"Революция" в Океании

      Поздним утром Голдстейн с Джулией отправились к пляжу победы, который во временна Франции назывался Нормандским, но культ победы был все сущ, он был так же без разрывно связан с современным миром как и война вечно царившая в нем. Люди не могут не гордится своими победами как и не могут не умереть от ракет, всем это известно и подсознательно понятно. Все знают что «наша противоракетная оборона лучшая в мире и ее невозможно преодолеть», ровно так-же как знают что «враг бет по гражданским объектам и к сожалению мы не можем с эти нечего сделать». Из Нормандии они должны были отплыть в бывшие Королевство Шотландию а из нее как можно незаметней и быстрей попасть в Лондон что-бы к четырем часам уже выступать на сцене которую прямо сейчас готовят ко Дню Ненависти. Это путешествие должно было стать не столь опасным или дорогим, сколько сложным. Если власти Евразии поддерживали Голдстейна то в Океании людей нельзя было просто вручить человеку стопку долларов и попросить место в неработающем туалете. Само слово «взятка» помнили только в тех местах откуда поезда не ходили или те люди которые уж точно не сбежали бы из объятий Большого Брата. Поэтому Голдстейну приходилось долго, осторожно, в иногда рискуя своими агентами наблюдать за работниками многих железнодорожных станций на британском острове что-бы найти тех кого можно будет завербовать или запугать. Первые проблемы у Джулии и Голдстейна начались уже на подходе к пляжу. Туда почти никого не пускали ведь море могло принести много того что “правильному евразийскому коммунисту” видеть не стоит. Так вот, советник из Совета Яви, местной полиции мыслей, не был предупрежден о том что их надо пропустить и они чуть не попали к Совету Доброты, аналог Министерства Любви, однако все обошлось а неосведомленный Советник Яви закончил на том пляже свою жизнь со словами «За Родину Мать готов умирать». У «Родины Матери» в Океании тоже был свой аналог, Большой Брат. Немного не доплыв до берега капитан небольшой, проворной лотки приказал дальше добираться в плавь, а сам повернув корабль и включив полный ход со все тем-же лозунгом про родину мать и смерть застрелился. В Евразии патриотизму и готовности отдать «долг» перед Рединной Матерью отдаивали больше внимания чем запугиванию с помощью советов яви и доброты. На подходе к почти уничтоженному ракетами Эдинбургу их уже встречал человек напомнивший Джулии ее бывшего любовника Уинстана. Он был так-же худ, не брит и выглядел будто уже очень долго не видел кровати и подушки. Однако это был не он. Этот человек дал Голдстейну и Джулии сухую одежду которую сшил из тех лоскутков которые ему удалось унести с швейного цеха. Он-же провел их до автостанции где их разделили и повели в разные поезда. До Лондона им пришлось ехать около полутора часа свернувшись под сидениями, которые по замыслу конструкторов были быть монолитны и не позволять что-то прятать под ними, но время и работник станции сделали так что-бы можно было прятаться в них. Первой в Лондон приехала Джулия а Голдстейн появился на вокзале чуть позже, это было подстраховкой, на случай если о них все же узнают, расчет был на то что поимка Джулии устроила бы переполох и Голдстейн смог бы попытаться скрыться, но все обошлось. На часах было 3:20, а это значило что все идет по плану. На вокзале любовники и соучастники переворота только обменялись взглядами и пошли каждые в свою сторону. Голдстейн гладко выбритый, без очков и в комбинезоне внешней партии, которые успел забрать на очередной остановки пошел в лондонское министерство правды что-бы подменить там программу телекранов, а Джулия должна была дать команду готовности паре важных агентов. На улицах люди смотрели на Голдстейна чаще чем на других людей, однако не узнавали его, в отличии от роликов которые показывали на пятиминутках ненависти он выгладил как они сами, а создание контрастов это один из первых инструментов пропагандистов, если же эти контрасты понизить до