Порождение Безумства

|||

—......Я.Я-я л-ллюблю его…!!!..... Исповедь всегда сложна. Особенно, когда ты — не просто какая-то там глупая маленькая зверушка, влачащая свою никчёмную, бесполезную, смертную жизнь. И даже не проповедник, несущий на своих плечах тяжкое бремя заботы о культе и поддержания веры в него… …а самое настоящее Божество. Шамура сейчас чувствует себя так, будто всего от одного потока звуков, излившегося из его зубастого рта, он мгновенно растерял просто всю свою тысячилетнюю мудрость со вселенскими знаниями в придачу, поглупев до состояния разрезанного червяка. Ему стыдно даже существовать, ни то что двигаться, дышать, или хотя бы поднять взгляд на сидящего перед ним торговца, как ни в чём не бывало тасующего свою колоду. Клонек щёлкает чёрным клювом и склоняет свою голову, облачённую в конусообразный алый капюшон, как бы смотря из-под него на посетителя, удобнее устраиваясь в «позе лотоса». Впрочем, это существо, похоже, вообще никогда эту позу не меняло. Корона на голове Епископа волнительно дёргается и шибуршит своими длинными, что символично, паучьими лапками, поджимая их все под себя, в нетерпении часто хлопая глазом-полумесяцем и шевеля ушками-зазубринами. Птицеподобное существо ничего не отвечает своему гостю, хотя до этого ответа на вопрос они вели довольно активную беседу, чем вгоняет Паука в ещё большее смятение. Но, спустя почти целую минуту удушающего молчания, кивает на узорную, расшитую золотом, подушку перед своим низеньким столиком, напротив себя. — …И что же.? — Я-я не знаю… — Чтож. Тогда, пожалуй, начну из далека я. Известно ли то Нариндеру? — Колнек многозначительно поднимает бровь, подобно цапле съедающей лягушку постучав несколоко раз клювом, и тасуемые им карты застывают прямо в воздухе между его чернавых лап, будто подвешанные флажки на невидомой ниточке. — … — Прошу Вас, Великий Епископ, Вы прибыли ко мне, через владения пяти, для поиска разрешений и облегчения души своей. И я вовсе не то существо, что способно осудить своё Божество, или того хуже, распространить об этом слухи. Корона ёрзает на голове хозяина активнее, роясь в мягком, фиолетовом хетиновом пуху, бережно гладя его по голове, воркуя что-то на своём «короньем» языке, пытаясь успокоить и вселить уверенность. — …Нет. — Скорбно. Неразделённые чувства мучительны, аки яд, разливающийся от раны к мозгу, дурманя и разлогая даже мудрейшие умы, с каждым днём всё сильнее и сильнее. Шамуре всё ещё слишком неуютно от всего происходящего, и он в неуверенности мнёт членистыми лапами и клешнями своё одеяние, полы мантии которой раскинулись чёрно-золотым водопадом вокруг его сидящей фигуры. Клонек же, закончив тасовать, кладёт стопку карт на столик и одним лёгким движением руки, от которого красно-градиентные перья его домино¹ слегка развеваются, растягивает полосу чёрных, узорных рубашек карт от одного края к другому, что как чешуйки наползают друг на друга. — Выберите любую из них, о Епископ, и сделайте свой выбор так, как вам подсказывают и разум и душа лишь вместе. — Я — Бог Мудрости, но я всё же не умею обращаться с этими… предметами. — Слегка помялся Паук, вцепляясь тёмными лапками в золочёные отвороты мантии. — Я думал — Вы поможете мне с этим вопросом. Ведь Вы профессионал в этом. — Я буду лишь направлять Вас. Никто не сможет прочитать свою судьбу так, как её владелец. — Но… — Вы не ошибётесь, о Мудрый Шамура. Трактуйте карты так, как велит Вам Ваш великий разум и Ваше сердце…!.. Тот застывает в нерешительности. Тёмные рубашки карт страшили своей неизведанностью, а от того внушали трепет и