Порождение Безумства

|||

....деревья сменяются деревьями, а кусты кустами. Листья шелестят одновременно вверху и внизу. Тени переползают на пятна яркого закатного света, а свет на тёплые фиолетоватые тени, отбрасываемые густым пологом леса. Шамура всё ещё стыдливо утыкается ему в капюшон, чувствуя как всё вокруг перетекает друг в друга и мягко покачивается. Дыхание совсем сбивается, а в голове роиться целый улей. Зачем?! Ну зачем я согласился! Зачем дал это сделать?! Зачем дал осквернить и опозорить!! А... А-а может ещё не позно..? Может, вывернуться, вкрабкаться, как рак из клетки?? Может, не позно сбежать? Покаяться. Молиться так неистого, как только хватет духу?!! ....А если сделать это сейчас... я уже НИКОГДА этого НеПоЛуЧу. Н-но... Нытьё с возу – кобыле легче! Засунь своё "НО" знаешь куда!?! О-о-о..!~ А я скажу КуДа...!~~ ТуДа Же, КуДа и ОН ПрИСуНеТ ВсЕеЕГоОо СеБяЯяЯя....!~~~ ....мгх... Так мечтал об этом..!~ Так грейзил..! И ТЕПЕРЬ Я НИЧЕГО НЕ ИСПОРЧУ!!! Я ОтДаМсЯ ЕМУ полностью!!! До самой последней капли!! И ПОШЛИ БЫ К ЧЁРТОВОЙ БАБКЕ ВСЕ ЭТИ ПРОПОВЕДИ И РЕЛИГЕОЗНЫЕ ХЕРОВИНЫ!!!! Я ВЕСЬ ТВОЙ, ЛЮБИМЫЙ МОЙ, ВОЗМИ ЖЕ МЕНЯ..!!!!~ ВОЗЬМИ ЖЕ ПРЯМО ЗДЕСЬ!!!! Шамура с мученическим всхлипом утыкается глубже в белую ткань, желая раствориться в небетии, за всё, что он есть и что разселилось в нём. Но он всё же чуть приподнимает голову.... и замечает, как между двигающихся в даль от них кустов промелькивают две тени. А ведь получается, что Аим и Баал ТОЖЕ ЗНАЮТ ОБ ЭТОМ. ....какой...позор.......... Они слегка притормаживают у огромной, стрелоподобной двери, даже практически врат. На них искусно выграверованна остроконечная пентаграмма, с всевидящим оком в центре, а вокруг, будто толпы фанатично верных последователей и присягнувших, ютятся полупрозрачно-белые маленькие свечки... Нариндер всего лишь проводит лапой в воздухе, удобнее перехватывая свою самотерзающуюся ношу, – и дверь тут же открывается, медленно, помпезно раскрывая вход во тьму. Они входя во внутрь, проникая вместе с боязливыми лучами лесного света, будто бы те страшились заползти в саму Обитель Смерти, и Нариндер слишком нетерпеливо взбегает по тёсанным каменным ступеням крутой, широкой лестницы, чуть не промахиваясь между ними, слишком начастённо расположенными относительно друг друга. И особенно относительно его широкого шага. Шамура опасливо вцепляется любимому в шею, ощущая будто он вот-вот его уронит, и, случайно подымая голову вверх, замерает от испуганного восторга... ....Там, в непроглядной чернильной тьме.. где даже не разглядеть где же начинается серый кирпичный потолок... на нитях висят, истерзанно бьющиеся в агонии, Сердца... ...Они светятся красивым кроваво-розовым оттенком в бездонной тьме "потолка". ...Сияют и переливаются, будто диковенные декоративные фонари. ...Напоминая о всех тех еретиках, неугодных, отрёкшихся, чьи сердца постигла эта, поистине жуткая, но до трепетного восхищения красивая, участь..... Наконец, пройдя всю, будто бы нескончаемую, лестницу, они оказываются.... совсем НЕ там, где ожидал четвёртый Епископ. Обычно, этот вход вдёк к длинному коридору с колоннами, который, в свою очередь, подводит к жертвенному алтарю Божества Смерти, где его последователи и приносят ему самые щедрые жетвы по особым праздникам, а не только обычные, у Лешего на куличках. Но сейчас это был круглый зал, залитый ярким пред-вечерним светом, сквозь треугольные пустые окна где-то в вышине, уходящий высоко вверх, так, что и не разглядеть. Светлый камень стен и полов порос зелёными мхами и испещрён трещинами... — Ха, ты же не думал, что я живу прямо на своём алтаре, верно же?~ — Усмехается, удивлённо всё рассматривающему Пауку, Нариндер, тыкая костлявым указательным пальцем тому по "носу". — Мало кто бывал в моих Личных покоях..!~ Этого удостаиваются.... впрочем, никто не удостаивался, так что, можешь собою гордиться – ты первый.