, устраивая среди охранников шумиху. Отвлекал абсолютно всех, надеясь, что его друзья успели добраться до нужной им комнаты. В этом и заключался его «секретный» план. Именно поэтому он и был секретным. Расскажи он подобное Найтмеру, все бы стали его отговаривать, и, скорее всего, всё бы провалилось.       С каждой секундой становилось всё тяжелее, и в глубине души парень надеялся, что за этот неизвестный, но, по ощущениям, вполне долгий промежуток времени банда успела выбраться наружу или хотя бы была в процессе отпирания последней, стальной двери. Так он решился бежать на первый этаж. Пыльного довольно быстро окружали, начиная понимать, по какой траектории он движется, и лучшим решением, чтобы остаться не пойманным, для него было спуститься вниз.       Так и получилось, что, нервно спускаясь по лестничному пролёту, чуть ли не летя с лестницы, Даст увидел своих, всё ещё растерянных друзей, начиная понимать, что их стоит подгонять.       — Ребят! Быстрее, нас засекли! — по просторной, почти пустой комнате, а вместе с этим и лестничному маршу разнёсся звонкий, но до чёртиков напуганный голос парня.       Остальные тут же засуетились, услышав позади Пыльного двух взрослых. Эррор ринулся к двери, в то время как остальные застыли от нахлынувшего страха.       — Даст! Заточка?! — выкрикнул Найтмер, то ли указывая другу на предмет, то ли спрашивая о его наличии.       — Я ранил одного, но в итоге её отобрали, — более пониженным голосом бормочет тот, понимая всю безвыходность ситуации.       Только Пыльный спрыгивает с последней ступени, как Эррор восклицает: «Есть!» — и дверь распахивается. В этот раз он сработал намного быстрее на почве стресса, чему Найтмер был дико рад и мысленно не то, что поблагодарил Глюка, а и в любви ему признаться успел. Самое главное, что пока только мысленно.       Эррор стартует первым, не думая. Все остальные следуют его примеру, в момент трогаясь с места. Вот она — свобода! Что же может быть лучше? И что может пойти не так?       Но кто бы мог подумать… Хотя нет, это было слишком ожидаемо для всех, кроме пятерых осмелевших парней, что за такое время охрана сообщит наверх — в данном случае воспитательницам — о беженцах. Об этом не подумали лишь «Плохие парни». Когда трое из них, а именно Кросс, Найтмер и Эррор, успели выбежать за порог детдома, внезапно одного из оставшихся поймали. Со спины к Киллеру подбежала одна из работниц, сначала схватив парня за плечи, а после заведя его руки за спину, обездвиживая и начиная тянуть в совсем противоположную от выхода сторону. И Килл начал кричать. Просто кричать, ведь теперь ему не осталось ничего, кроме как делать это.       — НЕТ! НЕТ! ОТПУСТИТЕ! — несколько раз разнеслось по зданию, кажись, даже разбудив остальных детей в их комнатах.       Крик заставил остолбенеть Даста и Кросса. В этот же момент пойман был и Пыльный, застывший в самое неудачное время. Его руки так же зафиксировали за спиной, точно у преступника. Он не кричал, как его друг, лишь виновато опустил голову, сдавшись. Глядя на Килла и то, как его дёрганные попытки выбраться не дают результата, Пыльный понял, что освободиться не сможет. Парень только поднял взгляд на всё ещё замершего в испуге Кросса, и взгляд этот говорил только об одном: «Беги, придурок! Не стой!»       Но, кажись, Крест не хотел этого делать. Он не хотел бежать. Не хотел оставлять своих друзей в таком положении. И он точно был готов в ту же секунду рвануть обратно и вцепиться хоть зубами в руку воспитателя, который держал Киллера, но парня внезапно схватили за запястье. Найтмер сразу увидел, как Кросс отказался бежать дальше, застыв на месте. И, понимая, что двоих они уже потеряли, главарь схватил его за руку, насильно начиная тащить на себя и возвращая в реальность.       Пытаясь выбрать из двух зол лучшее, Кросс перестаёт осознавать, где находится и что делает. Поэтому он даже не пытается сопротивляться, переводя свой взгляд обратно на Кошмара, под его давлением начиная следовать к воротам.       Вот они покидают крыльцо. Помогают друг другу перебраться через огромную, железную, узорчатую ограду. Бегут под тусклым светом фонарей куда глаза глядят. Никто не говорит и слова. Между парнями лишь рваное и сбитое дыхание, смешанное с лёгким топотом ног в одних лишь носках.       Вместе со всем этим Кросс чувствует, как на глазах выступают слёзы. Он бросил своих друзей. Он бросил Киллера — парня, с которым он общался лучше и больше всех. Даст никогда не удивлял своей отстранённостью от компании, особенно после ухода Хоррора. Эррор не жаловал светские беседы с Крестом, как и Найтмер…       А теперь их лишь трое.

