Si Daeng

      — Где большой здоровенный волк научился заплетать волосы, наа?       — Ну… Пи’Саксит заставил нас пройти обучение в человеческой форме. Думаю, подготовка к нестабильному будущему, которое могло бы привести к тому, что нас выгонят из леса. Джай сидела передо мной в пещере — ты же знаешь, какие у неё длинные волосы. Это помогло мне сосредоточиться… — Сил пожал плечами.       Они сидели, скрестив ноги, в шортах и свободных футболках, поверх пододеяльника Рэда с Губкой Бобом в угасающем вечернем свете, настольный вентилятор обдувал воздух как из духовки, тщетно борясь с необычайно сильной летней жарой.       Обратный отсчёт до Купальской ночи: один день.       Обратный отсчёт до свадьбы и коронации: один день.       Руки Сила заплетают и переплетают шелковистые локоны младшего таким быстрым и лёгким прикосновением, чтобы успокоить напряженный ум обоих.       — Кампания позвонила мне сегодня, предложила больше денег, дабы я вернулся, заявила, что я их лучший стажёр, — Рэд сквозь зевок почувствовал, как пальцы всё ещё прикасаются к его голове, пока он говорил.       — Что ты ответил?       — Хммм, думаю, что мои точные слова были: «За что Вы обращались со мной как с дерьмом всё это время, сэр?». Проклятые орлиные ублюдки.       Тихий смешок, потом парикмахерские услуги возобновились.       — Оооо, Рэд, мятежный революционер, наносит ответный удар.       — Как только твои глаза открыты, ты не можешь избежать того, что находится перед тобой, верно?       — Ладно, ладно.       Затем наступила медитативная тишина, только ритмичный белый шум, вращающийся и жужжащий старый вентилятор, и потрескивание радио Мэй Дары в коридоре на кухню, где — при свете лампы, пока Мун спала у её ног в тапочках — она пришивала пуговицу за пуговицей к рубашке за рубашкой.       — Ты думаешь о Мэй…       — Угу, — кивок и вздох Рэда. — Работа курьера на мотоцикле поможет пока покрыть арендную плату, но я хочу должным образом заботиться о ней. Отплатить за то, что она дала мне со дня моего рождения.       — Тогда помни, что для тебя были важны не потраченные деньги, а любовь. Не путай два этих понятия.       — Какой болван, — поворачивается, чтобы ущипнуть Сила за щёку, заработав недовольную гримасу от своей жертвы, после прислоняется спиной к широкой груди старшего с намереньем обхватить себя руками, две пары рук переплетаются на подъёме и опускании его живота.       Вдох, выдох.       И Рэд тихим голосом:       — Я не хочу, чтобы ты уходил.       Руки крепче обнимают, когда Сил утыкается лицом в изгиб шеи, чтобы вдохнуть носом своего любимого мужчину, аромат цветущей вишни после вечернего душа красиво и поэтично задерживается на карамельной коже.       — Я всегда с тобой.       Затем осторожно высвобождается и снимает чёрную футболку через голову — тянется, чтоб обернуть её вокруг подушки Рэда в качестве импровизированного чехла, бормоча:       — Теперь мне кажется, что я здесь всю ночь. Я буду принадлежать тебе с каждым твоим вздохом.       Внезапно — неуклюже — младший оседлал его. Лицом к лицу, дыхание смешивается, кончики пальцев нежно обводят свежую обнажённую кожу Сила, касаются грудных мышц, потом поднимаются для подчёркивания контура высоких скул и точёной челюсти. Взаимная, ноющая дрожь.       — Но в качестве подушки ты будешь подо мной, волк.       — Ты хочешь, чтобы я был на тебе сверху?       — Внутри… везде…       Рэд хватает старшего за подбородок и грубо целует, язык дерзкий и настойчивый.       Поцелуй, который открылся, углубился, голодные руки вторглись на чужую территорию с намереньем бродить, и затвердели пахи, чтобы тереться и стонать до тех пор, пока…       Сил разорвал объятия — затаив дыхание — вытирая слюну с влажных губ тыльной стороной ладони, прошептав дрожащим голосом:       — Подожди немного. Подожди нашей первой брачной ночи.       Недовольное расцепление, оба мужчины перекатываются, дабы лечь на спину рядом друг с другом — никакого телесного контакта между ними, поскольку каждый пытался успокоить своё достоинство.       — Я не могу поверить, что это уже завтра, — слова Рэда прозвучали как раз в тот момент, когда мерцающий уличный фонарь из мира за открытым окном доложил о своём дежурстве, прощаясь с последним дневным светом.       Сил бессознательно задержал дыхание…       — Если ты этого хочешь, Рэд. Ты… действительно уверен во мне? В нашем пути? Судьба — это всего лишь звёздный кодекс, его можно стереть и переписать, если мы заставим это сделать. Ты знаешь, я сделаю для тебя всё, что угодно-       -мизинец, зацепивший его собственный, прерывает благородную, самоотверженную галантность, снова соединённые вместе, чтобы Рэд мог сказать прямо:       — Если бы не проклятое пророчество, я бы женился на тебе раньше.

