Blood is the money of the soul

Порш проснулся и ему стало неприятно от того, что он остался один. В какой-то момент показалось, что начало знобить. Это было странно. Сейчас ему вся температура была одинаковой, так откуда озноб? Это страх? Или что-то иное? Он отправился к воде, и увидел Кинна. Тот быстро подплыл, переживая, за его состояние. — Я на берегу посижу, просто буду смотреть, как ты плаваешь. Все нормально. Уже через пару часов они двинулись в путь. Спустя полдня были уже на месте, рядом с монастырем. К ним вышел настоятель и они выказали желание задержаться там на пару дней. — Как раз успеем найти того, кто нам нужен. Кинн проверил — все необходимо было у него с собой. Им предоставили место, где разместиться и вскоре Кинн отправился на поиски человека, который мог бы раскрыть им секрет, который так волновал вампира. Найти нужного человека, имея в кармане лишь письмо, перстень и смутные отрывки воспоминания, оказалось делом довольно сложным. Ведь даже настоятель монастыря не знал, о ком могла идти речь. Кинн уже хотел идти обратно в комнату, когда хриплый старческий голос где-то сбоку прошептал. — Ночью… в полночь… в старой части сада. Приходи с ним. — С кем? — оглянулся Кинн, но рядом никого не было. — С тем, ради кого решился покинуть дворец… — раздалось с другой стороны и чуть сзади. У одного из монахов он узнал, где находилась та часть сада и осмотрел всё, пока было светло. Но ничего подозрительно там не было. Только кустарники, трава и лавочки вдоль дорожки. Кинн вернулся к Поршу и всё рассказал. — Надо, значит пойдем. Порш задумчиво посмотрел на Кинна. Он был слишком напряжен. — Может тебе отдохнуть пока? Я могу о себе позаботиться. Кинн взял его за руку и притянул к себе. — Будь рядом. Я не знаю кто это был и каковы намерения. Не смотря на большую силу, Кинн почти всегда делал какие-либо движения в сторону Порша довольно нежно. — Мм… ладно. Тогда пошли прогуляемся. Тихая и ухоженная природа на территории храма и дикая за ее пределами. Зайдя в небольшой лесок, Порш увидел поляну и побежал туда, где росло много цветов. Он лег, раскирув руки в этом буйстве приятных запахов, Кинн лег рядом, уткнувшись в шею. — Ты прекрасен. Мне нравится твоя подвижность, она заразительна. Кинн нежно целовал его, обнимая за талию и закинув ногу на бедро. — Ммм. Кинн. — Порш вытянулся и обнял за шею, — А если кто увидит? — Значит пожалеет об этом. Отдыхай. Они долго разговаривали. Порш чувствовал себя хорошо. Есть совсем не хотелось, что было странно. Но он не замечал времени. В полночь они оказались вдвоём в старой части сада. Они сели на одной из лавочек, Кинн все время оглядывался по сторонам. И все равно не заметил, как рядом с ним появилась тень. — Зачем так упорно меня искали, молодые люди? — Я не уверен, что искал именно вас, — Кинн незаметно сжал руку Порша и выдвинулся чуть вперёд, одновременно поворачиваясь лицом к незнакомцу. «Защитить любой ценой» — подумал Кинн. — Но настолько любишь его, что готов прямо сейчас умереть… — незнакомец был в накидке с большим капюшоном и лицо показывать не торопился. Кинн сглотнул. Он же ещё ничего не рассказал, а незнакомец, кажется, знает всё… — Это вас не касается, — прошептал Кинн, за своей спиной сильнее сжимая руку Порша. — А что же тогда касается меня, если не то, что вы пришли сюда издалека ради ответов на вопросы? Кинн решил, что тянуть время бессмысленно и свободной рукой достал из кармана брюк сложенный конверт. — Я искал того, кто написал это… Незнакомец протянул руку и не касаясь Кинна взял письмо, медленно открыл. — Почему Арман вспомнил обо мне спустя столько времени? И почему не пришёл сам? — Он не сможет прийти. Никогда. — Значит, вот каким ты стал, Кинн… Но этого стоило