благоговение к ним, даже у такого существа как он. Епископ жмурится, закрывая по очереди каждый из четырёх глаз, пытаясь вразумить себя и вернуть себе свои величие и непоколебимую холодность… но всё равно ведёт себя как маленький капризный зверёныш смертного, не желающий есть всякую гадость даже под страхом голодной смерти. — …сотредоточтесь на себе… своей жизни и своих знаниях… — Раздаётся сквозь тьму плотно закрытых век мягко льющийся голос Клонека, внушая мелкие капли уверенности. — …сосредоточте всё своё естество на своих желаниях и вопросах… на образе Епископа Нариндера и всех самых сокровенных чувствах, что Вы к нему испытываете… Шамуру резко заливает испепеляющей краской, от чего тот становиться одним сплошным светящимся фиолетовым огнём. …Но он пересиливает своё смущение и, открыв бегающие глаза, вытягивает одну из карт. Которых оказывается две. — Нет-нет-нет! Не возвращайте карту.! Вы сделали всё верно — так было уготованно самой судьбой.! ~ Шамура не верит Клонеку, скашивая на того чуть возмущённый взгляд, но всё же решает не спорить с тем, кто разбирается в чём-то лучше него самого. Переворачивает карту. На ней оказывается, нарисованный чуть потёкшими чернилами на кремово-белом фоне, большущий чёрный круг с алыми полосками и ромбами, образующие узор, и маленький кружок внизу присоеденённый к большéму, с красным крестом-зачёркиванием на нём. От большого круга отходят в разные стороны куча тонких палочек с изгибами, будто те сломанны, а сверху к кругу подходит совсем тонкая алая чёрточка. Переворачивает другую. На второй же его неожиданно встречает, явно куда менее обстрактный, череп, с фасолевидными чёрными глазами и красными бликами в них, острыми челюстами и нарисованным двупалочным крестом стоящим на бесконечности, находящийся у черепа на лбу. Из-за него по бокам к углам карты тянутся по одной чёрной кости. — …Так что Вы чувствуюте к этим картам? Что Вы видете в них, о Епископ.? — Но разве у Таро нет своих чётких номеров, трактовок и… — Не столь важно как трактуют их другие или даже я. Что значат они для Вас…?.. Он ещё раз посмотрел на две первых своих карты и даже не успел задуматься: — …Это ПаУк. — Очень хорошо…!..~ А далее.? — … — …? — ........ Выглядело так, будто она внушала ему страх и трепет одновременно. Причём настолько, что тот уже заведомо всё принемал и осознавал… но боялся даже подумать, не то что произнести этого в слух..... … … . . — .....С.С-смерть… — Превосходно.! Так как же мы с Вами будем трактовать их, о Мудрый Шамура.? —..... Снова молчание. Будто тот пытался отсрочить неизбежное. ...... … … . . — …Это. Я-я… — …~ — А это — Пять Богов. Пять Епископов. Четверо Братьев и Сестёр, идущих из одной кости… И… — Искривлённый, острый, членситый палец утыкается в самый центр. Он судорожно взглатывает, будто его горло вот-вот разорвётся… — …Пятый… Сильнейший и главный над всеми… Само воплощение. С-смерти. — Магистр Нариндер? Епископ не отвечает… Но быстро, будто из страха, кивает головой. — Чтож, прекрасно. Мы начали наш путь, так, как Вам того хотелось, как только вы переступили мой порог.! Вы хотели узнать о том, суждено ли судьбе свести Вас и Епископа Нариндера узами высших чувств. И Вы вытянули карты — символизирующие каждого из вас. — …А дальше.? — Так тяните ещё! ~ Старший Епископ проводил рукой над распрастёртой линией карт, будто пытался примагнитить их прямо в когтистую ладонь. И, после недолгого «колдования», вытянул ещё одну. На этот раз вроде точно… На ней было изображено пепельно-серое, вырванное прямо с кровоточащими трубками, сердце, истекающее дёгтевой кровью и смотрящее прямо в душу своими белёсыми полосками зрачков из многочисленных чёрных глаз, которыми то было испещрено в доль и поперёк… … … . . — …Я думаю это… похоже. на мои чувства. — Любовь приносит невосполнимые и ни с чем не сравнимые страдания души… увы, ещё не найден был ни один способ, как излечить больное ею сердце. Кроме как УмЕрЕтЬ… — …И даже это мне не поможет. — Больше чёрно-иронично усмехнулся Паук, скребя острыми когтями по краям карты. — Когда имеешь дело с Богом Смерти, то это ЯВНО не выход… — Продолжайте.