***

«Неужели мальчик, мужчина, тот, что был одет в красное, не видел, как лес вокруг отреагировал на него? Казалось, он никогда этого не замечал, всегда рвался вперёд, выполняя какую-то самонадеянную миссию, оставлявшая его бесконечно далёким от естественного мира, в который он вошёл и в котором жил. Это был человеческий путь, не так ли? Но янтарные глаза видели — всегда видели. То, как праздновали закат синегрудые птицы, весело порхая над его головой, то, как ночные — даже впадающие в спячку — существа пробуждались ото сна просто для того, чтобы посмотреть, как он проходит мимо, то, как деревья, казалось, шептались, склоняя ветви» — мысль Сила, появившаяся много месяцев назад, задержалась, как дуновение ветерка, когда Рэд вошёл в лес тем купальским утром.       Только на этот раз он на самом деле увидел.       Голова поворачивалась справа налево, глядя в небо и вниз по тропинкам, пока он пробирался.       Он видел белок, бросившие свои лесные орехи, перескакивая с ветки на ветку с иголками, с намереньем в изобилии следовать его маршруту. Огненно-пушистые лисы, бесшумно, благоговейно шагавшие параллельно. Аллилуйя дуэтных песнопений птиц. Потоки, которые, казалось, замедлились, чтобы мельком увидеть мужчину, одетого в белое, тёмные волосы, обрамляющие неземную красоту мягкими волнами, оставленными косами, так любовно заплетёны несколько часов назад.       День парада — свадебный марш природы.       Когда Рэд добрался до устья узкого прохода в скале, случайное облако, затмившее восходящее солнце, внезапно преградило ему путь. Поставив в тупик внушительную, мрачно сгорбленную, покрытую перьями фигуру золотого орла — жёлтые глаза сверкают, клюв острый, а колоссальные когти изогнуты в угрозе поцарапать и оставить шрамы на известняке внизу.       Наверху тоже парили хищные птицы. Весёлые цирковые труппы скворцов и голубей, преследуемые с радужных насестов взмахами крыльев пикирующих орлов, чёрные силуэты на фоне жемчужно-голубого раннего неба.       Это рычание из глубины существа Рэда — повелительное, замораживающее лес вокруг — рубиновые глаза светятся, пока он с лёгкостью второй натуры превращается в свирепую рысь. И с оглушительным визгом гигантский хулиган-хищник взмыл в воздух, чтоб кружить и хмуриться с друзьями высоко в небе.       Запредельное изгнание.       Обратное превращение в человеческий облик, малиновые глаза смягчаются до коричневого миндаля, Рэд нащупывает свой путь вдоль скалистых стен, сердцебиение учащается, дыхание становится поверхностным, когда он отваживается идти дальше. Всё ближе и ближе к своему единственному.       В этот собор святилища с открытым двором в самом сердце пещерного лабиринта — сердце леса… и всё.       Окрашиваясь в яркие, мерцающие воспоминания о его последнем пребывании в этом месте — о том, как они толкались, катались и стонали вместе во мху и грязи, когда он отдавался Силу впервые, — непреднамеренное слайд-шоу высокой чёткости прокручивалось перед мысленным взором.       