***

      — Ты, блядь, издеваешься?! — Кошмар буквально влетел спиной в стену от чужого толчка. — Слышь, малолетка, какого хера ты ни меня не остановил, ни сам не остановился?! Ещё и Кросса за собой потащил… Он, в отличие от тебя, думал их спасти! — Эррор указал пальцем на парня, стоящего в стороне. — Мы обещали друг другу, что выйдем оттуда вместе… А трое из пяти — это никак не вместе! — всё повышал и повышал голос Ошибка, агрессивно вжимая Найтмера в стену. Пальцы всё сильнее впивались в чужие плечи. Казалось, ещё немного — и он его просто съест.       Эррор не заметил, что Киллера и Даста схватили. В тот момент и плохое зрение, и адреналин в крови были сильнее здравого рассудка и внимательности. Его целью было только убежать. Он был уверен в том, что все четверо бегут позади и даже не слышал визгов Киллера. А теперь, остановившись за углом и глазами пересчитав всех, осознал, что двоих нет. По быстрому объяснению ситуации от Кросса, Эррор понял, что Найтмер всё прекрасно видел, но предпочёл бежать вместо того, чтобы вернуться к друзьям… Не говоря уже о том, что Креста он потянул за собой, не давая ему возможности на иные действия.       — Если бы мы вернулись за ними, то уже вряд ли выбрались бы, — недовольно бормотал Кошмар, отводя взгляд в сторону и задирая голову. Было видно, что ему некомфортно, но эгоизм и излишняя самоуверенность не позволяли показывать этот факт. — Я вам вообще-то одолжение сделал!       — Одолжение?! Да ты педик и только! — продолжал кричать Ошибка. Да, он всё ещё оставался таким же эгоистичным, как и сам Найтмер, но, скорее всего, более чем понимал, что всё сделанное Кошмаром десяток минут назад было чистым предательством, чего терпеть не мог даже Глюк.       — Пф-ф, не один я, — хитро зыркнув при произношении этих слов, Найт посмеялся с резкой перемены в лице Эррора. Ещё секунду назад оно пылало от гнева, а сейчас выражало явное непонимание.       Младший положил обе ладони на лицо Ошибки, в момент притянув его к себе и заключив в глубокий поцелуй. Сказать, что Эррор был в оцепенении и шоке — ничего не сказать. Он был в полнейшем недоумении! Но сопротивляться, на удивление, не стал, быстро придя в себя и начав отвечать.       Никто из этих двоих никогда не говорил о любви вслух, но немой флирт между ними всегда прослеживался. Кто бы мог подумать, что настолько стрессовая ситуация спровоцирует их первый поцелуй.       Кросс, как и до этого, оставался стоять в стороне, не зная куда ему деться.       Недолгое время спустя парни отстраняются. Оба до ужаса смущённые, но в какой-то степени довольные.       — Мех, ты всё же не стоишь моего первого поцелуя, — Найтмер картинно закатил глаза, едва сдерживая ухмылку.       — Да ну? — прыснул Эррор.       Взгляд обоих был переведён на Кросса, словно на свидетеля какого-то преступления, что произошло впрямь перед ним. Тот сглотнул.       — Ты. Ничего. Не. Видел… — заворчал Кошмар, нахмурившись.       Кросс, не говоря ни слова, поднял руки в оборонительном жесте и нервно отвёл взгляд, тем самым показывая, что унесёт эту «тайну» с собой в могилу.       И всё же, вскоре все трое настроились оценить обстановку, в которой оказались. Они стояли в непонятном переулке между двумя многоэтажными домами. И теперь они были свободны… В абсолютно чужом для них мире. Толпы людей и звуки машин сбивают с толку; ночной город только ожил. В карманах хлеб и пара булок — всё, что удалось стащить из столовой во время обеда и ужина. Большего у них и не могло быть.       Одному — четырнадцать, двоим — шестнадцать, и все они слишком рано по неволе покинули внешний мир ради того, чтобы потом ещё порядком восьми лет прогнить за стенами детского дома, где тебя выпускают лишь на крыльцо со старыми ржавыми качелями, не давая даже выглянуть за высокий цементный забор высотою в два метра.       