нормы то некто и не подумает что это твой “враг” “друг” или “брат родной”. С 1984го здесь почти нечего не поменялось, все те-же громкие голоса из хороших динамиков вещающие о победах партии не дают сосредоточится на собственных мыслях, это препровождаться все теми-же лицами с чистых экранов, но и те чистыми казались только на фоне всей остальной грязи. Все те-же серые стены и деревянные окна, которые из-за не считаемых трещин в рамах уже совсем не удерживали тепло. Люди все так-же жгут отвратительную по качеству бумагу даже не читая что в ней надписано, и все так-же глаз Голдстейна подмечал людей которых легко можно было-бы завербовать и тех кто только делал вид что готов на бунт, что-бы в последствии сдавать неопытных вербовщиков полиции мыслей. Предательства ради предательства, ради предательства и целые искусственные движения сопротивления только что-бы ловить людей на инакомыслии. Голдстейн знал о одной забавной истории которая лучше всего описывает подпольные игры в Океании. Как-то один ЛЖ вербовщик завербовал ЛЖ мыслепреступника и в итоге настучав друг на друга они оба оказывались в министерстве любви, а ЛЖ вербовщик утянул за собой целую ЛЖ ячейку сопротивления. В итоге из шести казенных пятеро были агентами тайной полиции. Одел по контролю программ телекрана находился с минус второго по минус 4й этажи, а на минус первом этаже был целый комплекс защитных систем. Начиная от банальных обыска в ручную солдатами и обыск с помощью «передового изобретения партии» рентгена, заканчивая десятиминутной беседой с полицейским. Через минус первый этаж министерства правды не мог пройти некто кроме членов внутренней партии или людей с особым разришением, а работники телевизионного отделения жили еще ниже и наружу некогда не выходили, с детства они росли как члены внутренней партии и верили в то что говорят, они были чемпионами по двоемыслию, а если система давала сбой их не отвадили в министерство любви, к ним применяли более тонкие уловки из разряда кнута и пряника. Так как-же Голдстейн планировал пройти через лучшую охранную систему Океании незамеченным? Его сила была в многолетнем планировании и исключительному таланту в шпионских играх. Дело в том что сегодня, 4 апреля 1986го чуть больше половины охранников и прочих работников минус первого этажа были лояльны Голдстейну, если ему повезет и они будут на нужных постах он просто пройдет незамеченным, если же он провалиться хоть на одном пункте проверки, что куда более вероятно, шестидесяти двух летнему Голдстейну придется прорываться с боем в сердце пропаганды Океании. *** Джулия зашла за стеклянные двери дома «Победа», ей в спину что-то говорил телеэкран который уже не выключали четверть века. Она быстро поднялась на нужный этаж и зашла в квартиру. Всего этажом выше раньше жил Уинстон, но Джулия не могла знать об этом, однако она чувствовала это, может виной тому были какие-то неуловимые не одним прибором запахи оставшиеся от него на протяжении целых 2х лет, а может что-то мистическое что человеку не подвластно и им плохо уловимо, но она абсолютно точно чувствовала что в этом подъезде когда-то жил один из ее близких который скорей всего как и все остальные были раздавлены сапогам Большого Брата. В квартирьере куда она зашла жила мисс Парсон, а и так вездесущий запах варенной капусты был особенно отчетливо слышан еще с предыдущего этажа. Мужа Мисс Парсон забрали 2 года назад, а через 3 дня исчезли и ее дети, первое было дело рук полиции мыслей, а второе сделали агенты Голдстейна что-бы усилить ее злость на партию и в последствии завербовать, естественно Парсон второго не знала и была уверенна что все ее семью забрал именно большой брат. — Вы от? — спросила задала вопрос мисс Патрсон произнеся имя Голдстейна одними губами. Джулия кивнула. — Идите на работу, скажите что вас срочно вызвал начальник отдела и сделайте что надо. И главное - Джулия сделал паузу как ее учил Голдстейн - не бойтесь - еще одна пауза, - завтра министерства