Blood is the money of the soul

Никакие намеки на Порша не действовали. И это, кажется, было началом конца. Возможно, Мэй ошиблась. Возможно, Порш не тот, кто ему нужен. Сколько можно перечислять эти «возможно»? Потому что возможно всё, кроме того, что хотелось Кинну. Он уже какое-то время сидел, уставившись в одну точку. И внезапный вопрос Порша оказался для советника… слишком внезапным. — С тобой? А, документы… — Кинн сначала оживился вроде бы, а потом снова опустил голову. — Да, конечно. Порш продолжал на него смотреть, но теперь уже будто Кинн не замечал его. — Я понял. Тебя волнует что-то другое. Я сам разберусь. Тебе нужно отдохнуть, Кинн. Порш заметил, как при звуке собственного имени мужчина едва заметно встрепенулся. — Кинн… — прошептал Порш, будто проверяя. Реакция была более сдержанной. — Не знаю почему, но ты будто ждал, что я назову тебя по имени. Порш слегка коснулся его едва теплой руки. — Я могу помочь тебе? Мужчина посмотрел на руку, поднявшись взглядом по ней к лицу Порша. — Ты сочтешь меня сумасшедшим. Я ведь не должен этого говорить… — Что говорить? — Нет, это даже не сумасшествие. Ты меня возненавидишь, — мотал головой Кинн. Таким растерянным и подавленным Кинна не видел не только Порш, а вообще никто и никогда. Советник резко встал, оставаясь на очень опасном и очень небольшом расстоянии от охотника. — Я… хочу тебя, Порш… — прошептал Кинн, при этом не отрываясь смотря в глаза человека, что стоял так волнующе близко. Сначала Порш распахнул глаза и уставился на него, пытаясь осмыслить произнесенные слова. Затем он чуть качнулся в сторону, но удержал равновесие. После этого он собрался и выдохнул. Почему-то захотелось его обнять, что Порш и сделал. Прижав к себе, он просто молча гладил его по спине. Не хотелось думать и анализировать. Он видел его таким одиноким, что хотелось как-то поддержать вместо того, чтобы оттолкнуть. С мужчиной было спокойно. Порш немного расслабился и стал слегка похлопывать по пояснице в каком-то собственном такте. Это помогало сохранять равновесие и делать вид, будто он понимает его. Хотя на самом деле, Порш был слишком шокирован, чтобы даже почувствовать, как Кинн вдыхает его запах. Кинна окутало спокойствие. Внезапное и необъяснимое. И стало легче дышать. Он уже повернул голову и хотел коснуться губами сонной артерии, поддавшись импульсивному порыву. Но удержался в последний момент. Просто прижался к шее лбом. — Прости. Я действительно не должен был этого говорить, — прошептал Кинн, даже не делая попытки обнять Порша. Просто из страха напугать ещё сильнее. Мужчина просто продолжал стоять, чувствуя прикосновение тёплых ладоней к своей спине. Так почему же все-таки рядом с Поршем были так спокойно и волнительно одновременно? — Можешь обнять меня. Ты же хочешь. Порш сказал тихо и его руки притянули мужчину сильнее. Он неуверенно ответил на прикосновение. — Я не буду спрашивать, что у тебя с женой или говорить что-то еще. Если захочешь сказать или сделать что-то, я разрешаю тебя попробовать. У тебя есть пять минут с момента, как мы окажемся в месте, где нам не помешают. Просто не будь эгоистичным и постарайся понять, что я хочу помочь и мне тоже сейчас не ясно, как себя вести с тобой. Я не могу оттолкнуть, потому что ты человечен и раним, но не могу позволить делать со мной все что угодно, только потому что это твоя нужда. Если есть в тебе эта золотая середина — я готов воспринять это без анализа. — Поверь, если бы это была просто нужда, я бы нашёл способ её удовлетворить, а потом плюнуть и забыть. А я не знаю, как это ещё назвать, — прошептал Кинн. — Я сказал, конечно, прямо. Но это не совсем верно. Я не знаю, как объяснить словами. Это не банальное удовлетворение потребности. Советник вздохнул. — Но я не собираюсь делать ничего против твоей воли, Порш. Ты в любой момент можешь просто остановить меня. Не обещаю, что смогу прям мгновенно выполнить, но я постараюсь… Через несколько минут за ними уже была закрыта дверь. Маленькая комната с минимумом мебели. Узкая кровать и стул. — Если всего