Ребёнок Июльского Сада

***

      — Ребята! Ребят! — с коридора слышится знакомый бодрый голос, и в комнату на большой скорости залетает парнишка, чуть ли не путаясь в собственных ногах. — Вы не поверите! Сегодня нам дадут шоколад!       Помещение серое и довольно тусклое. Неприятное и одинокое. Все четверо парней, сидящие каждый на кровати, удивлённо переводят свои взгляды на запыханного Киллера.       — Шоколад?! — оживлённо и в унисон спрашивают Кросс с Эррором, округляя глаза.       — Ого, не помню, чтобы вообще его пробовал, — Найтмер пожимает плечами, возвращая свой взгляд на листок бумаги, который придерживал на коленях, продолжая что-то чиркать старым простым карандашом. — Откуда информация?       — Я случайно услышал разговор двух воспитательниц в коридоре. Какой-то благотворительный фонд приедет к нам сегодня вечером. Те люди привезут кучу ништяков, в том числе и шоколад, этому была недовольна Мисс Грейс, поэтому так громко говорила и возмущалась, — Киллер прошёл вглубь комнаты, закрывая за собой дверь и направляясь к кровати Кросса, желая присесть к другу. Его место сейчас было занято Дастом, который бесцеремонно разлёгся на чужой постели, сложив руки за головой и сухо пялясь в потолок, толком даже не отреагировав на слова Убийцы. А тот не был сильно против, учитывая, что Даст жил в другой комнате.       — Наконец я поем что-то сладкое. В кои-то веки… — Эррор ухмыльнулся, откидываясь на подушку и принимая позу схожую с Пыльным — складывая руки за головой и закидывая ногу на ногу.       — Аналогично… — Кросс хмыкает, переводя взгляд на собственные руки, держащие его золотой медальон в форме сердца. Он не перестаёт крутить его из стороны в сторону, пристально вглядываясь в предмет.       — Кстати, ты что делаешь-то? — спрашивает Киллер, подвигаясь ближе и всматриваясь в чужие действия.       — Я где-то слышал, что подобные медальоны открываются и у них внутри есть фотография или какой-нибудь текст… Вот интересно стало.       — А-а… — протянул Убийца, делая вид, якобы всё понял. — Откуда он вообще у тебя взялся? Вдруг там ничего нет?       — Я не знаю… Он просто всегда был со мной. Да и попробовать стоит.       — На-айт… — Киллер картинно протянул чужое имя, не отрывая взгляда от обсуждаемого ими предмета. — А когда Кросс попал сюда, он уже был с медальоном? Ты должен помнить.       — Да какое помнить, мне тогда от силы лет семь было, — он закатил глаза, — пускай вон Эррор вспоминает, они с Кроссом ровесники.       — Когда я впервые его увидел, он уже стоял в руках с этой штукой, дальше думайте сами, — Глюк лениво кинул пару слов, закрывая глаза и переворачиваясь лицом к стене, подальше от чужих диалогов.       — Значит тебе его дали в прошлом приюте… — хмыкнул Киллер, приставив руку к подбородку.       — Сомневаюсь… Наш детдом стал первым, в который отправили Кросса, а значит медальон от его родной семьи. Так ведь? — Кошмар заинтересованно посмотрел на двух парней с кровати рядом, наконец оторвавшись от своих рисунков.       — Да, наверное… Но я не помню, чтобы забирал что-то из дома, когда устраивал тот… — нахмурившись, он замолчал. — Впрочем, неважно. Много лет прошло.       В комнате повисла тишина, словно никто не понимал, о чём говорит Крест, пусть и слушало его всего двое человек, ведь Эррор с Дастом давным-давно не вникали в то, о чём те болтают. Киллер оживился быстрее Найтмера, подбадривающе ткнув Кросса в плечо.       — Ты прав, чувак, это ведь в прошлом!       Из коридора послышался звон — сигнал, который всегда включали по утрам, чтобы разбудить детей, и который служил как сигнал о начале завтрака, обеда или ужина. Только сейчас не было ни одной из ранее перечисленных причин включать его. Обед давно прошёл, а до ужина было ещё рукой подать. Может парни и сидели бы в непонимании дальше, если бы по коридору не прошлась одна из воспитательниц, что-то крича.       Киллер подорвался с кровати, подбегая к закрытой двери в комнату и отпирая её. Тут же взгляд встретился со строгой женщиной, надменно смотрящей на парнишку. Таким же взглядом она посмотрела на каждого присутствующего в комнате.       — Киллер, сколько раз вам было сказано не закрывать дверь в комнату? — она сложила руки на груди, зло глядя на парня.       — Извините, Мисс Грейс, я не подумал… — он пожал плечами, пытаясь сделать виноватый вид.       Женщина раздражённо оскалилась и замахнулась, а парнишка по итогу получил подзатыльник. Настолько сильный, что еле на ногах устоял. Парень ойкнул и схватился за голову.       — В следующий раз думай лучше! — Грейс сурово вздохнула, после чего окинула взглядом всех остальных, точнее, Найтмера с Кроссом, которые обратили на неё своё внимание. — У вас гости, так что бегом в холл. И чтобы все молчком были, те люди влиятельные!       Убийца, который всё ещё держался за голову, спустился на корточки, опустив взгляд в ноги. По парню было видно, что ему больно, но воспитательница лишь цыкнула, уходя прочь. Как только она скрылась из виду парней, Найтмер подорвался с места, подходя к Киллеру.       — Ты как?       — Хе-хе… а она поверила! — он тут же встал на ноги и выровнялся, а по губам расплылась довольная ухмылка. — Я хорошо отыграл? Казалось, будто мне больно?       Найтмер вздохнул, потирая переносицу.       — Придурок ты, Киллер. Но сыграл убедительно… Сильно башка болит?       — Вообще не чувствую! Но это круто! Она поверила! — Киллер светился от радости.       Сколько он себя помнил, никогда не чувствовал физической боли. Никто не знал, был это какой-то дефект, или он только притворялся, чтобы чувствовать себя более уверенным, но со временем он сам понял, что привлечёт слишком много внимания к собственной персоне, если всем и каждому начнёт показывать свой «дар». Оттого и начал всё чаще практиковать себя в подражании обычной человеческой боли. Учился реагировать на неё по-разному во всякого рода ситуациях, и каждый раз радовался, если ему верили.       — Кстати, это ведь с шоколадом приехали! Побежали! — Киллер внезапно схватил стоящего рядом Найтмера за запястье, начиная тащить за собой в коридор.       Кросс всё это время оставался сидеть на кровати со своим украшением в руках. Парень собирался подойти к ним буквально через минуту, как только попытается открыть свой медальон ещё раз…       Он пытается снова и снова, но это не даёт результата. Крест вздыхает и прячет предмет под подушку, поднимаясь с кровати. Эррор с Дастом, похоже, и вправду уже спали, а поэтому он не стал их трогать. Просто сказал себе, что принесёт им хотя бы по кусочку сладости, а те пускай спят.       Не успел парнишка покинуть комнату, как по помещению разошёлся чужеродный, странный звук, что заставил его застыть на месте и оглянуться. Белый шум. Это был тот белый шум, который он слышал, когда им, бывало, включали что-то на старом телевизоре и внезапно пропадала связь.       Но в комнате никак не могло быть телевизора.       Он кинул взгляд сначала на Эррора, потом на Даста, и те лежали, словно ничего и не было, а звук в его голове всё продолжал звучать и становиться только громче.       