любви уже не будет и они вам нечего не сделают. — За свободу и жизнь наших детей — тихо произнесла женщина один из лозунгов братства и закрыла дверь. Джулия быстро пошла на следующий этаж, там была свободная квартира в настолько отвратительном состоянии что туда по мнению партии можно было жить только пролам, ведь двоемыслию есть предел, но а пролам делать в партийных районах нечего. В этой квартирой Джулия должна была дождаться начала выступления Голдстейна, к счастью не смотря на то что в этой квартире некто не жил телекранн тут все еще работал. А вот камеру из него демонтировали, потому-что с ними у партии после одной из бракованных поставок возникли проблемы. Вообще подобного рода “новая” продукция выпускалась партией довольно часто, с большой долей вероятности шнурки купленные или выданные вам, уже не раз снимали с ботинок мертвого человека, та-же история с пуговицами и некоторой электроникой, начиная от микрокомпьютеров использующихся на военных складах заканчивая вот этими камерами. *** Одной из мер безопасности были кодовые слова которые знал только два человека и вот сейчас один из них и подсказывал Голдстейну эти-же слова. Проще говоря человек знающий кодовые слова был суфлером Голдстейна. На последок он так-же, одними губами произнес “Дальше ты сам” и Голдстейн это чуть не повторил лишь в последнею секунду он понял что проверяющий говорил о следующем испытании, кабинете с подробным опросом. Зайдя в кабине он сел за единственный свободный стул, а за его спинной осталось 2 охранника, перед ним же сидел человек в черном костюме. — Михаил героев, шпион Евразии на службе Океании, интервью в 3 часа 45 минут? - уточнил он. — Да я немного опаздываю — Голдстей нервничал, но ему удавалось скрывать эту нервозность под маской вымышленного опоздания. — Тогда давайте мы с вами закончим быстро — легко сказал он, — вы Эмануэль Голдстейн, главный враг Океании лично пришли к нам в руки. - Дальше он говорил уже более возбужденным голосом - ну что-же дорогой поздравляю, ваш план был предвиден за год. Но знаете я лично хочу вас поблагодарить вас за все то что вы сделали, ведь это выйдет лучший день ненависти. Возьмите его - отдал он приказ охране. К Голдстейну подошли сзади и крайне не уверенно завели его руки за спину. Такой не профессионализм можно было понять, ведь Голдстейн наверное первый кто решил пройти на минус второй этаж нелегально. В прочем надеть наручники на Голдстейна не успели, второй охранник ловко ударил первого ножом в глаз и тихо уложил того на землю. Что было странно второй охранник не был агентом Голдстейна, это Эмануэль знал точно. Так как запоминать имена своих агентов было не безопасно Голдстейн запоминал их лица и этого лица он еще некогда не видел. — Вы пропустите его не подав виду остальным что что-то происходит, а иначе мне терять нечего. — тихо произнес второй охранник направив пистолет на человека в черном. Голдстейн за все это время так и не оторвал взгляда от человека в черном, теперь ему пришлось скрывать то что он нервничал, хоть ему и было страшно. Однако он как обычно убеждал себя что дерганьями себе не поможешь. Часто именно с помощью этого псевдо спокойствия он убеждал правительство Евразии что “Все идет по плану” и деньги на дополнительные расходы которые он просил чуть ли не каждый месяц не пропадают зря. — Вас поймают и меня поймают, но мне слишком страшно умереть сейчас — сказал человек в черном сменив веселый, возбужденный голос на удивительно спокойный и нажал на одну из двух кнопок на своем столе. — Можете проходить и не забудьте выложить все металлическое перед детектором. — Благодарю. - спокойно ответил Голдстейн, если-бы не странная тема диалога и еще теплый труп на полу их беседу можно было-бы принять за самую обычную. Голдстейн покинул кабинет уже из другой двери. И направился к детектору. «Обошлось малой кровью» - конструировал он в своих мыслях - “Просто еще один отец не увидит своих детей из-за идеи в которую он верил просто