пять минут… то я… Кинн встал вплотную к Поршу и посмотрел в глаза. Наклонив чуть на бок голову, он поцеловал прямо в губы, а руки вновь незаметно обвились вокруг талии… Порш распахнул глаза и нервно вздрогнул. Кинн успокаивающе погладил по пояснице и стало очень комфортно от его прикосновения. Сначала он просто не реагировал на поцелуй, позволяя чужому языку захватывать рот, затем немного расслабился и начал неуверенно отвечать. Кинн поглаживал спину, и партнер начал подстраиваться под его дыхание, окончательно отлетая. Затем инстинктивно начал захватывать тело, гладя широкими ладонями и в один момент властно прижимая. По коже Порша прошел будто электрический разряд и вот теперь его отбросило воспоминаниями на те мягкие подушки в пыльном доме. Тогда он прекратил поцелуй и оттолкнул его, поспешно вытирая рот. «Не может быть… просто не может. Если да… то…черт». Уйма мыслей проносилась в голове и осознание начало накрывать. Как бы он не игнорировал происходящее и показывал свое участие, согласившись на поцелуй, он замер и перестал дышать. Неизвестно от чего он был в большем шоке: от поцелуя как такового или от понимания, что тело не может врать. Он помнил эти прикосновения, и кто их на нем оставил. Вся его суть охотника буквально кричала, что все очевидно, перечисляя огромное количество косвенных признаков. Эмоции выбивали из равновесия и внутри просто трясло. Кинн устало опустился на кровать, прислоняясь спиной к стене и глядя в потолок. — Я же сказал, что ты меня возненавидишь. Какая странная вещь — факты, господин охотник. Я не хотел, чтобы всё так складывалось. И мог тебя убить… в любую нашу встречу. Но стоило мне почувствовать твой запах ещё тогда, когда ты заснул на том месте, где нашли одну из жертв… Во мне будто что-то переключили. Не мог думать ни о чем, кроме как коснуться тебя. И, поверь, сам был этому не рад. Это слишком больно — видеть тебя, чувствовать запах. И даже руки не коснуться. Я пытался бороться. Грубо отвечать, смеяться над твоими словами, даже издеваться порой. Но мне становилось только хуже от этого. И вдруг я вижу тебя в образе уличного музыканта. Это было самой провальной идеей, которая рождалась у меня в голове. Кстати, я должен тебе деньги, что обещал. По сути, всё, что я хотел… А хотел я тебя самого, без оглядки на жизненные позиции, на звания и прочие заслуги. Так вот, всё, что я хотел — это ты сам. Пусть и на пару часов, но ты был только моим. С каждым новым прикосновением хотелось ещё. Не останавливаться. С каким наслаждением я внимал каждому твоему стону. Как мне нравилась твоё тело, дрожащее от подкатывающего наслаждения… Я помню каждый след, что оставил на твоей коже, поцелуй ли это был, укус или засос. Если бы ты воспротивится тогда, оттолкнул… снял с глаз повязку… Ничего бы не было. Но ты выбрал подчинение. И я не смог устоять, — Кинн посмотрел на охотника, наконец перестав разглядывать потолок. — Но теперь я прошу лишь о смерти, Порш. Убей меня. Потому что я слишком устал за то время, что ты рядом. Устал от борьбы с самим собой. Видимо, ты мой предел. Позаботься о Короле и о Мэй. Это мое последнее желание. Сделай это быстро, — шёпотом добавил мужчина. — Я не буду сопротивляться. Кинн не двигался. Лишь молчаливый взгляд, обращённый к Поршу, продолжал просить о смерти. — Нет, — коротко ответил мужчина. Он сел рядом и смотрел в одну точку. — Я не понимаю, что со мной, но убить тебя не могу. А раз так — я бесполезен здесь по своей сути. Но я не буду больше тебя мучить. У тебя есть все, чтоб продолжать жить как прежде. Я пришел ни с чем и уйду так же без всего. Моя миссия окончена, хоть я и не победил, потому что больше мне это не нужно. Считай это переоценкой ценностей и признания собственной несостоятельности. Порш встал рядом. Провел кончиками пальцев по лицу Кинна, будто собирая печали. — Я должен ненавидеть тебя за то, что ты со мной сделал, но не могу. Поэтому, раз мне все же с тобой понравилось, хоть это и странно… Сломай меня окончательно. Порш отклонил мужчину назад и сам, расставив ноги, сел к