Порождение Безумства

|||

…Тёмные лужи, напоминающие адскую, кипящую смолу разлились по болотистой поляне, притягивая неугомонного культиста к себе, разверзая саму землю и погружая всю эту часть леса в беспросветный, кровавый сумрак… …из них появились трое. — …ПяТь лУчЕй ПеНтАгРаМмЫ, ПяТь вЕсТнИкОв ПоГиБеЛи, ПяТь бРаТьЕв и СеСтЁр сТоЯлИ в РяД, ПяТь БОГОВ у оДнОй МОГИЛЫ… — Шамура! — Жаба слегка обеспокоенно вскрикнула, потирая свой бесконечно истекающий кровью нашейный платок. Подавить истеричные ноты в своём, всегда мощном и властном, голосе у неё сейчас получалось с трудом… — Мы не хотели тебя беспокоить, но… — Шамура, сила Алой Короны растёт день ото дня.! Её марионетка уже преуспела там, где ОН потерпел поражение… — Резко перебил её кальмар, но тут же скорбно затих, будто это у него была перерезана глотка, а не у сестры. — …Л-леший… мёртв. Его у.убб-били. Но паук, казалось, и не слышал их голосов. Будто погрузившись в какой-то жутковатый транс. Фиолетовые прорези всех его четырёх чернавых глаз отвратительно завращались, как гниющие, трухлявые яблоки на расколотых тарелках, а с клыков засочилась дёгтевая чёрная слюна… Даже его корона неуютно помявшаяся на многочисленных бинтах, оплетающих его голову, испуганно посмотрела на своего хозяина, моргнув лиловым глазом-полумесяцем. — …ПятьСтанетЧетырьмяСтанетТремяСтанетДвумяСтанетОднимСтанетНиЧеМ.!!!..! — Прошу, отдохни, Шамура… Мы справимся с этим еретиком и сами. Правда, Калламар? — Да, сестра! Конечно, сестра! Воодушевившись, пусть и дёргано-глуповатыми, но вселяющими подтакиваниями брата, она отвернула от него свою массивную голову и кровожадно сверкнула золотом крестообразных зрачков: — Марионетка Алой Короны, поклонись мне, или пожалеешь! — … Но маленький ягнёнок упорно молчал, гордо отвернув свою курчавую головку. — СКЛОНИСЬ ЖЕ, ИЛИ Я ТЕБЯ ЗАСТАВЛЮ!!! От ярого крика с её зазубренных зубов полетели алые капли крови, запачкавшие белоснежную шёрстку барашка, и та усиленно принялась колдовать, прокляная это, с виду такое милейшее, а на деле ужасающе беспардонное и не чтящее никаких моральных устоев, существо. Калламар беспричинно хлопотал над самым старшим братом, тихонько прикладывая липкие щупальца из-под своей чёрно-золотой мантии ему ко лбу, проникая ими под бинты, дабы хоть немного охладить, мгновенно вскипевший от травмы и нервного перенапряжения, мозг. Шамура чуть облегчённо фыркнул, шевеля всеми шестью членистыми усами. Нужно попыться обстрагироваться. Успокоиться. …Он слегка щурится, оставляя в поле зрения, во тьме, лишь слабые, тусклые огоньки ещё не погасших, оплавившихся горками белого жира, свеч, мерцающих тёплыми звёздочками в грибных домах совсем недавно заброшенного поселения, живших тут зверей и земноводных — созданий вечно голодной Хекат. Закрывает глаза полностью. …Вслушиваясь в тихий, мерный шелест жухло-оранжевой листвы болотных плакучих берёз и позвякивающие хрустальные капли, срывающиеся с их кончиков, безвольно улетающих к самой земле, растворяясь в затопленных водами болотах кругами на зеленоватой воде, уходящих под тину и листы кувшинок. Он знал, что всё обернётся именно этим. Да, конечно он не мог догадаться ещё тогда, при казни этого проклятого еретика, но когда тот всё глубже и глубже продвигался к храму бедняги Лешего, невольно принявшего весь удар на себя, все его внутренности чуть ли не разлагались от гнетущего предчувствия скрытой опасности… ОН никогда не останавливался ни перед чем, ведь самой Смерти все дороги ведомы и все двери открыты, в какую не постучись. Это было лишь вопросом времени, когда ОН найдёт кого-то достаточно сильного, как он сам. Достаточно верующего, как он сам. Достаточно могущественного, как он сам. Достаточно хитрого, как он сам. Достаточно амбициозного, как и он сам… Но этих качеств недостаточно. Они ничто… без безграничной Преданности. И Шамура знает это по ЛиЧнОмУ оПыТу… Голову снова простреливает адске-нестерпимой болью, застилающей собою всю истерзанную сущность до основания, лишая способности чувствовать хоть что-то кроме неё… Проникает в самую глубь и разрывает всё естество на клочки. Но не для того, чтобы уничтожить, не-е-ет.! ~ …А чтобы собрать, слепить заново, клея куски совершенно не так, как они должны быть, как они были раньше… портя, искривляя, уродуя вдоль и поперёк… И так рАз зА РаЗоМ… Всё больше и больше. Пока не останется и следа от былой формы… И изящная ваза не превратиться в амальгамное нечто, лишь склееное по образу и подобию… Осколки перемешиваются и склеиваются… не успевая прирасти друг к другу, как вновь их тут же швыряют со всей дури о каменный пол или стену храма, рассыпая и снова перетасовывая, будто