Снова друзья растворились на его глазах. Чёрная, вязкая субстанция покрыла их кровати и те просто исчезли! Расплавились, растаяли… Всё вновь повторялось. Предметы в его округе окутали помехи, тот белый шум, что он слышал, становился всё сильнее и сильнее, а пол под ногами уходил. Но он не падал… Нет, он не падал! Старые доски вновь покрылись глюками и растворились в пыль, но Крест продолжил стоять. Точнее сказать — теперь левитировать. Правда, легче ему от этого не стало. Кросс начал судорожно оглядываться по сторонам, пока всё покрывалось белым шумом как визуально, так и непонятное шипение в голове навлекало панику. Всё было в помехах… Всё было ненастоящим! Всё, кроме… Кроме медальона!       Взгляд Кросса прицепился к тому месту, где, предположительно, до этого стояла его кровать. Где-то в той сторонке он увидел свой медальон, который ещё минуту назад положил под подушку. И что-то потянуло его… Было небезопасно оставлять такую драгоценную вещь в настолько опасном месте, пусть это и была не реальность, он не допустил бы…       Как только Крест двинулся, пол начал уходить из-под ног. Теперь уже по-настоящему: словно уже невидимые доски под ним ломались, и он проваливался всё ниже. Тогда парень решился прыгнуть, вытянув одну из рук вперёд. Оттолкнулся от неизвестности и поймал! Он дотянулся до медальона и схватил его!       Кросс услышал щелчок, и приоткрыл кулак, сжимающий его украшение. Оно само открылось, но внутри не было ничего… Нет… Там была темнота. Ни фото, ни надписей — только нечто чёрное. С большой тяжестью парень поднял вторую руку, которая всё ещё оставалась свободной, желая прикоснуться к тому, что находилось внутри медальона. Наверное, это было неразумным решением, но что-то тянуло его сделать это, и та тяга была в разы сильнее здравого смысла.       С прикосновением пальца он ощутил, что это нечто — жидкое, и даже опомниться не успел, как закричал. Оно стало подниматься по его руке, которой он коснулся медальона, полностью поглощая её и облачая в чёрный свет. Парень тут же отбросил украшение, начиная в испуге махать рукой, как будто это помогло бы избавить его от той липучей и гадкой неизвестности, которая сейчас стремительно поглощала его часть тела. Она продолжала распространяться, переходя на грудную клетку. Чувствовалось это отлично: тело постепенно немело, и по спине лишь пробегала дрожь, ровно до того момента, как и она не была поражена. Парень застыл в страхе, чувствуя всё это. Он не понимал, что происходит, а оцепенение забрало дар речи.       В открытых глазах потемнело, казалось, теперь его поглотило сполна, и он не более, чем какое-то чёрное пятно. Правда вскоре он вновь мог лицезреть собственные руки, только уже не в комнате полной глюков, а простой темноте. Шум пропал, и он слышал потоки ветра. Снова падал. Длинноватые белые волосы мешались в глазах, а его старая потрёпанная одежда, чуть великоватая ему, также развивалась в полёте.       Руки расслабились, кулаки разжались, и Кроссу пришлось поднять взгляд, чтобы зацепить его на медальоне, что теперь летел порознь. Сил тянуться к нему уже не было. Руки потяжелели и оставалось только устало закрыть глаза, отдавшись потоку…       — Рано! — воскликнул голос из неоткуда.       Кросс вскакивает на месте в холодном поту. Неуправляемое быстрое дыхание от испуга нагоняет ещё более сильную волну непонимания и страха. Крест сильнее прижимается к тому, на чьём плече сейчас лежит его голова, жмуря глаза.       Это был лишь сон. Всё было сном. Снова его воспоминания из «Июльского Сада» играют с его разумом, заставляя видеть их в одном пугающем ключе. Но сейчас ведь он в реальности… Всё ещё сидит рядом с Эпиком на диване и смотрит аниме. Положив голову на его плечо… а вот этот факт заставил парня в ужасе распахнуть глаза, поднять голову и отползти на полметра от мужчины, к которому ещё несколько секунд назад прижимался непонятно от чего.       — Чёрт, прости… — сдавленно выдавил Кросс, поджимая к себе ноги. Желание натянуть на себя капюшон кофты росло всё больше, но он всё ещё был в одной футболке и штанах. — И долго я так лежал?       Парень сгорал со стыда, ничего не понимая. Голова кружилась, а по спине всё ещё шёл холод, то ли из-за сна, то ли от такого яркого пробуждения, а может и от того, что он просто был в футболке. «Который час? Почему я всё ещё у Эпика? Насколько долго я спал? Какой вообще сегодня день?» Вопросы съедали его, заставляя мысли путаться, а глаза в испуге бегать по комнате. Взгляд зацепился за ноутбук, что стоял перед ними на небольшом столике. Там шло аниме, название которого Монохромный уже не помнил.       — Рано тебе ещё думать о поражении! Ну же, поднимайся и сражайся! — кричал один из главных героев. Снова там происходила какая-то драма, а Крест наконец понял, что за голос поспособствовал его пробуждению.       — Всё нормально, братан, — всё же ответил ему Эпик. Он наклонился к гаджету, ставя просмотр на паузу, явно чтобы это не мешало диалогу, а после повернулся к парню. — Ты просто отрубился во время просмотра, а мне показалось, что тебе снилось что-то приятное, поэтому не стал трогать. — он пожал плечами, наблюдая за тем, как Кросс вновь свешивает ноги с дивана, переставая прижимать их к себе.       — Ага, сначала снилось… — он вздохнул, указательным и большим пальцем потирая глаза, так как те всё ещё требовали закрыться и продолжить спать. Как он вообще умудрился задремать? Вроде и не чувствовал усталости.       Сон начал сам проворачиваться в уме, пока парень пытался понять, что там вообще происходило. Быстро вспомнился и медальон, и всё, что с ним было связано. Кросс моментально оживился, начиная оглядываться по сторонам, а после трогать свою шею, где спрятанное под футболкой, он всё же нашёл собственное украшение. Цепочки, что держала его, почти не было видно, оттого и наличие украшения можно было заметить отнюдь не сразу.       — Ты чего? — глядя на Кросса, Эпик сам мало что понимал, особенно наблюдая за его резкими и тревожными действиями. — Что за медальон? — он подвинулся ближе к мальчишке, заглядывая в его руки, что держали предмет.       — А… да ничего такого. Главное, что он на мне, — Кросс нахмурился, пряча аксессуар обратно под футболку. — Который час?       Осознание всей ситуации постепенно приходило к нему, и Крест уже отчётливо помнил какой сегодня день — всё то же воскресенье. Об этом напомнили и перевязанные бинтом кисти рук. Он всё ещё сидел у Эпика дома, а за окном уже, казалось, стояла полночь. Убрав просматриваемое видео с полноэкранного режима и посмотрев на часы ноутбука, мужчина поспешил ответить.       — Девятый час идёт.       — А?.. — Кросс неловко сощурился, глядя на сидящего рядом. Он ожидал другого ответа. Эпичный же, уловив этот взгляд, хлопнул себя по лбу.       — Пол девятого в общем. Так понятнее? — он получил кивок.       — А Лилит? Я уже как несколько часов должен быть дома.       — Она звонила, но я сказал, что ты снова задержишься у меня из-за уроков, — Эпик расслабленно выдохнул, закидывая ноги на диван и складывая их перед собой, имитируя что-то вроде бабочки, но не до конца, в то время как руки легли за головой, словно подушка на спинке мебели.       — Ох, ну… наверное, я всё равно пойду. Она, должно быть, с ума там уже сходит, в такое-то время, — Кросс вскочил с дивана, словно и не обращая внимания на совсем спокойный тон Эпика. Он сразу же направился к кухне, где, насколько он помнил, должна была лежать его кофта.       — Ты уверен? Остался бы на ещё немного, к чему такая спешка? — когда Крест покинул комнату, старший повысил тон, надеясь, что его услышат.       