потому что для него это было удобно.” По ту сторону металлоискателя скорей всего некогда не было и быть не могло двух вещей, людей не лояльных Океании и оружия, Голдстей смог нарушить только первое правило, но вот пронести оружие на минус второй этаж у него не получиться. Туда было запрещено заходить даже охрана с минус первого, последняя пара из них стояла перед металлоискателем. Это значило что Голдстейну придется все так-же играть, а не выступать с позиции силы. Для того что-бы не заблудится ему выделили специального провожатого, он был красив и хорошо одет как все в этом подземном мирке, его руки некогда не знали труда, а кожа солнечного света. — Куда вам надо мистер? — спросил он заискивающи голосом, впрочем для него самого это был обычный тон, тут все с самого детства подлизываются друг к другу без цели, это было частью местного уклада. — Контроль программ. — ответил Голдстейн не сказав подробностей что провожатому не очень понравилось. — А не можете сказать зачем, конечно я понимаю что это может быть секретом и не настаиваю - он понизил голос - но, знаете некогда не мог устоять перед секретами — не дожидаясь ответа мужчина направился к лестнице ведущей на минус второй этаж. — Агенты Голдстейна — с отвращением сказал сам-же Голдстей что делало ситуацию несколько комичной — они смогли подменить программу на без пятнадцати четыре наговорив там много того что могло бы обидеть Большого Брата. Но тайная полиция засекла этих проходимцев уже давно, просто выжидала и знаете - Голдстейн говорил с азартом - теперь мы покажем сюжет о них-же. — Коварно, красиво и с юмором, наша полиция как всегда на высоте, - эта выдуманная новость явно его радовала. - Вот только как они смогли пробраться сюда? - Голдстейн пожал плечами - Может темное чудо, а может сложная игра Большого Брата против этих не людей. Продолжая почти дружеский разговор с парнем Голдстейн начал сам верить своим словам превращаясь из самого себя в шпиона Океании в Евразии Михаила Георгиева, он Голдстейн частично убедил в этом себя за каких-то 3-4 минуты, после того как он провернул этот фокус с собой в первые он сразу перестал удивляться тому в какую бы казалось чушь могут верить люди просто если телекранны или газеты внушают эту чушь им с самого детства не зависимо от социального пожелания человека. — Мы пришли, — сообщил проводник Голдстейну подведя его к очередной не взрачной двери. — Спасибо вам за бдительность. — Свобода — это рабство — ответил Голдстейн лозунгом и вошел в кабинет. Еще одной особенностью местных обитателей было то что они как в одном Еврозийском фильме просто не знали что такое лож, во многом именно благодаря этому местные люди так искренне говорили о победах партии. Голдстейну это сыграло на руку, ведь благодаря этому девушка из одела контроля программ поверила на слово то что пленку которую он принес надо пустить в эфир в 3:45, это оказалась пожалуй самой легкой частью плана, хоть у Голдстейна и была пара вариантов по поводу того что надо делать если что-то пойдет не так. *** Джулия смотрела на время показываемое телекраном, там цифра 44 никак не хотела сменятся следующей, но когда это произошло на нее посмотрел Голдстейн. — Сегодня мы прольем много крови, но на этот раз прольем мы ее не за Большого Брата… — вещал он записанную вчера речь, а это значило что у него все вышло, человек однажды сломивший старый порядок в странах союзниках сломил его снова. — Рубикон перейден — тихо произнесла Джулия. Эта фраза была из совсем другого мира, который был уничтожен партией, от целого мира остались только слова изредка произносящийся во внутренней партии и старых книгах, но для обычного человека они не несут никакого смысла, однако что-то столь значимое все ровно нельзя стереть из мира навсегда. — Столько раз они стирали и переписывали историю не оставляя в ней смысла и искажая смысл самого слова История — вторил ее мыслям Голдстейн на телекране — но мы напишем новую и на этот раз уже не отдадим ее.