И сначала всё было хорошо. Они нашли себе убежище в том же углу, где не было ни смердящих мусорок, ни таких же подозрительных личностей, от которых несло за километр. Первые два дня ребятам было достаточно того хлеба, что они забрали из детского дома. Воду они достали так же легко, узнав, что в десяти минутах от их пристанища находится парк с водоёмом. Поэтому и это не стало большой проблемой. Конечно, вода не кристально чистая, но всё же…       Правда… вскоре, кажись, каждый из них стал постепенно жалеть о содеянном. Еды становилось всё меньше и меньше, и её начинало критически не хватать, а денег и в помине не было. Приходилось даже опускаться до воровства из магазинов, чтобы выжить. Попрошайничество не приносило результатов. Тогда всем стало ясно, что даже самый смышлёный из них — Найтмер — не подумал о подобном исходе в результате побега. Для этих парней детский дом был зверским местом с ужасными условиями и жестокостью со стороны всех взрослых, а бывало и детей. Он был местом, из которого хотелось уйти как можно быстрее и, желательно, навсегда. А сейчас этим местом постепенно становилась улица, где они не имели абсолютно ничего. Крики воспитательниц уже не казались чем-то зверским. Отвратительная каша на ужин не казалась отравой, как любили называть её дети… А комната отбора, пусть и очаровывала всех внешней оболочкой, уже не вызывала такой ненависти в воспоминаниях. Они были счастливы до побега. Они были вместе.       — Может, нам стоит вернуться?.. — чуть ли не каждый божий день мысль крутилась в голове Кросса, а вместе с этим тихо вырывалась из его уст, перерастая в мольбы о помощи.       — Ни за что, — грубо отвечал ему Найтмер, забившись в углу от ночного холода. — Мы сбежали оттуда не для того, чтобы погулять на воле недельку и вернуться… — устало опускал голову он, сильнее поджимая к себе колени.       — Ты и так измотан, что уже говорить обо мне и Эрроре, и ты продолжаешь говорить такие вещи?! — постепенно повышал голос Крест, всегда получая один и тот же ответ. — Лучше уж в чужой семье гнить, чем так шляться!       Кросс начинал сдаваться. Наверное, на тот момент он был единственным, кто начинал видеть всю серьёзность данной ситуации. Не исключено, что и Глюк всё это понимал, но он просто не хотел перечить Найтмеру, имея достаточно терпения.       — Там у нас не было абсолютно никакой свободы! Они ведь и тебя гнобили, пока я не стал тебя защищать! — кричал Кошмар.       — Это не свобода! Твоя жизнь тоже счастьем не отличалась. Там хотя бы была еда и всё то, чего мы лишились сейчас…       Кросс не мог быть уверен, почему младший настолько сильно держится за этот прогнивший мир. Когда Найтмер и Дрим лишились единственного опекуна в лице матери им и пяти лет не было. Родственников тоже не было, ничего не оставалось, кроме как поместить двойняшек в приют в надежде, что они обретут семью в таком же маленьком возрасте.       Не сложилось. Найтмер отказался выходить во внешний мир. Он был груб, нестабилен и… совершенно одинок. Они с Дримом быстро перестали обмениваться чем-то помимо взглядов, а в скором времени Мечтателя усыновила молодая пара, вопреки всем законам о том, что детей-родственников забирают вместе. Это не было ни в интересах Кошмара, ни, судя по всему, в интересах Дрима. С тех пор Найтмер остался совершенно один. Любой ребёнок на его месте опустил бы руки и смирился со своим положением… Он же напротив решил действовать: нашёл себе друзей, а после собрал самоназванную «банду», решив, что раз уж он «никому в этом мире не нужен», то живым он никому и не дастся.       А теперь… обретя так званную «свободу», что-то держало его средь серых и сырых улиц, ни одна из которых не навивала ни хороших воспоминаний, ни даже приятной ностальгической улыбки. Несмотря на всё это, он продолжал за что-то бороться. Только за что — понять было не дано.       Оба парня теперь молчали. Они продолжали слоняться улицами в поисках хотя бы чего-то, порой даже не зная, чего именно… Убежища? Еды? Денег? Неважно. Нельзя было оставаться на месте, иначе их найдут.       Кто и как бы ни хотел, но сдаваться нельзя было. Найтмер просто не дал бы этому произойти.       И всё же… Будем честны, долго продолжаться это не могло. Ребята без должного образования, толком ничего не знающие, просто не выжили бы в настолько чужом мире…       Так и вышло. Их поймали.       