ожидать… В своё время Мальи просто очаровала твоего отца. Он думать ни о чем не мог, буквально сходил с ума. Каждую минуту быть только с ней, заботиться, оберегать, любить… Как он сам говорил, её чистый запах буквально пьянил, заставляя забывать обо всем. Когда же он попробовал её кровь, то словно… — Словно половину жизни отдал лишь за то, чтобы любимый человек оставался рядом… — закончил Кинн. Ему были так знакомы все эти чувства. Болью и тревогой внутри отзывалось каждое из произнесённых незнакомцем слов. — Да. Сын оказался весь в отца… — усмехнулся голос из-под капюшона. — Я помогу завершить обращение. Но только если ты, Кинн, действительно готов отдать жизнь за того, кого так любишь… Равноценный обмен — молодой человек будет жить вечно. Но без тебя. Или, возможно, когда-нибудь дождётся твоего перерождения… Что скажешь? Даю вам сутки на раздумье. Завтра встречаемся здесь. Я отвечу на любые вопросы. Но только в случае согласия Кинна. Фигура в темной накидке исчезла так же неожиданно, как и появилась. Но письмо и кольцо остались на лавочке. Кинн убрал их в карман и только потом повернулся к парню. Порш взял его за руку и потащил в помещение, которое им предоставили. — Порш, Порш. Ты чего? Мужчина был очень зол. Только в комнате он отпустил его руку. Порш стал собирать вещи, грубо засовывая все в сумку. — Порш, остановись! Кинн остановил его за плечи, заставляя посмотреть в глаза. — Вещи бери и поехали, — Он смотрел мрачно. — Порш, остановись, давай подумаем. — Что подумаем? Я все решил. Никаких жертв. Поедем домой. Будешь меня учить владеть собой. Будем жить так. — Но можно же… — Что? Что можно? Остаться без тебя? И какой тогда смысл был? Остаться с женой, управлять государством и делать все, чего я изначально не хотел? Хотел жить своей жизнью вместе с тобой. А не это все. Смирился, что это вынужденная мера, что нужно подождать немного и будем жить вместе, но если так, то просто оставим все как есть… Я не откажусь от тебя. И тебе не позволю. Кинн порывисто обнял парня, блокируя любое сопротивление. — Порш, послушай… Успокойся. Мне тоже страшно. Но контроль — это не всё… Я правда не знаю, что с тобой. И не знаю, где искать ответы. Возможно, это единственный шанс… узнать правду. Больше всего я хочу всегда оставаться с тобой. Прошу, Порш… Мне, возможно, сейчас больнее даже… Кинн уткнулся носом в шею парня, действительно не предполагая, чем обернётся завтрашняя ночь. Он боялся лишь одного — потерять парня. А то, что с ним происходило — все было слишком необычно. Это нельзя назвать полным обращением. И в то же время Порш уже не человек. — Если ответов не появится, ты не сможешь вернуться во дворец. Я не смогу контролировать тебя двадцать четыре часа в сутки… — шептал Кинн, не отпуская от себя парня. — Я очень сильно люблю тебя, Порш. Всегда буду любить лишь тебя… Кинн ещё что-то бормотал, пока Порш пытался вырваться из объятий мужчины, но тот не пускал. Парень выдохся и без сил опустил руки и прижался лбом к плечу любимого. Рубашка Кинна быстро стала мокрой. Парень беззвучно плакал. — Порш, прошу тебя… У нас есть ещё сутки. Позволь это время провести рядом с тобой. Пожалуйста… — Значит я не вернусь во дворец и буду сейчас жить с тобой. Отправишь письмо, что я умер от болезни. У нас есть не сутки, а вся моя жизнь. Порш обнял его и поцеловал в щеку, приняв решение. Кинн отвел его в лес и они сели под раскидистым деревом. Порш положил голову на его плечо. — Кинн, я устал сегодня. Давай просто тихо посидим. Порш сел к нему на колени, уткнулся в шею, вдыхая запах. Думать ни о чем не хотелось. Запах успокаивал. — Я запрещаю соглашаться. Не могу без тебя спать и расслабляться. Поэтому уедем утром. Почему же так часто теперь хотелось