нему на колени. Обнимая за шею, Порш слегка коснулся губами. «А после этого — не важно, что будет со мной». — На этот краткий миг, моя жизнь снова принадлежит тебе. Можешь использовать ее как хочешь, — Порш прошептал это в губы и медленно поцеловал. Кинн сглотнул, растворяясь в поцелуе. Чееееерт… Он абсолютно не мог сейчас сопротивляться. Надо бы встать и уйти. «Надо бы», — шептал голос разума. «Останься, он же признал тебя», — куда громче кричало сердце или что там может так кричать внутри и таять от прикосновения губ Порша… И тело побеждает, отключая проигравший разум. Даже если только сегодня, только сейчас… Порш снова лишь его. Весь. Ладони Кинна скользнули по спине охотника, а потом перебрались на грудь, расстёгивая рубашку. Советник прервал поцелуй, чтобы полностью стянуть с Порша рубашку и посмотреть на это прекрасное тело. Следы, оставленные им, ещё очень заметны. Какие-то уже стали желтеть, какие-то все ещё оставались темными. Кинн провел ладонями по груди и прессу Порша, и тот на мгновение выгибается, отстраняясь, а потом сам же сильнее прижимается к мужчине. Кинн снова, как и в прошлый раз, долго целует и ласкает тело охотника, иногда оставляя новые следы, прямо поверх прежних. Сменив позу, бережно укладывает Порша спиной на кровать, заглядывает в глаза. — Не обещаю, что этот миг будет кратким… — прошептал советник Поршу перед тем, как снова накрыть его губы своими. — Но ты по-прежнему можешь меня остановить. В любой момент. Губами Кинн перемешается к шее, полной грудью вдыхая будоражащий все мысли и чувства запах. В это время руки скользят к штанам охотника, расстёгивая их и спуская сразу вместе с бельём. Умелые пальцы ложатся на горячую плоть, снова заставляя Порша забыть обо всём, кроме этих прикосновений. Тихий стон и рваное дыхание становятся спутниками Порша в этой бешеной борьбе тела и разума. Он отвечал. Сам не понимая как, просто отдавал себя в сильные руки, которые точно знали, что делать. В ответ он прижал ладонь к промежности и мягко ласкал. Кинн застонал в губы и стал мягче в прикосновениях. Переполненный нежностью, он будто просил о большем. Порш поменял положение и сел сверху, заставляя Кинна принять полу сидячее положение и при любой попытке активности падать обратно на кровать. Порш не позволял больше ничего, кроме поглаживаний руками. Кинн заинтересованно смотрел, стараясь понять, что хочет партнер, а тот, похоже, решил поиграть в свою игру, начиная немного ерзать на нем. — Можно? — уточняет Кинн, чуть сжимая бедро. — Сейчас любой ответ «да». Хоть я и не знаю о чем именно вопрос. Будь таким же уверенным, каким ты был в первый раз. Порш в следующую секунду оказался спиной на кровати, потому что его перевернули, и почувствовал, как напряжение росло между ними. — Мое воплощение сумасшествия, — прошептал Кинн, тяжело дыша у самого уха. — Но как же ты прекрасен… Он начинает медленно спускаться с поцелуями вниз, все ещё не веря, что сейчас это происходит по взаимному согласию. Дойдя до низа живота, мужчина на мгновение поднимает голову, а в следующую секунду Порш уже стоит на коленях, спиной к советнику, с широко расставленными ногами и прижавшись лбом к матрасу. Язык Кинна путешествует по спине Порша, доходит до поясницы. Мужчина несколько раз кусает ягодицы. — Расслабься… Ладони ложатся на ягодицы, сжимая и чуть раздвигая их. Влажный язык проходит по нежной коже между ними и останавливается на мгновение. Но лишь затем, чтобы в следующую секунду протолкнуться внутрь, вызывая стон Порша. И попытку отстраниться. Но Кинн крепко держит, продолжая ласкать до тех пор, пока Порш не расслабляется окончательно, отдаваясь новому наслаждению. -Мм. Мх. Ммм. — Порш стонет и чувствует, как плоть дёргается, и ему хочется, чтобы к ней прикоснулись. Он молча тянет руку вниз, опираясь на другую, но вместо этого рука теперь находится за спиной, прижатой к пояснице. Порш шипит, но вместо этого получает легкий шлепок, что отвлекает своей неожиданностью. Вскоре руку отпускают, и Порш снова опирается на обе руки и чувствует поцелуи, поднимающиеся