~ Пошла ещё одна. На этот раз даже легче, чем предыдущие. Будто с «сердцем» действительно что-то отмерло, более не стискивая неоправданными терзаниями, как паразит своего носителя, как только он положил её рядом с остальными раскрытыми. В этот раз — просто чёрная арка, с двумя смотрящими друг на друга черепами над ней. Но приглядевшись получше — можно было различить в ней мелкие точки белых звёзд и даже созвездий… кроваво-алый треугольник палатки с подвешенным перевёрнутым крестом… а там… красноокая смерть с косой. Кровь реками и ручьями стекает, струится со ступеней пьедестала. …А вокруг витают, слишком миловидные для такой зловещей карты, сердечки. — Пхэх… это… почему-то это напоминает мне арку входа в Его обитель. — А почему же эта карта вызывает у Вас приятные чувства, о Шамура.? ~ Она Вам явно нравится, я это ясно вижу, повелитель мой.~ — …Не знаю.? Но мне хочется войти туда… будто оно сулит что-то приятное. Там ведь помимо косы и крови — вот, видите? — сердца. Не знаю, зачем они вообще там. — Эта карта имеет названия — Врата Смерти. И раз Вы видите в ней только положительное, в отличии от предыдущих карт, смогли разглядеть там не страх смерти, а подвешенную меж звёзд жизнь и любовь..... Значит, Вам уготованно пройти через неё.~ Встретившись на конце с Концом, совсем не как враги.!..~ — Хотите сказать… — Всё может быть, о Божество, всё-ё-ё может быть.! ~ Шамура уже сам потянулся за новой Таро, явно разошедшись и воодушевившись, входя во вкус. Ещё одна. А на ней — Два бирюзовых сердца, с одиночными глазами, зеркально отражённые друг от друга по вертикали. — Что…? — Епископ, вместе со своей Короной, недобро скосился на лукаво заухмылявшегося Клонека. — А Вы не знаете, как же зовётся эта карта? ~~~ — Уж извините — не имею ни малейшего понятия! Возможно «Близнецы», или… — Любовники.~ Шамура аж поперхнулся. — Я-я...... — Можете возблагодарить свою судьбу.! Она услышала Ваши молитвы.! Паук не в силах был даже двинуться. Это всё выглядело, как очередная несбыточная нереальность… Слишком сюрреалистичным и бредовым казалось даже воображение того, что Великий Пятый вдруг может ответить взаимностью. Каково это… любить саму Смерть…? — Я ХОЧУ ЕЩЁ! — Пожалуйста. Это естественно, что Вы хотите знать больше. Но помните — чем дальше Вы тянете — тем глубже в будущее заглядываете… Теперь это пергамент, с неразборчивыми надписями, очередным «крестом бесконечности' и пером приставленным к самому нижнему краю, расписывающееся кровью. А над ним алая полоса, с насквозь прожигающей парой, кошачьих, чёрных глаз… — «Договор»? Хм-м… возможно, это будет иметь скрытые корыстные мотивы… — Задумчиво протянула птица, закуривая огромную, длинную трубку. — Пф, оно и не мудрено.! Я и не ожидал, что всё будет как по провозглашению заповеди! Ему всегда от всех что-то нужно! Меня это вообще ни сколько не волнует! — Попадая под какой-то омрачённый взгляд Клонека, тот тянет ещё одну, будто хочет съесть очередную порцию добавки. …Изящный чёрный месяц, с несколькими белыми глазами и одним большим алым