плакать? Кинн, закрыв глаза, обнимал Порша и медленно гладил по спине. Его любимый котёнок. Как же больно внутри, хотя там нечему болеть. Они сидели несколько часов вообще не шевелясь, просто давая друг другу возможность почувствовать тепло и поддержку. Иногда целовались. Но все поцелуи несли в себе долю горечи и страха. И потому Кинн перешёл к главному успокоительному средству. Сейчас как никогда хотелось перестать думать о чем-либо. Поэтому он медленно стянул с плеча Порша рубашку, целуя нежную кожу. — Кинн, я не в настроении… — Просто поддайся мне, прошу… отставь все мысли, ни о чем не думай. Есть только здесь и сейчас. Только ты и я… Через несколько часов, буквально оставшись без сил после долгой ласки, Порш уснул, обнимая Кинна. — Прости, ты узнаешь об этом позже… Но прости… — прошептал Кинн, погружая Порша в ещё более глубокий сон. Сам мужчина не пошевелился, пока время не приблизилось к полуночи. Он поправил одежду на парне, поднял его, все ещё крепко спящего, на руки и отправился к месту встречи. — Кинн, ты пунктуален… Как и твой отец. Но раз ты пришёл… А с ним что? Кинн молча сел на ближайшую лавку, устраивая спящего парня на своих коленях и продолжая обнимать, покачиваясь… — Просто спит. — То есть он против, но ты все решил? Понимаешь, на что обрекаешь того, кого так любишь? — Жить в постоянном страхе куда хуже… — Я ценю твою искренность. Ценю, что ты можешь пойти на всё ради любви. Но хочу предложить кое-что другое. В силу возраста и чистоты крови мне доступно не только обращение. А ещё мы всё же дальние родственники. По линии твоей матери. Я звал её сестрой… Хотя нас разделяло несколько десятков… сотен лет… Или пара тысяч лет… — рассуждал незнакомец, что-то припоминая и подсчитывая. — Моё предложение… Он его тоже должен услышать. Незаметное движение рукой и слабое воздействие на Порша разбудили его. — Что? Где мы? Кинн?! Какого черта!!! — парень понял, что уже ночь и они в том же саду, где были прошлой ночью. — Успокойтесь, молодой человек. И выслушайте. Вместо того, чтобы забирать жизнь Кинна и давать вам бессмертие… Я могу уравнять вас. Очищу кровь обоих. И станете… почти обычными людьми. Проживете только лет… Ну, примерно триста. Может больше. Зато вместе. И почти не состаритесь. Решайте прямо сейчас. И вам не нужны будут никакие ответы. И не нужна будет кровь. Сможете наслаждаться обычной едой и прочими прелестями обычной человеческой жизни. Жду ваш ответ, мальчики… — Это звучит подозрительно. И кем же мы будем тогда? Порш недоверчиво посмотрел на говорящего. — И почему мы должны вам верить? Может вы просто нас убьете. Какая у вас выгода? Кинн обнял его за талию и прижал к себе. — Тише, успокойся, Порш. Мы согласны. Какие условия? Что от нас требуется? — По сути… просто людьми, но проживете дольше и не будете так стареть. Вот и всё. Незнакомец в накидке усмехнулся. — Что мне даст ваша смерть? Два трупа и лишние заботы, как скрывать следы? Вас видел весь монастырь. Я не ищу лишних проблем. Послышался легкий вздох. — Твой молодой человек мне не доверяет, Кинн. Поэтому его кровь придётся пить тебе… Почти всю. Потом настанет твоя очередь. Я дам вам буквально по капле своей крови. При нужном воздействии она закипит в ваших венах, лишая вас почти всех вампирских способностей. Но, Кинн, у тебя эти способности с рождения, поэтому они лишь ослабнут. У твоего друга они исчезнут почти полностью, потому что он их приобрёл. Эта и будет ваша плата. А, ну ещё вам придётся здесь задержаться… На неделю примерно. Чтобы восстановиться. Дорога до дома долгая. Силы вам понадобятся. Монахи присмотрят за вами, выхаживать тех, кто оказывается на пороге смерти, они умеют… Кинн коснулся подбородка Порша и заставил посмотреть на