от поясницы по спине, к плечам. Кинн дышит ему в шею и ничего не остается, кроме как зажмуриться. — Я хочу показать тебе другую сторону наслаждения. Ту, что ты не знаешь. Обещаю быть нежным. Просто доверься мне сейчас. С трудом оторвавшись от Порша, Кинн раздевается сам и прижимается сзади, пока только имитируя движения. Но Порш и так чувствует куда больше в данный момент. И хочет тоже больше. — Кииииннн, — он тихо в стоне произносит имя. И от одного этого советник уже получает оргазм. Пока мысленный. Мужчина проводит ладонями по бокам Порша, заставляя его снова вздрогнуть. Чувства действительно обострены и даже не до предела, а куда больше. Ведь каждое прикосновение бросает в дрожь от предвкушения и мысли, что если сейчас так хорошо, то что будет дальше? Кинн медленно начинает входить, кусая собственные губы и одновременно наслаждаясь прекрасным видом на спину Порша. Следующим действием Порш ощущает прикосновение пальцев к плоти. Они нежно поглаживают, отвлекая от дискомфорта сзади. Порш начинает отвлекаться на движение руки, но при этом в один момент чувствует Кинна внутри себя до упора. — Ах. Ммм. Боольно. Ммм… — шепчет Порш, но начинает задыхаться, когда тот начинает двигаться. И теперь к боли примешивается удовольствие, расслабляя его тело. Кинн шепчет какие-то одобряющие слова, проводя ладонью по спине, где на лопатке красуется феникс. Именно так Порш сейчас и ощущает. Он умирает и возрождается одновременно. Кинн останавливается, поднимает Порша, ставя на колени и заставив опираться телом на него. Порш запрокидывает голову и кладет ее на плечо мужчины. Ладони Кинна вырисовывают узоры на его груди, а пальцы терзают соски, заставляя стонать еще больше. Губы и язык снова ласкают шею. И это полностью отключает Порша от реальности, оставляя только бесконечные волны удовольствия. Кинн не торопится, все делая медленно и плавно, наслаждаясь процессом. — Это ещё восхитительнее, чем я представлял, — шепчет он, губами лаская ухо Порша. — Мой, наконец-то ты мой… Все это бормотание не контролируется, потому что контроль ушёл на то, чтобы даже случайно не сделать Поршу больно неосторожным движением. Ведь даже если они вот так вместе только сегодня… Хочется, чтобы у охотника остались лишь приятные воспоминания. Кинн спускает одну руку по животу Порша вниз, сжимает плоть и повторяет всё то, что уже делал в дом доме. Порш то ли кричит, то ли стонет. То ли всё сразу. Но уже сам двигается, заведя руки назад и сжимая бедра Кинна. — Сильнее. Еще. Ах. Ммм… — Порш жмурится и просит снова, пока движения не становятся более жесткими и интенсивными. Кинн сжимает его плоть, что подходит к оргазму, и чувствует, как он приходит к финишу, Порш сжимает его внутри, провоцируя сильный оргазм. Кинн пытается отдышаться и делает еще пару движений, затем выходит и видит результаты своих трудов. Оба липкие и уставшие ложатся рядом, и Кинн молча кладет голову Порша себе на грудь. — Знаешь, чего я не смогу сделать? — тихо спрашивает Кинн, когда вспоминает, как это — говорить и дышать. — Отпустить. Ни на миг. Секунда без тебя подобна смерти. Посчитай сам, сколько раз мне пришлось умереть за это время… Ты ведь останешься со мной, Порш?.. — Не могу. Я позволил себе расслабиться, но только раз. Я теперь не знаю, кто я и чем буду заниматься. А ты хочешь от меня какого-то большего решения, чем я способен принять сейчас. Я буду жалеть, если после этого не пересоберу себя заново. Ты тот, кто ты есть. А я — совсем другой. Пока мне нужно уйти, чтобы все понять, что со мной происходит. Порш начал вставать и искать одежду. — Спасибо за все. Не думай, что я не благодарен. В тебе просто средоточие магнетизма. Он подчиняет тело, но не разум. Ему нужны ответы, которых во мне пока нет. Поэтому пока придется меня отпустить. В мгновение ока Кинн оказывается за спиной Порша и обнимает его. — Знаешь, что мне сказала Мэй? Что нужно хотя бы раз слушать своё сердце. Тебе же было хорошо, так зачем уходишь? Я не говорю о сексе, хотя это было умопомрачительно как приятно. Я говорю