карты Таро, переделывая с особой жестокостью, гадая, а что же собрать на этот раз? ~ Осколки сливаются, грубея и заостряясь, желая порезать любого, кто захочет повторить эту пытку с ними, по бесконечному адскому кругу… …Но лишь режут сами себя… не давая нормально склеиться и сложиться хотя бы на время. Постигая пучины БеЗуМиЯ… …Шамура приходит в себя, лишь после того, как ощущает… ничего. Они находятся в червоточащей пустоте, и только мерцающие где-то изломанные огни звёзд напоминают о связи этого подпространства со смертным миром. — Молю тебя, о брат, поговори со мной.! Я не переживу, если и ты оставишь нас в столь скорбный час.! — Чьи-то склизкие руки берут его за плечи и слизь расползается, проникая в брежи меж изломанными кусками, наконец хоть немного и не надолго прочнее склеивая их — Я не нуждаюсь в помощи, Хекат. Но благодарю вас двоих за оказанную мне заботу. — Отворачивается. Не желая показывать свою слабость и свои муки, терзающие уже долгие тысячилетия. — Только не говори, что ты не примешь боя вместе с нами. Ты старший и мудрейший из нас, Шамура… помоги же нам праведным советом. «Калламар всегда любил лезть не в свои дела… чтож, видимо теперь я, наконец, понял, за что его ушные трубы теперь болтаются кровавыми огрызками.....» — Паук измученно всматривается в своё отражение в звёздных, полупрозрачных водах, видя как расходятся, блестящие сверкающим свечением, магические круги от каждого движения его мантии, полы которой опускаются до невидимого твёрдого вещества, на котором они стоят. Двое смотрят неотрывно ему в спину, ожидая наставления. — …Агнец сейчас завален проклятием Хекат, призывающим на него толпы врагов и хищников Земноводья. Пока он доберётся до очередного алтаря и твоего последователя, сестра, у нас будет иметься время… — …Ты в этом так уверен.!..? — …Время на что.? — …Мы должны отпеть нашего брата Лешего. Как это подобает свещенными предписаниями Древней Веры. Все замолкают. Лишь тихий гул, похожий на прекрасную музыку разноситься по космоподобной пустоте… — …Он этт-того не заслужил…!.. О-он не д-должен был.!.. — Никто не заслуживает Смерти, сестра моя. Никто. И я убедился в этом лично. Шамура присаживается к поверхности светящихся вод, ложась всем телом на твёрдое, бессущное нечто, заменяющее пол, и лежит так безвольной тушой под шокированными взглядами оставшихся Епископов, чувствуя как священные воды междомирья обвалакивают каждый волосок и каждую клеточку хитина, впитываясь в грязные, окровавленные бинты и проникая к вечно скрытому, оголённому и воспалённому, мозгу… Они, конечно, за эти несколько тысячелетий, уже попривыкли к чудачествам и выходкам старшего, но подобные действия всегда были слишком болезненно неожиданными. …Можно жить без глаза. …Можно жить без кожи. …Можно жить без ушей. …Но вот как жить без светлости разума.? — …Ш-шамура… — Оставьте меня… Я скоро присоединюсь к вам. Сестре и брату не оставалось ничего, кроме как скорбно взглянуть на психически нестабильного старшего, и подчиниться его воле, оставив наедине с собой. Только на последок, видя краем одного из глаз как те растворяются в очерневших пятнах вод под ними, как пологается, постепенно погружаясь в них, как гвоздь в бревно, Четвёртый Епископ слышит отголоски их голосов, заставившие его невольно усмехнуться от их ограниченности и желания утопиться: — …что он имел в виду.? — …я тоже не поняла. видимо, у него опять бред… лучше его послушать. «Пф, сколь же они слепы.~ И так было всегда. Они никогда этого не видели. Не видели того, что было под самым их носом, у самых их лиц. Смерти не заслуживает никто. Смерть слишком величава и горда. Смерть любит только СЕБЯ. Но от Смерти никому не уйти. Смерть можно бояться. Смерть можно ненавидить. Смерть можно возносить и благоговеть пред неизбежным. Смерть можно осквернять и проклянать. От Смерти можно прятаться и избегать, в надежде выжить. Смерти можно даже поклоняться. Но Смерть нельзя ЛюБиТь Смерти можно отдавать всё, что у тебя есть, в обмен на жизнь и душу. Чевствовать и восхвалять. Приподносить Смерти дары… …и кровавые жертвы. Плясать с бубнами и трящётками, во славу Смерти, организовывать культы. Проводить ужасающие обряды и читать о Смерти целые проповеди. Отдай свою еду. Отдай свой кров. Отдай еду ближних. Отдай кров ближних. Отдай ВеРу ближних. Отдай БлИжНеГо сВоЕгО… …Но никогда не отдавай СЕБЯ. Смерть примет тебя с распростёртыми объятиями. Смерть будет насмехаться. Смерть будет ликовать. Придумывать, как же тебя использовать. А ты оближешь Смерть с ног до головы. …Лишь бы удосужиться хоть капли обещенного......» —......НоСмЕрТиНеЗаСлУжИвАеТНиКтОСмЕрТьЛюБиТТоЛьКоСеБя…

|||