В один из дней Кросс и Найтмер выжидали за зданием небольшого продуктового, когда Эррор планировал тихо стащить оттуда хотя бы два-три хлебных изделия. Может, какую-нибудь булку, может, пирожок — хоть что-нибудь, чтобы просто насытиться на какое-то время.       Но его поймали. Легко и быстро. Когда парень уже покидал магазин с едой под одеждой, охранник, судя по всему, всё это время следивший за ним, схватил парня за запястье и потащил за собой, называя вором, отродьем, и чем похуже…       А Найтмер словно почувствовал суету в магазине. Он в ту же секунду рванул ко входу, уже собираясь что-нибудь предпринять. Пожалуй, Эррор был первым, к кому Кошмар за всё это время испытал иные чувства, похожие на симпатию, и он не мог допустить, чтобы Глюк покинул их компанию.       Кросс растерянно побежал за Найтом вслед, не понимая, из-за чего тот так оживился. Но когда оба оказались у прозрачных дверей магазина и увидели суматоху, происходящую там, Кресту всё стало понятно. Переводя взгляд на Найтмера, он видел, как на его лице пылают и ярость, и дикий страх. Страх за любимого.       Наверное, в тот момент Найт понял, каково было Кроссу, когда тот оцепенел, осознавая, что вот-вот потеряет своих друзей. И если бы сейчас Крест точно так же, как тогда Кошмар, взял его за запястье и потащил бы прочь, он просто не простил бы такой поступок ни себе, ни старшему. И всё же Найтмеру стоит благодарить Кросса за его добродушность и излишнюю преданность, ведь, не начав Кросс действовать сейчас, Найт так и остался бы стоять на месте.       Крест двинулся вперёд, распахивая дверь и залетая в магазин, чем дал толчок поступить точно так же и Найтмеру. Признаться, оба не понимали, как будут действовать. Они не думали, лишь поступали так, как неокрепший мозг мог поступить в подобной ситуации. Просто накинулись на охранника, когда тот уже успел притащить Эррора к кассе и начал задавать стандартные вопросы, мол, откуда он такой, где его родители и зачем он ворует. Строгий и завышенный тон совсем не давал доверия к этой персоне, из-за чего Эррор продолжал молчать, презренно смотря в глаза человека в форме.       Что ж, парни и впрямь накинулись на взрослого. Кросс всем своим телом налетел на охранника, желая сбить того с ног, а заодно и с толку, чего у него… не вышло. Крест чувствует удар по голове и вот он уже падает в дезориентации. С Найтмером произошло похожее. В этот раз их план и шансов не имел, если сам план, конечно, имелся.       Двоих даже связали на время, ведь, в отличие от Эррора, который просто нервно стучал ногой по полу, те брыкались, как только могли. Пожалуй, Глюк был рад вернуться в приют, как и Кросс до этого, просто старался не показывать свой настрой Найтмеру…       Полиция была вызвана и, пока те ехали, от парней отставать тоже не хотели. Пытались вытянуть хоть какую-то информацию, как и от Эррора до этого, чего у них, ожидаемо, не получилось. Приехал ближайший к месту патруль, и тогда уже выяснилось, кто эти трое, откуда они и почему крадут. Идеальным исходом подобной ситуации было бы помещение ребят как минимум в колонию, если не в тюрьму, учитывая, что двое из них уже вполне способны туда попасть. Но когда все прознали, что они — те самые трое сбежавших беспризорников, которые находятся в розыске больше недели, приняли другие меры.       На самом деле, парни думали, что вернутся в «Июльский Сад» и за ними просто будет чуть больше наблюдения, нежели за остальными. Но при этом они вернутся к Дасту и Киллеру… Они извинятся, а в частности Найтмер за свой эгоизм даже к единственным друзьям, и всё встанет на свои места…       Оказалось, всё сложится куда хуже, чем можно было представлять: их в срочном порядке распределили по семьям. Вот так быстро, неожиданно, а главное — непонятно, почему… Никто также не мог вразумить, что за семьи за такое короткое время решились взять ребят, учитывая то, что их предупредили о побеге из детского дома.       Что же, подумать даже насчёт этого парням не дали… Разослали в разные приюты, даже не дав возможности по-нормальному попрощаться.