себя. — Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Три тысячи или триста лет. Мне всё равно. Лишь бы с тобой… Ты мне веришь, Порш? Веришь? Кинн гладил парня по щеке и смотрел в глаза. — Прошу, Порш… Я хочу остаться с тобой. И если такова цена этого, я готов. Просто скажи… — голос мужчины перешёл на шёпот, и он склонился к самому уху парня, потом губы мягко коснулись кожи чуть ниже, а языком Кинн провёл по сонной артерии, которая пульсировала всё сильнее. — Я жду твоего решения, любимый… — Моя жизнь принадлежит тебе. Я доверяю и хочу быть с тобой, — тихо сказал Порш, открывая шею. Кинн медленно прокусил кожу и смотрел как постепенно парень бледнеет и теряет сознание, пока его глаза не закрылись, а тело не ослабело. — Достаточно. Положи его на скамью. Мужчина в закрытых одеждах склонился над Поршем и, раскрыв запястье, порезал его длинным ногтем. Кинн приоткрыл рот молодого человека, чтобы ему досталось несколько капель крови. — Твоя очередь. Садись. Кинн устроился на другой лавочке, и мужчина освободил его от крови, дав немного своей. Монахи отнесли их в дальнюю комнату, куда не попадал солнечный свет, потому что не было окон. Больше трёх суток от мужчин не отходили шесть монахов. И там горело много свечей и ещё были благовония и масла. Кинна и Порша полностью раздели, уложили на некое подобие матрасов и каждый час обтирали тканью, смоченной в отваре, чтобы остудить горячую кожу. Кровь действительно кипела, тело излечивало само себя. Порша, даже не приходящего в сознание, вырвало дважды. Но парень очнулся к утру четвёртого дня. Тело Кинна стало немного прохладнее, но в сознание он не приходил. У Порша только и хватило сил, что протянуть руку и переплести их пальцы. Кинн не пошевелился. — Что с ним? — хрипло спросил парень, но монахи молчали и вовсе покинули комнату, когда туда вошла фигура в белой накидке. Ночью он появлялся во всем чёрном…. Один из монахов вернулся и накрыл парня простыней, вторую положив рядом с Кинном. — Что с ним? — повторил Порш. Вошедший откинул капюшон. На вид он был едва ли не моложе самого Порша. Волнистые волосы чуть касались плеч. Светлая, но не бледная кожа. Его взгляд был обращён к Кинну, но даже так, в профиль, Порш не мог не признать, что за этим красивым лицом скрыта большая сила, древняя, как весь мир. Если не древнее. Тот, кто там и не назвался, но согласился им помочь, подошел к Кинну и опустился на колени. Осмотрел очень внимательно. Проверил пульс. Кивнул, поджав губы. Приложил ладонь ко лбу мужчины и прикрыл глаза. Нахмурился… И только потом повернулся к Поршу. — Ваш возлюбленный будет жить. Но сам процесс для него проходит сложнее, чем для вас. Вам придётся возвращаться без него. Дня через четыре вы встанете на ноги, а он… Будем надеяться, что он очнётся. Пока я не вижу никаких отклонений, но он погружён в свои воспоминания, проживая жизнь во сне заново, с самого начала… На это нужно время. Если выдернуть его из воспоминаний, велик риск, что он не вспомнит последнее время… — Какой промежуток времени? — тихо спросил Порш. — На этот вопрос даже у меня нет ответа. Может, несколько часов. А, может, несколько десятков лет… Поэтому я говорю, что вам придётся возвращаться одному. Я не знаю, когда он очнётся. Но монахи позаботятся о нем… И я тоже. Незнакомец смотрел на Порша, не отводя взгляда. Потом вновь повернулся к Кинну, накрыл его простыней и встал. — Желаю скорейшего выздоровления… — едва кивнув, мужчина в белой накидке уже отвернулся к двери. — Я останусь. В конце концов из-за него здесь. С ним и уйду. Если что — буду работать, помогать в храме, пока он не придет в норму. Он мне очень важен. Я не оставлю его одного. Мужчина кивнул, рассчитывая что-то в голове. — Хорошо. Останешься. Как