Около минуты со стороны парня не было ответа. И только Эпичный захотел подняться с насиженного места и проверить, что именно заставило друга замолчать, как Кросс снова появился в дверном проёме, но уже в кофте. Одна из рук крепко сжимала две половинки грязного порванного шарфа, который ещё по приходу Кросса в чужой дом был откинут в дальний угол, как плохое напоминание о случившимся. Но даже сейчас, держа его в руках, в глазах виднелась боль и досада, и всё же держался Кросс молодцом.       — Честно, я не знаю. Я был бы рад остаться, но боюсь, что потом получу в лоб от Клиффорда и Лилит. Так что лучше не рисковать… — он напряжённо вздохнул.       Кросс снова скрылся в коридоре. Только через несколько секунд оттуда послышался зов о помощи, потому что парнишка не помнил, куда повесили его куртку. Тогда уже Эпик поднялся со своего места.       Крестик уже стоял у входной двери и заканчивал обуваться. Мужчина открыл одну из дверей шкафа, доставая оттуда чужую куртку.       — Знаешь, — начал Эпичный, — голос у Лили был больно встревоженный. Не нравится мне это. — он отдал одежду парнишке, что теперь непонимающе смотрел на него.       — Думаешь, она узнала о Киме?       — Понятия не имею, — старший вздохнул. Он молчал ещё несколько секунд, думая над словами. — Пообещай, что придёшь ко мне завтра и всё расскажешь.       Такие слова казались не менее странными. Особенно со стороны Эпика. Но Кросс поспешил ответить даже на такую просьбу.       — Я постараюсь. Только не знаю, отпустят ли меня.       Мужчина кивнул, и Крест поспешил покинуть его дом. Напоследок Монохромный услышал ещё несколько слов со стороны мужчины, но они казались простыми мыслями в слух. Прежде чем закрыть за парнем дверь, тот пробормотал: «Надо бы тебе телефон достать…»       Холодный ночной ветер ударил в лицо, и глаза Кросса чуть ли не моментально заслезились от этого. Свежий и пробирающий до дрожи воздух заполнил лёгкие с первого вздоха, а парень, казалось, проснулся только сейчас, благодаря этому. Солнце уже скрылось за горизонтом, а луна давно показалась, теперь блекло освещая округу. Облака и тучи то и дело закрывали её, мешая делать своё дело, оттого улица казалась более тёмной и туманной, нежели обычно.       Голова наконец опустела. Были прогнаны какие-либо гнетущие и подозрительные мысли вместе с воспоминаниями. Наверное, всё же, Эпик и его присутствие рядом очень хорошо влияли на Креста. Всё ещё стоя на пороге, он в очередной раз вздохнул и ступил на газонную дорожку из бетонных плит. Ему снова нужно было возвращаться…       Но всё-таки… мысли его были совсем другими; настрой казался куда более позитивным, нежели раньше. Всего пара простых слов: «Всё будет хорошо» — крутилось в свободной голове, и, уже закрывая за собой ворота территории собственного двора, он начинал верить в это. В то, что всё точно будет хорошо…       Наверное, в это правда хотелось верить.       Но не сегодня… Явно не в этот день и не сейчас. Всё же, он не мог быть счастливым.       Кросс открывает дверь дома и заходит внутрь. Буквально через полминуты со стороны спиральной лестницы уже слышен топот маленьких ног сестры, которая каждый вечер встречает его одним и тем же способом. Карина залетает в коридор, где только-только вешал свою куртку Крест. Она кидается на парнишку, заключая его в объятия. Крест широко улыбается ей в ответ, кладя руки на спину, выражая взаимность.       Объятия эти были не долгими. Каждый раз Кросс быстро отлеплял от себя девочку, в принципе не привыкший к долгим тактильным жестам. Так произошло и в этот раз: руки Карины были быстро убраны от парнишки, и тот продолжил разуваться. Девочка побежала обратно в холл, теперь было слышно, как она зовёт мать, дабы оповестить о возвращении Кросса домой.       К тому моменту, как Крест закончил, в дверном проёме коридора, откуда он даже не успел выйти, появилась Миссис Лилит. Снова этот давящий взгляд. Опять это выражение лица. Вновь на него смотрели с презрением и разочарованностью. На самом деле в чужих глазах и вправду было больше печали и разочарования, нежели какой-то злости. Дама облокотилась на всё тот же дверной проём, складывая руки на груди.       — Кросс, — холодный, пронизывающий насквозь и полный недоверия голос, заставил парня перестать дышать на несколько секунд, — что с твоими руками? Что с одеждой? — чужой взгляд заметил шарф в одной из кистей. — И что это такое?       Парень молчал. Не так он представлял себе сознание в драке с Кимом. Вовсе не так. Все мысли в тот же момент просто вылетели из его головы, не забыв взять с собой и слова, отчего Монохром не мог и крохотного звука издать, настолько страшно ему было. Руки с шарфом тут же были спрятаны за спину, лишь бы мать лишний раз на них не смотрела.       — Упал.       Крест в момент мысленно ударил себя по лицу. «Серьёзно? Упал? Великолепно, фантазёр!», — он уже успел сам себя отругать за первую вылетевшую изо рта мысль. Взгляд матери ничуть не изменился, всё так же она смотрела на него с разочарованием.       Лилит тяжело вздохнула и развернулась, теперь покидая коридор и скрываясь из виду Кросса.       — Пошли поговорим… — не смотря на её выражение лица ещё с минуту назад, голос был вполне спокойным и не сердитым, а слова звучали больше как просьба, нежели указ.       Ну а Кроссу же ничего больше и не оставалось, кроме как послушаться. Он моментально спрятал в рукав куртки порванный шарф, заверив себя в том, что расскажет о нём уже после, а потом поспешил податься за матерью, с желанием всё-таки догнать её.       Остановились они почти сразу, в том же холле, куда вёл выход из коридора, но только возле давно знакомого парнишке большого стола. Дама покинула Крестика почти сразу, как только ему было сказано занять одно из свободных мест и ждать её.       Откровенно говоря, Кросс трясся весь. Он не знал, чего ожидать от предстоящего диалога. Вовсе не знал. Вдруг это его последнее мгновение здесь и уже завтра он уедет из этой семьи? Теперь он имел все шансы на это. За какую-то неделю в новой семье он облажался. В своей первой приёмной семье… Почему же всё произошло именно тогда, когда, казалось, всё станет хотя бы немного лучше, и ему больше не придётся воровать на улицах, питаться кашей, сделанной непонятно из чего, или терпеть издевательства со стороны воспитателей и остальных беспризорников? Похоже, такова его судьба.       Руки были сложены на столе, а голова устало упала поверх. «И что же теперь делать?» — крутилось где-то далеко в разуме; отдавалось эхом в ушах его разочарование в самом себе, заставляя утопать в собственных поганых мыслях и жалеть о том, что он такой, каким есть. Да, пожалуй, накручивать себя парень умел, и уже успел вынести самому себе вердикт.       Совсем рядом послышались нарастающие шаги в его сторону. Кросс поднял голову, оглядывая взглядом двух персон, что в данный момент находились перед ним. Лилит и Клиффорд заняли стулья напротив парня и теперь их разделяла только поверхность тёмного стола, шириной в метр. Оба опекуна смотрели на него с серьёзностью, а в глазах матери мелькала искра волнения. Не волнения по поводу сложившейся ситуации, какое было у Кросса, это было волнение за сына, — за самого Крестика. Отец же сохранял всё тот же сдержанный и важный, но не менее давящий вид. Крест опустил взгляд. Теперь он вглядывался в руки, которые за секунду убрал со стола и сложил на коленях.       — Кросс, — начал Клиффорд, — нам звонили со школы.       По телу прошлась крупная дрожь, начиная с шеи и плеч, заканчивая концами пальцев ног. И всё-таки они знают.       Слова супруга продолжила Лилит.       — Туда дошла информация, что ты серьёзно покалечил одноклассника.       Новость не стала потрясением. Парень ведь и так всё знал. Но теперь хотелось кричать. Кричать на самого себя. Но и суток с момента происшествия не произошло! Как?       — Тот парень вместе с родителями обратился в больницу со сломанной челюстью. В скором времени на место прибыла и полиция… — снова говорит Клиффорд. Они словно репетировали всё это. Будто изначально разделяли между собой реплики. Это вводило в заблуждение, но почему-то и раздражало. — По их сведениям, твой одноклассник без каких-либо колебаний назвал тебя причиной своей травмы…       — Так или иначе, — Лилит положила ладонь на руку Клиффорда, на секунду заставляя его перестать говорить. Возможно, его тон казался ей слишком грубым, — весть дошла до нас и… Кросс, прошу, скажи, что всё это не правда. Ты ведь хороший парень. Что между вами произошло?       Крестик лишь неуверенно кивнул. То ли просто как в знак того, что вникает в чужую речь, то ли соглашается с тем, что «хороший парень», а может и даёт неоднозначный, но положительный ответ на последний вопрос, мол, между ним и Кимом и вправду было что-то вне взгляда родителей.       — Это трудно рассказать, правда! Ким сказал правду, это был я, но… он нападал первым, а я просто хотел защититься! — он тут же поднял голову и взгляд на родителей: в глазах горела надежда на понимание. Она сверкала так ярко, что каждый бы заметил. — Я правда хотел бы разрешить всё без драк, но он сам ко мне лез, а вас впутывать я не хотел… Вы в любом случае посчитали бы меня слабым или каким-то не таким…       — Но ты не был слабым в наших глазах ни разу… Кросс, совершённые тобой действия караются законом, и ты вполне несёшь ответственность за них, — с дикой тяжестью в голосе Клиффорд нахмурился. Его всегда спокойный тон, внушающий безопасность рядом и значащий одну справедливость, всё резче и стремительнее поднимался. Мужчина начинал кричать. — Тебя легко могут приструнить к исправительным работам вплоть до совершеннолетия, или, если всё окажется ещё хуже, лишением свободы на несколько чёртовых лет из-за умышленного нанесения тяжких телесных травм человеку!       Мужчина резким движением поднялся из-за стола, грубо опираясь на поверхность двумя руками. Кроссу же оставалось только вжать голову в плечи, и до боли испуганным взглядом смотреть в глаза отцу. Клиффорд был прав. Он был прав абсолютно во всём. Может быть, Крест вовсе являлся одной сплошной ошибкой и недоразумением, которое даже любящую семью и хороших друзей не заслуживает.       Почему же он оказался таким слабым? Почему при малейшей стрессовой ситуации слёзы наворачиваются на его глазах? Неужели он настолько беспомощен и бесполезен?! Он даже не может выслушать выговор старших без того, чтобы дать волю собственным эмоциям. Но он старался. Кросс сидел, слегка щурил глаза и старался отвлечься на всё, что только можно, лишь бы в его глазах не появилось ничего — ни глупой солёной воды, ни страха.       Абсолютно всё вокруг затихало. Он более не хотел слышать никого, и никто теперь не кричал — его больше не ругали. Может быть, это уже была какая-то защитная реакция его мозга, точно парень не знал и даже думать сейчас об этом не хотел. Всё ещё смотря в глаза Клиффорда снизу вверх, он видел, как тот активно закрывает и открывает рот, продолжая свой выговор, но теперь не издавая звуков. Точнее издавая… Просто Кросс больше их не слышал.       Наконец, не слыша ругани, он смог оглянуться вокруг. Всё было таким же, как и до этого, и это даже не удивляло. Только освещение поменялось. Теперь несколько лампочек над столом, до этого рассеивающие приятные белёсые потоки света, казалось, слепили. Вокруг было темно, и это даже не удивляло — на дворе стояла ночь, освещение в комнате отсутствовало полностью, не считая как раз этих нескольких нависших сверху светильников.       Взгляд заметил совсем лёгкое движение в противоположном углу просторной комнаты. У лестницы, на одной из последних ступенек, стояла малышка Карина и обеими руками вжималась в перила. В её глазах отчётливо можно было разглядеть беспокойство и растерянность. А может даже и страх, который так отчаянно боялся показать сам Кросс. Она всё стояла и стояла, метая глазами, то на отца, то на брата, и тогда их взгляды сталкивались, но ненадолго. Парень понимал: то, что происходит сейчас перед девочкой — не то, что должен собственными глазами наблюдать ребёнок её возраста, и только тогда, осознавая этот, казалось, вполне очевидный факт, он понял, что пора возвращаться в реальность. И вернулся вовремя…       — А вы, молодой человек, будете сидеть под домашним арестом столько, сколько потребуется! Никаких прогулок, никаких друзей и, тем более, занятий с Эпиком! Мы в ближайшее время всё-таки найдём тебе репетитора, и куда лучше.       Уже пропуская мимо ушей слова Клиффорда о домашнем аресте, глаза округлились, а брови свелись к переносице, когда в ушах эхом раздалось знакомое и греющее душу имя. Только в контексте данной реплики, оно скорее пронзало насквозь… Находило совсем маленькую и слабую душу в его теле и впивалось прямо в её центр, заставляя трескаться на миллионы маленьких кусков и рассыпаться в пыль.       Он больше не увидится с Эпиком… Ему нельзя.       Ещё несколько часов назад он откровенничал с другом. Шутил, смеялся, наблюдал за его сосредоточенным лицом и бережно держащими пясти руками. Руками в перчатках, где в прикосновениях ощущались лишь прохладные промежуточные фаланги пальцев, в то время как всё остальное было напрочь скрыто от взора тёплой тканью. Несмотря на перчатки на его руках, пальцы всегда оставались холодными. Хотел бы Кросс узнать, точно так же ли с его закрытой от света ладонью?.. И он узнает. Он ещё увидит Эпика миллионы чёртовых раз и узнает это!       — Вы издеваетесь?! — парень снова перестал отдавать отчёт собственным действиям. Лицо стало красным от злости, и он вспылил, повторяя за отцом и двумя руками опираясь на поверхность стола. Конечно, между ними всё ещё была разница в росте: Клиффорд и Эпик были относительно одной высоты — оба выше Кросса почти что на голову, но сейчас это вовсе его не колыхало. — Вы ведь не можете просто взять и лишить меня абсолютно всех контактов с внешним миром!       — Если это поспособствует улучшению твоего поведения, то я имею право делать с этим всё, что посчитаю нужным, — Клиффорд нахмурился, его точно не устраивал тот факт, что сын в открытую выражает своё недовольство. Но таков был Кросс — слишком прямолинеен.       Лицо Креста краснело от злости всё больше. Он молчал, смотря в серьёзные и непреклонные глаза отца. Пауза становилась всё длиннее и давящее, настырнее и тяжелее… И он сдался. Руки, опирающиеся о деревянную поверхность, ослабли, и он снова упал на стул. Теперь локти, еле стоящие на столе, подпирали голову парнишки. Он закрыл ладонями лицо, не в силах сопротивляться ни себе, ни отцу, пытаясь сдержать эмоции и не начать снова колотить собственную голову.       