оком, истекающий водопадами крови… Вогнавший обоих в лёгкий ступор и сомнения. — …Плачущая Луна… — Это что-то плохое.? — Не совсем… — Неотрывно наблюдает тот за его вновь тянущейся к раскладу рукой, пребывая где-то в своих тяжёлых думах. — Но это предзнаменования сложных испытаний и мук, пройдя которые тянущий получает силы противостоять тьме… От этого рука Паука дёргается, и новая карта вылетает, планируя на его дорогую мантию рубашкой вверх. — Что Вы имеете в виду…?..! — Я не могу иметь. Могу лишь только трактовать. — Так трактуйте правильно! Или это я сам себе говорил, что только владелец судьбы может её предсказать?! — Нет. Но предостеречь может только сторонний… Шамура неожиданно резко подлетает с места, возвышаясь над гадателем и смеряя того своим озлобленным, высокомерным взором сверху-вниз. Но Клонек даже не вздрогнул, поднимая на него слегка разочарованный взгляд. — Я не верю в пре… — Только в тёмные и скорбные.? ~ — ЭТО ВСЁ ЧУШЬ!!! — Но в предыдущую Вы свято уверили…~ Стол с грохотом переворачивается и все карты летят рисунками вверх, рассеиваясь в воздухе между двумя существами, будто пыль от разрушенных древних колонн. — ТЫ!!! ПРЕДАТЕЛЬ И ЕРЕТИК! И ТЫ ПОПЛАТИШСЯ ЗА СВОЁ НЕВЕЖЕСТВО И СКУДОУМИЕ, ИЗ-ЗА КОТОРЫХ ТЫ ВОЗЫМЕЛ ГОРДЫНЮ ВЕРШИТЬ ЧУЖИЕ СУДЬБЫ!!! — Корона вслед за своим хозяином поднимается на его голове, вставая на множество тонких ножек, будто на дыбы, и громко что-то верещит, испуская клубы фиолетового цвета. Шамура взмывает шелками своей мантии, разгоняя порывы ветра, которые задувают несколько потёкших алых свечей, плавленными горками, напоминающими чью-то плоть, «сидящие» на квадратных и прямоугольных серых камнях, поросших пушистым мхом и искусно расписанных кровавыми узорами созвездий, и со злости спотыкается о расстеленные всюду ковры, горделиво и надменно удаляясь, задевая своей головой подвешенные под потолком за сталактиты и ветви деревьев золотые фигурки звёзд, солнц, и месяцев, переливчато позвякивающих от этого. Короне приходится ловко маневрировать, дабы не стукнуться чувствительным глазом о довольно увесистые золотые пластинки. Птица тяжело, скорбно выдыхает курительные пары, слыша как удаляющиеся в дикие просторы Чащи Темнолесья Божество испепеляет в страшнейших муках, одним только взглядом, повылазивших на шум кустовых червей, и щелчком пальцев заставляет все рассыпанные карты взметнуться к потолку, закруживаясь под ним фееричным водоворотом, а после складывающихся в одну ровную стопку на его столе… все, кроме одной. Гадатель подзывает её к себе и та пробегает на кончиках по столу, доверчиво впрыгивая к нему в руку. Истинное Зрение —…Слабость порождает Эксплуатацию… Слабость требует Эксплуатации..... Закуривает Клонек, задумчиво рассматривая ветиеватые узоры из ветвей и крестов, обрамляющих чёрное око с кроваво-красной радужкой и острым зрачком, проедающим саму душу… — Эх-х-х… Судьба сказала своё слово… вот только кто к ней прислушивается…?.. — Он положил её к остальным и достал особый расклад… Расклад, что свершился по воле случая, и говорил он о неком Ягнёнке, ещё не родившемся, но уже получившим великое предназначение… только какое? Это Великий Гадатель и пытался узнать, раскладывая его судьбу после каждого значительного события в мире. Теперь же, Клонек уверен, любовь Мудрости и Смерти сыграет далеко не последнюю роль в его ещё не начертанной судьбе… и судьбах всего зримого ими мира. — …Всё так, как должно быть, как было, и как будет. И никто не в праве вмешиваться в этот поток… Спорить с картами — всё равно что спорить с океаном...... …Да будет так.

|||