выздоровеешь, мы обсудим твою занятость здесь. Порш приходил в себя в течении нескольких дней и скоро стал нормально есть и пить, не испытывая отвращения. В момент, когда он был готов к работе, мужчина вернулся и объяснил ему что нужно делать. Его отправили убирать территорию. Полностью обеты он не мог соблюдать, поэтому ему нужно было заниматься уборкой территории монастыря и помогать с тяжелым трудом. Порш был согласен. Он спокойно работал так в течении пары недель, пока однажды его не позвали к Кинну. Мужчина в белом, так за всё время и не назвавший своего имени, остановил его перед комнатой. — Умойся и приведи себя в порядок. Сегодня дежуришь возле него ты. Более чем вероятно, что он придёт в себя. Думаю, желаннее всего для него станет лицо того, ради кого он пошёл на всё это… Монахи тебе объяснят, что нужно делать в первые несколько часов. Коснувшись плеча парня, мужчина ушёл так быстро, будто вообще просто растворился в воздухе. Порша отвели в купальню, потом дали чистую одежду. — Его нужно будет обтереть. Помочь одеться. Дать бульон. И просто быть рядом. Помогать двигаться. Все же больше двух недель он был без сознания. Но очнётся он скорее всего лишь к ночи, сможете ли продержаться весь день, не знаю… И ночь тяжелой будет. Не знаю зачем господин вас оставляет сейчас с больным… — сказал пожилой монах, раскладывая всё необходимое на возвышении, похожем на полку в стене. Потом он поклонился и оставил Порша наедине с Кинном. Тот стал будто ещё бледнее, похудел… но дышал. Порш сел рядом и взял мужчину за руку. Кинн открыл глаза и увидел Порша, который гладил его по щеке. — Как ты? Ты помнишь меня? Что-то болит? Тебе страшно? — взволнованно говорил Порш, пытаясь понять что с ним. Кинн озирался по сторонам и пытался понять происходящее. Он молчал, но по взгляду узнавал его. Это немного успокоило. Порш взял отвар и смочил тряпочку, стал вытирать его. Казалось, что эта прохладная вода возвращала ему жизненные силы. Цвет кожи становился более здоровым. После он принес ему поесть и накинул на него легкий плед. Со временем Порш решился дать ему руки, чтобы быть опорой в прямом смысле, давая возможность подняться. Он сделал несколько неуверенных шагов и чуть не упал, если бы Порш не удержал. — Я рядом. Я с тобой, Кинн. — Чувствую себя абсолютно беспомощным. Будто все предыдущие года прожил за одну ночь и это сейчас давит на меня… — пробормотал Кинн, когда парень помог ему сесть, облокачиваясь спиной о стену. — Холодно… Но твоя рука тёплая… Это так непривычно. И приятно. Кажется, придётся учиться жить заново. Но ты ведь мне поможешь?.. Но кое-что осталось неизменным. Улыбка Кинна. И взгляд, наполненный теплотой и любовью. Он облизнулся. — Можешь дать мне попить? В горле всё пересохло. — Ну да, ты же столько времени провёл без сознания… — Не в этом дело. Точнее, не только в этом, — прошептал Кинн, опуская взгляд к переплетению их пальцев. Порш другой рукой протянул деревянный стаканчик с водой. — А в чем? — Кажется, я впервые волнуюсь… как человек. Едва сдерживаю дрожь в теле. Сердце готово выпрыгнуть из груди, — он прижал ладонь Порша к своей груди. — Чувствуешь? Парень улыбнулся и кивнул. — Означает ли это, что я люблю тебя ещё сильнее, чем прежде? — прошептал мужчина, целуя кончики пальцев парня. Они несколько минут смотрели друг на друга. Молча. — Обними меня, Порш. Все это время мне было так холодно… без тебя… Кинн встал, а Порш обнял его со спины. Кинн уткнулся носом в его щеку и чуть не заплакал. Контраст с прохладной стеной был ощутимым. — И ты все это время так меня чувствовал? Каждую секунду? — Да… — растерянно сказал Порш, пытаясь понять, что происходит. — Ты действительно меня любишь, Порш? — Да, очень люблю, а что? — Тогда