И ведь скорее всего Клиффорд с Лилит не понимали, почему между ним и Кимом вообще что-то произошло. Они не знали всей ситуации, ведь вряд ли тот мальчишка рассказал что-либо о собственных нападениях на Кросса. А самому Кресту сейчас было слишком сложно подобрать слова. Да его словно и не слышали вовсе.       — Я ведь не виноват… Это была защита… — бормотал он, пытаясь хотя бы самого себя уверить в том, что наказан он несправедливо. Внезапно осознание ситуации пришло в голову, и он вновь оживился, подпрыгнув на месте. — Миссис Лилит! Вы ведь верите мне?! Вы должны мне поверить, я бы никогда не ударил его без причины!       Парень так отчаянно рвался получить положительный ответ от матери, которая до этого не участвовала ни в монологе Клиффорда, ни в нападках Кросса. Она скорее была посредником между этими двумя. Чертой, которая решила бы абсолютно всё. В глазах мальчишки заискрилась надежда.       — Я верю тебе, Кросс, — она мягко улыбнулась, но настолько слабо, что буквально через несколько секунд выражение лица вновь приняло серьёзный и обеспокоенный вид. — Но… я думаю, что Клифф также прав. Ты обязан потерпеть наказание за проступок, ведь мы сможем уладить дело с полицией, но, если ты постоянно будешь выходить сухим из воды, вряд ли научишься чему-то. Таково наше решение, и моё в том числе. — она говорила твёрдо. Возможно, твёрже и серьёзнее вспылившего супруга. Но всё ещё спокойный голос не давал самому Крестику снова разозлиться.       Кросс понимал, что его опекуны поступают так, как должны. Они просто обязаны что-то с этим сделать, что прямым текстом сказала Лилит. И, наверное, только после этих слов Крест смирился.       Диалог был окончен. Клиффорд выдохнул и вернулся на своё место. Теперь все молчали, и это стало знаком того, что всё нужное было донесено Монохромному и пришло время каждому возвращаться к своим делам.       Первой из-за стола поднялась сама Лилит. Она заметила Карину у лестницы уже после Кросса, но явно раньше супруга, поэтому поспешила проводить дочурку в комнату и, в лучшем случае, сразу уложить спать. Клиффорд и Крест же остались сидеть. Первый сверлил взглядом сына, а парень тщательно изучал узоры на древесине стола, лишь бы не поднимать глаза.       — Почему ты так поступил? — отец снова заговорил. Его голос поумяк, как и выражение лица, что сменилось с недовольного и разъярённого на более растерянное и полное непонимания.       — Ким начал приставать ко мне в школе ни с того ни с сего ещё в начале учебной недели, — одна из его кистей перебралась на предплечье второй руки, сжимая его в напряжении, заставляя синяки под одеждой заболеть снова. Кросс специально умолчал об Эпике — ему явно не стоило впутывать старшего в свои разборки с приёмной семьёй. — Я просто старался игнорировать любые раны, чтобы не привлекать вас к этому, а по итогу сорвался на него же… Я тогда думал только о том, что он причинил мне боль, поэтому бил, не задумываясь о последствиях.       Кросс виновато пожал плечами. Скрыв подробность, связанную с Эпиком, он рассказал всю правду. Это было единственное, что он мог сделать. К тому же Клиффорд казался куда спокойнее, нежели до этого.       Мужчина кивнул, когда парень закончил объясняться. Он молчал ещё, наверное, с минуту, прежде чем во второй раз вынести вердикт по поводу произошедшей ситуации.       — Я тебя понял… Ситуация оказалась сложнее, нежели нам преподнесли. Ты молодец, раз рассказал всё это, но даже так ты всё ещё обязан понести наказание. Наше решение не изменится, и какое-то время ты проведёшь под домашним арестом, но я сделаю всё, чтобы родители того парня узнали о его проделках.       Наконец-то Кросс поднял взгляд на отца. Ему оставалось только согласиться и кивнуть в ответ мужчине. Гадкая до дрожи обида на наказание всё ещё сидела где-то в глубине души, но тот факт, что кара настигнет и Кима так обрадовал, что взгляд уже не был настолько недовольным.       Всё шло к тому, что ещё каких-то несколько секунд, и двое горе-семьянинов разойдутся по своим делам, как это сделала Лилит, но Кросс не был бы Кроссом, если бы в самый последний момент в его голове снова не появился вопрос, который он был обязан озвучить.       — А Эпик? Я смогу заниматься с ним так же, как и до этого? — в глазах промелькнула искра надежды. Его и вправду так сильно волновало, увидит ли он этого мужчину снова. Даже непонятно, почему и откуда в нём было это рвение. Оно просто было, и сопротивляться ему Крест не хотел.       Клиффорд, не произнося ни слова, отрицательно помотал головой, и снова лицо Кросса изменилось. Надежда в глазах пропала, он поджал нижнюю губу и издал многозначительное мычание, всё же схожее на понимающий жест. Это подтвердило и лёгкое кивание головой. Ещё несколько секунд они находились в полнейшей тишине, словно каждый ждал чего-то, прежде чем Кросс поднялся со своего места.       — Тогда, полагаю, этот разговор закончен…       Отец молчал, не останавливал. Было понятно, что так и есть — им больше нечего обсуждать, а у Клиффорда, в особенности, уже нет слов, которыми можно было бы нравоучать. В комнате всё ещё было слегка некомфортно из-за появившейся зловещей атмосферы. Дабы как можно быстрее покинуть неуютное помещение и скрыться от напора гнетущей тишины, Кросс поспешил удалиться, проронив напоследок тихое: «Я пойду…»       На самом деле, он добавил бы к этим словам и «до свидания» и «спокойной ночи», но всё ещё побаивался проронить и звука лишнего. Он не боялся Клиффорда так же, как других взрослых или воспитателей. Он имел к нему доверие, несмотря на то, что оно казалось крохотным до такой степени, что сравнить его можно было только с блохой, — оно имелось. Этот мужчина теперь был его опекуном. Временным или навсегда — было всё равно, но всё же Крест должен был хотя бы пытаться доверять ему. К тому же Клиффорд не имел каких-то злых мыслей или побуждений относительно парня, — это отчётливо читалось в его словах и действиях: он определённо относился к Кроссу как к родному сыну, стараясь уберечь, но в то же время поступая достаточно справедливо при воспитании. Просто сейчас вовсе не хотелось тревожить его и говорить что-либо лишнее.       Стремительно поднимаясь по лестнице, он каждым шагом перепрыгивал через ступеньку, желая подняться как можно быстрее. Минуя неосвещённый коридор, тёмная дверь с белой табличкой и каллиграфическим текстом на ней — «Кросс», — была открыта, а после так же стремительно захлопнута изнутри.       Монохромный даже не стал включать электричество в комнате — в ней было достаточно светло благодаря луне и фонарям снаружи.       Наконец Кросс почувствовал уют, который всё ещё временами казался чужим, и умиротворение в душе. Он вдохнул и выдохнул полной грудью, при этом промычав что-то невнятное себе под нос. Стоя у двери, он по инерции облокотился на неё, и тогда уже ноги дали сбой, заставляя скатиться вниз и сесть на пол, поджав колени. Плечи расслабились и сразу стало заметно, насколько низко они опустились, когда Крест перестал держать их для более уверенного вида. Словно человек, который всеми способами пытался исправить осанку, он почти всегда ходил с расправленными и поднятыми плечами, особенно в стрессовых ситуациях, лишь бы не казаться слабым. И только сейчас наконец можно было выдохнуть. Как же сильно его выматывали эти разговоры…       Тусклый сероватый свет из окна, что находилось прямо напротив двери, мягко окутывал почти пустую комнатушку: падал на стол, задевал полку с книгами и выделял на их гребешках названия. Часть лучей попадала на кровать, задевая только нижнюю её часть. До шкафов, что располагались ближе к двери, не доходило, а широкая полоса света останавливалась на стопах Кросса. Ноги, тело и голова не были освещены, и это даже приносило ему комфорт. Правда, в такой темноте комнатка и правда казалась запустевшей.       