остаться со мной. Это другое. Сегодня ты сам согласился. Но я обещаю не давить. И ждать. Только раз ты оставляешь мне жизнь, не оставляй меня сам, прошу… Кинн не позволил Поршу ни отстраниться, ни повернуться. Он так и остался стоять за его спиной, обнимая, держа одну ладонь около бешено колотящегося сердца Порша, а вторую — на талии. Губами он прижался к плечу охотника и прикрыл глаза. Вроде вот только он был согласен его отпустить… А теперь не может. И не хочет. И сегодня не он сломал Порша, а Порш сломал его, позволив случиться близости. Кинн обречённо выдыхает и в воздухе повисает почти физически ощутимая тоска. Та, о которой говорилось в записке. Ведь если сначала Порш думал, что тосковать должен он, то сейчас становится понятно, что слова о тоске были о Кинне. Он тоскует без Порша. И это настоящее чувство. — Порш…. Прежде чем уйдёшь… Поговори с Мэй. Обстоятельно. Она знает. Я ей не говорил, но уверен, что она уже всё знает. И если мои ответы тебе не подходят, то, может, подойдут её. И не волнуйся. Наш с ней брак только на бумаге. И, по сути, с самого начала только из-за тебя. — Из-за меня? Звучит странно. Я поговорю, хорошо. Но решение не изменю, пока не пойму, как быть дальше. Порш снял с себя его руки и, окончательно одевшись, вышел из помещения, не оглядываясь. Чтобы не передумать. Спустя несколько часов он встретился с Мэй в беседке. Уважительно поклонился и ждал объяснений. Девушка сжимала руки и было видно, что она волнуется. — У нас с Кинном договорённость. Я не знаю, как это объяснить правильно. У нас изначально и не было никакой любви. Я знаю о нем всё с самого начала. Видимо, я единственная в его окружении, от кого он ничего не скрывает. Мэй ходила в беседке из стороны в сторону. — Так повелось с самого начала. Он умеет очаровывать, умеет находить подход. Но едва я увидела, как он смотрит на вас, Кхун Порш, мне стали более понятны его терзания за последнее время. Он крайне одинок в этом мире, у него не было ни разу серьезных чувствую к кому-то. Я для Кинна как младшая сестрёнка. Но выбрал он вас. Я, честно сказать, отговаривала его от признания. Нужно было всё преподносить дозировано. А ваш отец? Как он отреагирует на то, что вы снова покинете его? — Мой… кто? — недоумевая, спросил Порш. — Я думала, Кинн начнёт с этого. Но, видно, он решил начать с другого. Вы думаете, король позволяет вам быть так близко к себе только за мастерство ведения боя и ловкость? Порш, вы его сын. Вот откуда у Кинна стремление уехать, когда на троне будет новый король. Он решил больше не участвовать в политике. Совсем. За более чем пятьсот лет… Ваше правление должно стать первым… Без бессмертного советника рядом. Страна нуждается в переменах. Страна нуждается в мудром правителе. Но Кинн твёрдо решил уйти. И если он просил даже вас остаться сейчас с ним, поверьте, на это остаётся не так много времени. Я знаю, куда он хочет уйти. И от этого мне ещё больнее. На глазах Мэй выступили слезы, когда она посмотрела на Порша. Слезинки скатывались по щекам, но она будто их не замечала. — В ваших силах подарить ему несколько месяцев счастья рядом с тем, кем он дорожит. Я умоляю вас, Порш… Мэй опустилась на колени и отказалась подниматься. — Вы скоро станете свободны. От него в том числе. Сможете жить, как захотите. И с кем захотите. Но не бросайте его сейчас. Не сокращайте и без того малое время, что ему осталось. Я отвечу на любые ваши вопросы. Я всегда помогу и поддержу. Но и вы в свою очередь… Помогите ему понять… Что эти полторы тысячи лет одиночества были прожиты не зря… — Все, что я понял — мою жизнь и выбор вы забрали окончательно. Я останусь во дворце и буду работать как прежде. Ничего из предложенного мне не нужно. Мой долг служить другим, чем я и продолжу заниматься. Я сделаю, что от меня просят, но не нужно лезть ко мне в душу. Живите спокойно. Все вы. Я дам то, что вы хотите. Порш вышел и вернулся к себе в комнату. Слишком много событий свалились на него прямо с неба. Чувство угнетённости и непомерного давления продолжали превалировать над всем.