как же тебе было одиноко без меня… как ты это вынес? — Ммм… С трудом, видимо. — Я спал, но уже невозможно скучал. Хотел проснуться, но не мог. — Я рядом, можешь не волноваться. Порш хотел отстраниться, но Кинн схватил его за руку. Немного грубо. — Ой, прости… я не понимаю пока свою силу, я не хотел делать больно, — извиняясь сказал Кинн, осматривая руку. — Все нормально. Ты ничего не повредил. Давай попробуем вместе дойти до лавочки, хорошо? Свежий воздух тебе полезен. Пока они шли, а Кинн опирался на Порша, поднялся ветер и стало прохладно. — Теперь твое тело чувствует температуру, может болеть и ранится… Будь осторожен, Кинн. — Я буду. Ради тебя. Они долго разговаривали и оказалось, что Кинн рад и удивляется абсолютно всему. И теперь так легко было его порадовать и огорчить… — Кинн… я волнуюсь, что теперь нам станет сложнее… Он грустно опустил глаза. — Почему? — Остальные проблемы ведь никуда не делись. Надо как-то их решить. — Позже. Сейчас просто поцелуй. Порш нежно коснулся его губ и растворился в поцелуе, полном нежности и заботы. Так прошло несколько дней. Кинн во время вечерней прогулки заговорил об отъезде. — Здесь хорошо. Но ведь надо уже и возвращаться. Хотя этот путь, обратно во дворец, будет сложнее. Теперь уже мне понадобиться отдыхать даже больше, чем тебе. — Кинн, может стоит ещё немного здесь побыть? Ради тебя и…? — И моего душевного спокойствия? В ведь это хотел сказать? Зато теперь ты будешь спокоен. Со смертями в городе покончено. Мне нужно придумать себе занятие вне дворца… На всякий случай. Голос мужчины был грустным, хотя он и старался преподносить это как шутку и улыбаться. Выходило из рук вон плохо. — Но откладывать отъезд больше не стоит. Путь предстоит долгий… На следующее утро они собрались покинуть монастырь. Перед этим Кинн долго беседовал с тем, кому они с Поршем были обязаны помощью. Он хотел отдать перстень и письмо. — Меня зовут Виктóр. Будем считать в этот раз я и не помогал. Быть может, когда-то… Я всегда буду рад увидеть сына Армана. Монахи дали им в дорогу еду, чистую одежду и что-то вроде травяного высушенного сбора. Сказали, что для обоих это будет не лишним теперь. Из-за состояния Кинна было два коротких привала днём и с наступлением сумерек устроились на ночлег. Бывший советник обнял Порша, наслаждаясь тёплом любимого рядом. Он смотрел на звездное небо. — Люблю тебя, — прошептал Кинн, поплотнее укутывая их обоих в одеяло, которое тоже дали монахи. Оно было легким, но очень тёплым. Кинн теперь почти постоянно мёрз, особенно отпуская руку парня. Порш погладил Кинна по голове. Теперь он сам был для него беззащитнее ребёнка. — Кинн, обнимай меня, будет теплее… Порш поцеловал его в висок. Вскоре они оба уснули. Порш задумался о том, как изменился взгляд бывшего советника. Он стал мягче, наивнее. Он потерял большую часть силы и ему было очень непривычно, наверно как потерять орган чувств. Кинн теперь казался чуть более неуклюжим, ведь адаптировался к своему новому, чуть приглушенному восприятию. Кинн проснулся первым, почувствовав голод. Нашел пару фруктов и закусил ими. Он улыбнулся, чувствуя новый, особенный вкус. Сладость, горечь, удовольствие… Все это он мог теперь чувствовать острее. Но сейчас ему хотелось чувствовать другое. Кинн провел кончиком языка по оголенному плечу, затем перешел к шее Порша, слегка покусывая ее, но достаточно нежно. Он оставлял влажные поцелуи на его груди и улыбался тому, как он завозился, вытягиваясь как котенок. — Мм… — Порш обнял его за шею. — Я почти всё испытал, как человек, — прошептал Кинн, потираясь носом о шею парня. — Но осталось кое-что ещё. Мое желание… Хочу тебя, мой сладкий. Кажется, сейчас я иначе воспринимаю твой запах. Но хочу не меньше.