Парень положил потяжелевшую голову на поджатые к себе колени, закрыв глаза и погрузившись в собственные мысли. Сейчас ему и правда не помешало бы переварить весь день заново. Тело начинало болеть, и это даже не удивляло, ведь, глядя на то, в каком напряжении и нагрузке он провёл последние шесть часов, такая реакция организма на стресс была ожидаема. Да и бойня сделала своё дело.       Кросс же по-настоящему начал вспоминать то, что происходило с утра: то, как он полусонный натягивал на себя одежду, засыпал, опираясь на дверцу машины, пока ехал в школу, а потом и весело беседовал с Эвелин, держа в руках веник и шутя на эту тему…       В дверь, на которую он всё ещё облокачивался, раздался тихий, еле слышный и главное — слишком неуверенный стук, но даже так его хватило для того, чтобы отвлечь Крестика и заставить снова переключиться на реальность. Не было похоже, что жест был сделан опекунами, стук и вправду казался слабым, и ни Лилит, ни Клиффорд так не стучали, это Кросс запомнил хорошо.       — Кто там? — даже не задумываясь, выдал он.       — Карина… — девочка явно пересилила себя, прежде чем произнести собственное имя.       Крест поднял голову с колен в недоумении. Вместо этого он откинул её назад, уперевшись макушкой о дверь, пока взгляд был направлен в тёмный и неразличимый потолок.       — Где Миссис Лилит? Почему ты не спишь?       — Мама говорила спать, но вы так сильно кричали, что я больше не смогла уснуть, — сжато, сквозь дверь произнесла Карина.       — А сейчас?       — Я не знала, хорошо всё с тобой или нет…       На лице Кросса проскочила мягкая улыбка. Сестра волновалась о нём.       — Я в полном порядке, Карин. Иди спи, увидимся уже завтра. — спокойно произнёс он, вздыхая.       Девочка угукнула и поспешила пожелать брату спокойной ночи, прежде чем с противоположной стороны двери послышался топот ног и хлопок двери рядом, — она вновь зашла в свою комнату. Совсем не длинный, минутный разговор с Кариной заставил улыбку застыть на губах парнишки и всё никак не спадать. Остались и вправду приятные ощущения от осознания того факта, что о нём волнуются.       В мыслях всплыл Эпик, о котором Кросс только и думал на протяжении всей ссоры с опекунами. Он ведь больше так и не увидит его. По крайней мере, в ближайшее время. С завтрашнего дня Кросс будет заперт в своих четырёх стенах. Ему всё-таки найдут других репетиторов и всё, — на этом вся его свободная жизнь закончится.       Взгляд медленно перебрался с потолка на окно, находящееся прямо перед ним. В глазах мелькнуло родное и присущее Кроссу озорство с жаждой адреналина. Он пообещал больше не творить глупостей и не сбегать, но разве это не экстренный случай? Крестику казалось, что он самый.       Он тут же поднялся с места, буквально рванул к окну. В этот раз его действия были не настолько бережными и настороженными, нежели в прошлый. Он моментально открыл окно настежь, приостановившись только для того, чтобы прикрыть его снаружи и сделать оставшуюся щель незаметной. Всё те же в шаги по крыше гаража и спуск по дереву вниз в самый двор — абсолютно всё было сделано впопыхах, с желанием как можно быстрее добраться к дому Эпика, от которого теперь удерживал лишь высокий забор, тоже не ставший большой преградой.       Несмотря на боль во всевозможных конечностях, начиная со стоп и заканчивая пальцами рук, Кросс настойчиво боролся с преградой и пытался залезть на забор так же, как и в прошлый раз. Разве что делал он это в другом месте. Той ночью парень угодил в кусты каких-то декоративных цветов, что вовсе не смягчило его падение, и в этот раз он пытал удачу, сменив место, откуда хотел попасть на территорию чужого дома.       Наконец-то руки поддаются и у парня получается подтянуться, а вместе с тем и подтолкнуть себя ногами. Он забирается на забор, пытаясь держаться за него в сидячем положении, смотрит вниз, уже на территорию дома Эпика, и всё же ему повезло, потому что место оказалось пустым и без всякой ненужной растительности. Уже более аккуратно Монохромный спрыгивает на сырую землю, ощущая, насколько сильная дрожь пробежала по уставшим ногам, вызванная приземлением. Стараясь не обращать на неё сильного внимания, Кросс направился ко входу в дом. Перебирался на территорию чужого дома он с её задней стороны — делать это спереди не хотелось сначала из-за кустов, а потом он осознал, что может случайно показаться в окнах комнат опекунов.       Так или иначе, теперь он находился там, где хотел быть. Стремительные, чуть ли не переходящие в бег шаги несли тело прямиком к крыльцу. Крест уже размышлял о том, как будет оправдываться перед Эпиком за очередной побег, но в это же время в голове не просто летали, а с бешеной скоростью носились тревожные мысли о том, как он преподнесёт информацию о ссоре с опекунами и домашнем аресте.       Погрязнув во всём этом, Кросс сначала даже не заметил ничего странного, а когда наконец перевёл взгляд на крыльцо, глаза округлились, то ли от испуга, то ли от простой неожиданности. На привычно пустом месте перед дверью сидел Эпик, смотря в чёрное и не закрытое тучами небо. Мужчина явно думал о чём-то важном, потому что не сразу заметил парнишку в стороне, что стоял в нескольких метрах порознь.       Эпичный несвойственно себе дёрнулся, перепугавшись неразличимым в темноте силуэтом друга. Свет присутствовал только у крыльца, над самим мужчиной, в то время как белая одежда и волосы Кросса еле выделялись на фоне всего остального. Только через несколько секунд, когда Эпик присмотрелся в застывший силуэт, осознание ситуации ударило в голову.       — Кросс? Что ты здесь делаешь? — Эпик задал вполне логичный в такой ситуации вопрос. Его же реакция, в свою очередь, заставила Крестика очнуться от шока и вернуть себе способность двигаться.       — Как тебе сказать… — он напрягся, подходя ближе, после чего присел на ступеньку перед дверью рядом со старшим. — Сбежал.       — Ко мне что ли? — мужчина ошарашенно пялился на парня перед собой, который виновато опустил голову и теперь сверлил взглядом собственные ноги. На нём не было ни куртки, ни обуви — привычная Эпику белая кофта, из-под которой выглядывала чёрная футболка, такие же тёмные штаны и ноги в одних светлых носках, которые давно перестали быть белыми из-за ходьбы в них по земле.       Кросс лишь тихо кивнул в ответ на чужой вопрос, спустя пару секунд добавив тихое: «Типа того…»       — Я думал тема с побегами из дома закрыта, — опечалено вздохнул старший.       — Тема-то закрыта, но ты говорил прийти к тебе и рассказать о реакции Лилит на меня. Я бы с радостью пришёл завтра, но… сомневаюсь, что получится… — Кросс повернул голову в сторону собеседника, но тут же словил растерянный и недоумевающий взгляд, заставивший его снова отвернуться из-за возникшей неловкости. — Они узнали про Кима. Говорили, что сообщила про бойню и меня — полиция, приехавшая к нему в больницу разбираться во всём этом. Клиффорд и Лилит сказали, что постараются замять дело, но я всё равно буду наказан, и в данном случае домашним арестом на неопределённый срок.       