Пока…       — Хой, — это было всё, что Рэд мог воскликнуть от удивления: смена времён года и ловкие пальцы лесной феи, творящие волшебство, дабы оставить идеальный круг из золотистых деревьев ратчафрук, стены из ароматного, сочно цветущего жасмина, клематиса и жимолости, а в центре два искусно вырезанных деревянных трона, ожидающих своего часа столетия.       Потом он увидел его. Спокойно наблюдающего за сверкающим скалистым водопадом в углу. Там, весь в белом, глаза на Рэда — такими они были всегда.       Молодой человек, подзывающий Сила, видит слёзы, когда он подошёл ближе, отражая их своими собственными.       Казалось, прошла вечность, пока, наконец, они не соприкоснулись. Руки старшего обвивают талию Рэда, лбы прижаты друг к другу, трепещущие закрытые глаза. Укоренились вместе, как дома.       Вокруг них начинается церемония. Цветочные гирлянды с пастельными лепестками, надетые на каждую голову в качестве короны — размытое пятно занятых рук и прибывающая аудитория из старых и новых лиц. Рэд — Яай и Мэй; Сил — П’Саксит, Джет и Джай. Те, кто присутствовал в человеческом теле, и за его пределами: местная волчья стая и родственники, прибывшие издалека. Бурые медведи, олени, сосновые куницы, цапли, божьи коровки, шмели и…       Бесконечная процессия представителей фауны, заполняющая тронный зал, чтобы пролиться через пещеры, вниз по утёсу и дальше, дальше, извиваясь лентами чистейшей надежды.       Там, чтобы засвидетельствовать.       На самом деле всё просто — каждый мужчина склоняет голову, дабы поцеловать серебряное кольцо с рубином на пальце другого, обменивается сердечными словами, затем садится на трон бок о бок для получения благословения, лесные короли во всей своей красе, как раз когда солнце достигло своей небесной вершины, омывая небо, сцена в тёплых объятиях Вселенной.       И когда утренняя звезда начала свой спуск, Сил повернулся к другому — грудь разрывалась, увидев, как сверкали его глаза, как пылали его щёки и как он улыбался, о, как он счастливо улыбался.       — Я люблю тебя, мой Рэд.       — Давай потанцуем, муженёк!

***

      Несколько часов спустя, когда женихи, взявшись за руки, прыгали через костёр Купальской ночи под радостные возгласы, а любопытный совместный хор криков животных эхом отзывался об исторической ночи, двое других покинули торжество, и их тени, шатаясь, поползли к бетонной границе Банг Хаенга.       Голос Яай Чантиры, насыщенный виски.       — Как ты думаешь, с ними всё будет в порядке, Саксит? На плечах наших молодых людей так много всего лежит.       — Они несут это гладко, гордо.       — Шай, — и больше для себя, — с тех пор, как они нашли свою истину и цель.       — Кхун Чантира, что говорят звёзды?       — Звёзды? — оба откидывают головы назад, как маленькие дети с намереньем посмотреть на это огромное полотно. — Появился новый сценарий в ту самую ночь, когда они поцеловались, он говорит только о том, что их путешествие теперь только в их руках.       — Просвети меня, дорогая леди, будет ли счастливый конец?       — Разве ты не понимаешь? — Чантира указывает на серые плиты тротуара за кромкой леса и сосновые шишки — человек-волк следит за её взглядом на солнечные одуванчики, растущие в трещинах сквозь темноту. — Это уже началось.

-Конец-