Казалось, Кросс закончил рассказывать, но Эпик всё ещё молчал. Переставая пилить его взглядом, голова была так же отвёрнута и вскинута вверх, а взор снова направлен в небо.       — Попал ты, парень… Очень сильно попал.       — Не спорю. С тобой я тоже вряд ли видеться теперь буду. Они сказали, что найдут мне «лучших» репетиторов, — Кросс раздражённо скривился, с особой издевательской интонацией выделяя предпоследнее слово.       — Так я больше не нужен? Хех, это было ожидаемо.       — Нужен, блин! Что с тобой случилось?! Ты мне не просто репетитор какой-то, а друг!       Эпик вёл себя странно. Словно вовсе потух, он еле открытыми глазами пялился на звёзды. Слова не сопровождались яркой мимикой или улыбкой; на лице не было и намёка на эмоцию, может быть, только на усталость.       Мужчина молчал, не желая отвечать на сказанное Кроссом. Не выдержав, тот с особым усилием ткнул Эпичного в локоть, произнеся: «Эй!» с желанием обратить на себя внимание. Это у парня получилось, и старший повернул голову в его сторону.       — Почему ты… такой?       На самом то деле мысли Кросса были сейчас запутанны, как никогда прежде. Он ещё ни разу не видел, чтобы люди, которые всегда были на веселе и позитиве, становились такими подавленными словно и без причины. Он даже не знал, как спросить об этом у Эпика. Парень не мог описать его состояние или то, каким он видит сейчас мужчину. Он просто казался «таким»…       — Какой? — переспросил тот.       — Ну… грустный, что ли? Я не знаю, как это объяснить… Просто непривычно видеть тебя таким.       — Ты просто застал меня не в лучшем состоянии, — Эпик пожал плечами, всё так же без лишних эмоций объясняя Кроссу, что за картину он сейчас наблюдает. — Я выхожу во двор каждый вечер и ночь, чтобы перевести дух. Просто думаю о своём, смотрю на небо, и оно постепенно успокаивает, — на губах появилась мягкая и почти незаметная улыбка. — Как, думаешь, я впервые тебя заметил? Сидя здесь.       Кросс вспомнил, как побывал в этом дворе впервые. Как Эпик пытался догнать его и даже получил калиткой по лицу, за что Кресту было всё ещё стыдно. Но и воспоминание навевало забаву. Сидя там, где обычно вечер проводит старший, он постарался представить зашуганного себя где-то вдалеке, который в панике пытался отпереть замок на несчастной железной двери в заборе. Сейчас это и вправду казалось чем-то смешным.       — И ты рассказываешь мне это, хотя мы знакомы только неделю? Мне кажется, это уже что-то личное.       Кросс не знал точно, но ему так казалось. Будь он на месте Эпика, постарался бы выкрутиться и избежать вопроса о своём состоянии, но собеседник же так спокойно говорил об этом.       — А ты не помнишь что я говорил тебе, когда мы только начинали знакомиться? — он говорил так, словно они с Крестиком дружили всю жизнь, а сейчас просто вспоминают какие-то давние моменты из совместных проделок. — Я подметил, что ты местами был откровенен со мной, но сказал, что это норма. «Это только в лучшую сторону. Иногда откровение перед людьми с первых слов помогает знакомству»! — он процитировал собственные слова, заулыбавшись ещё сильнее. — Вот и сейчас… Почему бы и нет? Я и так много чего тебе недоговариваю, а ты и без того чересчур любопытный.       — Ого… Тогда это всё объясняет… Я даже рад, что ты мне доверяешь.       Сейчас атмосфера между ними стояла вовсе другая — не такая, к какой привыкли оба. Ни шуток, ни смеха, ни взаимных улыбок, и даже разговоры не шли, заставляя обоих погрузиться в тишину. И если в такой обстановке Кросс чувствовал себя дискомфортно, казалось, Эпику было спокойно и хорошо как никогда.       — И… ты так толком ничего не скажешь о моём домашнем аресте? — переборов себя, а вместе с тем и тишину, Крест всё же задал вопрос.       — А что ты хочешь услышать? — то ли Эпик сейчас был слишком рассеянным, то ли на удивление хорошо играл в дурачка. Но факт оставался фактом: мужчина подавал все признаки того, что хочет услышать ответ Кросса на свой же вопрос.       — Ну… Я просто надеялся на другую реакцию от тебя. Может, ты поговорил бы с Клиффордом, и я мог бы…       — Ты сейчас предлагаешь мне решить за тебя проблему? — Эпик вернул голову в исходное положение, вопросительно, и даже возмущённо кинув взгляд на собеседника.       — Нет-нет… я просто так подумал, вдруг ты сможешь помочь… — Крест растерянно постарался оправдаться, но получилось это не так убедительно, как ему хотелось бы.       — Знаешь, Кросс, я не против помогать тебе по возможности, но тебе всё же следует решать свои собственные проблемы самому. Я думаю, ты вполне сможешь поговорить с Клиффордом. А если он будет уж слишком непреклонен, остаётся только принять наказание. Как-никак, жизнь имеет свои рамки, законы и правила, которым приходится потакать.       Кросс слушал Эпика с упоением и недоумением одновременно. Отчасти потому что такое ему говорили впервые. Хотя за последние несколько дней он и без того слышал много новых слов со стороны друга, — тот был довольно разговорчив, со своим необычным словарным запасом. Как бы то ни было, чего-чего, а среди детдомовцев никогда не поднимались подобные темы. Совсем. Никто из детей, а в особенности шайка Найтмера, даже не думали о законах и том, что нарушают что-либо, делая то или иное действие. Бесспорно, в интернате время от времени проводились тематические беседы, да и от воспитателей «Июльского Сада» можно было порой услышать что-то из той же оперы, но стоит ли вообще вспоминать, что Кросс всё время, сколько себя помнил, почти ни во что не ставил взрослых?       — Да… Выпутываться из этой чепухи только мне, это и так понятно… Просто я так надеялся, что приду к тебе сейчас, и не буду чувствовать себя настолько паршиво… Не хочется уходить и возвращаться туда — снова я буду как в тюрьме, сидеть в четырёх стенах и занимать себя непонятно чем, — Кросс обнял собственные плечи. — С тобой просто всё как-то по-другому ощущается. И мир вокруг, и проблемы сразу исчезают, и легче на сердце становится.       Парень и сам не знал что говорит. Он чувствовал на себе чужой пристальный взгляд, но голову повернуть в сторону Эпика всё не решался. Крест просто говорил то, что чувствует и что сейчас лежит на душе, ведь… «Порой быть откровенным с кем-то — это только к лучшему» — не так ли?       Эпичный же и вправду не мог оторвать от друга взгляд — настолько искренней была его речь. Мужчина понимал, на что обычно намекают подобные слова, знал он и что испытываешь, говоря такое. Но при этом эта откровенная и приятная речь так сильно впивались в душу; обволакивала собой беспокойное сердце и грела его жарким костром, заставляя пылать, ну а грудную клетку снаружи — теплеть. Только точно так же сильно это всё напрягало… Настолько, что верить в те слова с каждой секундой хотелось всё меньше и меньше. Не без причины правда…       Нет, Эпик искренне верил в то, что может быть для Кросса близким другом. С самого их знакомства пусть и прошла всего неделя, Крест продолжал приходить к нему каждый день, и было видно, что не ради математики, которую должен был подтягивать. Просто всё это заставляло переживать из-за возможной чрезмерной привязанности Кросса к нему. Он не хотел, чтобы Монохромный постоянно зависел от него и его помощи. Это было бы просто неправильно по отношению к парню. Тот всё ещё формировался и привыкал к новой семье, обстановке и людям вокруг — опора была необходима, но сейчас больше всего Эпик боялся становиться ею полностью.       — Я рад, что… тебе так спокойно рядом со мной, — Эпичный старался отвечать бережно и не подбирать лишних слов, — но я тебе уже сказал, стоит постараться решить всё самому.       Кросс опечаленно кивнул, вздыхая.       — Ты меня сейчас домой погонишь?       Эпик не спешил отвечать вопрос. Он и сам не знал, что будет лучше сделать. С одной стороны, он должен был поступить так же, как и любой другой ответственный взрослый — отправить парня домой, чтобы тот не шатался ночью по улицам. Но поможет ли? Кросс был смышлёным, просто сам порой не понимал этого и не верил в собственные силы. С другой стороны, Эпичный всё ещё мог как-то постараться помочь ему. Чувство эмпатии внутри кололо, мужчина чувствовал, как его душа вот-вот разорвётся на части, ведь когда-то на месте Кросса был он сам. Потерянный, не знающий, что делать дальше, он хотел найти самого себя в ком-то постарше. Они с Крестом были не такими уж и разными, как казалось.       В лицо обоим ударил холодящий поток ветра. По телу парнишки заметно прошлась дрожь. Он выдавил еле заметную недовольную гримасу, вжал голову в плечи, после чего сложил руки на груди, а кисти прижал к бокам, спрятав подмышками. Левая нога не переставала нервно трястись, почти бесшумно постукивая о землю. Он всё ещё ждал ответа на свой вопрос и с каждой секундой волнение накатывало всё сильнее и сильнее, ведь Эпик всё ещё молчал.       — Холодно? — игнорируя чужие слова, поинтересовался Эпичный, на что получил сдавленный кивок.       — Немного…       Неудивительно, что в таком наряде Кроссу было неуютно. На дворе осень — с каждым днём ветер всё холоднее, ночи дольше и морознее, а этот горе-смельчак без куртки, в одних носках и лёгкой кофте. Конечно ему было холодно! В прошлый раз Кросс хоть в обуви додумался сбежать.       Эпик вздохнул, начиная снимать с себя собственный фиолетовый плащ. Кросс и опомниться не успел, как его накрыли согревающим элементом одежды.       — Спасибо, — парень невольно улыбнулся, поворачивая голову в сторону Эпичного.       Старший улыбнулся ему в ответ. Теперь можно было отчётливо разглядеть свитер, прячущийся под его плащом. В нём не было ничего необычного, учитывая, что он и до этого виднелся, просто почему-то смотреть на Эпика в этой одежде казалось чем-то новым. На его руках всё ещё оставались перчатки. Не закрытые тканью промежуточные и ногтевые фаланги пальцев покраснели, как и руки самого Крестика, объятые прохладным ветром.       Парень поспешил продеть руки в рукава плаща, потому что просто лёжа на плечах грел он не так сильно, как хотелось бы. Капюшон тоже был накинут на голову.       Теперь они оба не знали, что сказать друг другу. Молчание между персонами разбавлялось лишь еле слышным пением сверчков где-то в траве. Оно, по большей части, и привлекало внимание Кросса, заставляя отвлекаться от гнетущей обстановки и неуютного молчания. Эпик же снова витал где-то в собственных мыслях, только уже не расслаблено глядя в звёздное небо, а смотря на собственные кисти, словно стараясь найти в них ответ на все мучающие его вопросы. На какие именно — Кроссу оставалось только гадать.       — Эпик…       Дежавю. Снова Кросс обращался к нему неуверенно и с осторожностью. Возможно, он опять хотел спросить Эпичного о чём-то личном.       — Что?       — А если… Что если я буду сбегать к тебе по ночам? Мы всё ещё могли бы заниматься и разговаривать… там… просто проводить время вместе… — Крест говорил тихо, при этом не переставая нервно теребить в руках край чужого плаща, куда последнюю минуту был прибит его взор.       — Тебе так важно, чтобы я занимался с тобой? — Эпик издевательски прыснул.       — Да плевать мне на эту алгебру! Я не хочу терять одного из своих единственных друзей! — Кросс не выдержал, повысив на мужчину голос. Он сжал в руках фиолетовую ткань, готовый чуть ли не порвать её со злости: Эпик не понимал. Эпик не понимал ничего из того, что сейчас чувствовал Крест. Впервые взрослый друг, на которого он равнялся, казался настолько глупым, ещё и вёл себя под стать. — Просто… я же говорил тебе! С тобой куда лучше, чем с Клиффордом и Лилит… Я хочу быть с тобой постоянно…       Кросса прервали, хотя он, казалось, ещё не закончил свою мысль.       — Прошу, перестань говорить это, — Эпик сжал руки в кулаки. Еле как, в тусклом освещении лампы над ним, можно было заметить, насколько сильно мужчина напрягся. Взгляд вроде и смотрел в пустоту, но казался до чёртиков напуганным. Нижняя губа была поджата, брови нахмурены. — Ты… ты можешь сбегать ко мне по ночам… Но только если никто не будет этого видеть.       Парень всё ещё не мог прийти в себя от того, что его, казалось, чувственную речь, чуть ли не мгновенно остановили. Но в душе он был точно так же рад тому, что Эпик согласился на его предложение. Не решаясь затевать конфликт из-за первого, он переключился на более позитивную новость.       — Спасибо… — губы вновь, уже более уверенно, расплылись в счастливой улыбке.       Он всё же сможет видеться с Эпиком. Ему нельзя, но он сможет. Может, он и вправду готов на всё, лишь бы провести с мужчиной парочку лишних часов. И на дополнительные задачки по алгебре, и на лекции со стороны новых опекунов… и на побег.       Внутри таится желание снова положить голову на чужое плечо. Так же, как и до этого прижаться, притворившись, словно тебе приснился страшный сон, лишь бы почувствовать себя в безопасности рядом с ним. Но, наверное, Крест не сможет сейчас этого сделать. Они ведь еле знакомы, с чего бы ему вообще должны приходить на ум такие мысли? Друзья вроде так делают, но всё же не такие, как они с Эпиком…       Самое главное, что они ещё увидятся.       Под тусклым светом уличного фонаря; в потоках ветра, что окутывали плечи их обоих, заставляя разве что вздрогнуть; средь тихого пения сверчков и луны со звёздами — они снова будут молчать. Молчать упорно; каждому будет что сказать, но не каждый решится на это. Не каждый из них двоих будет готов озвучить свои желания сейчас. Но даже так, они озвучат их когда-то — когда-нибудь в будущем, точно так же в полной тишине заговорит один, а второй подхватит тусклый тон, прочувствует измотанность собеседника и поддержит. Это произойдёт.       Самое главное, что они оба смогут сказать друг другу ещё по крохотному слову.       Кросс не выдерживает. Голова устало падает на чужое плечо. Он закрывает веки, чувствуя вину за собственные действия.       — Прости, что веду себя как ребёнок. Словно заставляю тебя нянчиться со мной, ещё и в проблемы свои впутываю. Всё в моём поведении неправильно! И то, что я из дома сбегаю, и то, что с тобой проводить время хочу, и даже то, что делаю сейчас — кладу голову на твоё плечо, потому что настолько устал от этого дня, что уже понятия не имею, как поступать… — груз словами вывалился из уст парня. Он устал. Он правда устал от всего, что навалилось на него за считанные дни пребывания здесь.       Эпик положил руку на его плечо, опустив голову. Как бы сильно мужчине этого не хотелось, но он не отталкивал от себя Кросса.       — Я тоже устал, братан…