~ Он подносит его к искусно отделанной двери, со множеством вытесанных в камне узоров, и заносит внутрь. По началу показалось, что здесь абсолютно темно. Но когда Шамура пригляделся, то оказалось, что здесь, скорее, сумеречно. Огромное, просторное помещение, со множеством колонн и плетущемся по верхним барильефам раскидистым вьюном, обвалакивало своею прохладой и приятной фиолетоватой тенистостью. Наверняка в жару здесь очень приятно проводить тягомотные, томные полуденные часы. Очень. ОЧЕНЬ много подушек. Казалось, все покои были просто завалены горами всяческих пледов, покрывал, подушечек, пуфиков, одеял, и прочей тканной утварью, всей исполненной в кроваво-красной гамме, что будто бы лужами крови растекались по залу... И большинство из них были безжалостно подраны и разорваны, выпуская из себя перьевую плоть. Хотя, самые дорогие и шикарные предметы обихода ( и, по видимому, самые любимые ) всё же были в удобоворимом состоянии. Все полы были напрочь устланны слоем ковров ( некоторые из которых висели даже на стенах и были истерзанны просто в клочья ), так, что почти не видно, золочёной по краям, каменной кладки пола. Впрочем, иногда они всё же не наползали друг на друга и можно было заметить своеобразные проплешены, мерцающие серо-золотым в сумрачной тени... Высокие потолки украшали резные каменные балясины, протянутые от стены к стенам, будто паутина в несколько слоёв, уходя всё выше и выше, что навеяло Шамуре приятные ассоциации. Причём, скорее всего, это было что-то вроде своеобразного Места Уединения для Бога Смерти. Потому что на некоторых каменных перекладинах стояли непонятно как там оказавшиеся предметы ( например – много золотых статуэток, черепа и подушкикудажбезних, и просто ОГРОМНОЕ множество не мытых предметов трапезы, и как те же кубки и тарелки не сваливались от туда, Шамура терялся в догадках ), а на других расстеляны очередные пушистые пледы, чтобы было помягче. По периметру просторного зала имелось несколько столиков, разной высоты и просто до потолка заваленных различными книгами и фолиантами. Также, своеобразными островками, выделялись кушетки, на которых четвёртые Епископ со смущением заметил, неокуратно валяющиеся и сползающие с краёв мягкой оббивки, различные мантии, плащи, и рясы, принадлежавшие владельцу обители, а среди тканей блестели невероятной красоты украшения. Но больше всего, особенно в такой... интимной ситуации, привлекала внимание КрОвАтЬ. Огромное, просто феерических размеров, почти на половину итак просто гигантских покоев, ложе помпезно расположилось у одной из стен, устланное бархатным морем кровавых пледов и одеял, которые в некоторых местах по каким-то неясным причинам были свиты в своеобразные "гнёзда". Шамуре показалось что – сядь он туда – то пропадёт как микроскопическая блоха на слоне. Сверху, на мощных цепях, от каменной стены нависал такой же бархатно-кровавый балдахин, спадащий водопадом полупрозрачного красного шёлка, блестящий мерцающими вкроплениями "звёзд" и вереницами сумрачно-чёрных бусс. — Распологайся пока, мяточка~, а я на мгновение отлучусь ненадолго....~~ — Будто бы новую любимую игрушку, поставил тот Шамуру на пол, и тут же словно растворился в воздухе, не весть куда. Немного досадно покрутив головой в поисках пропавшего, Шамура со вздохом остался в одиночестве в самом сердце стана "врага"..... Мда-уж. Он с интересом обошёл всю просторную комнату, рассматривая разложенные всюду древние фолианты и даже приоткрыл пару страничек. Что интересно, почти все они так или иначе касались различных оккультных ритуалов. В итоге всё же решив, что его сюда совсем не за дружеским перекусом и рассмотром чужив владений на ручках притащили, он болезненно-глубоко взглотнул, стараясь подготовиться к... предстоящему хотя бы морально. Шамура довольно боязливо подполз к краю слишком страшаще-огромного ложа, чувствуя как сердце под спиной заколотилось как ошпаренное, будто вот-вот проломит все хитиновые рёбра и позвоночник, пробив всю истончившуюся оболочку. Осторожно, словно на капкан, кладёт одну лапу. Потом вторую и третию... Четвёртую... Все восемь, включая руки, оказываются в плену нежнейшего бархата одеял и Паук, стараясь не паниковать как бездумная стадная скотина, садится на ложе, пытаясь дышать как можно размереннее. Он нервозно вздыхает.... начиная, слишком оттягивающе медленно, снимать с себя одежды, начиная с золочёного воротника, боясь приступать к остальному. Когда же тот оказывается, почти спустя минут семь, снят и отложен... всё как-то мальца встряло. Но всё же, под мученический стон, лапы оголяют пушистую фиолетово-серую грудь, будто бы счищают кожуру с какого-то фрукта, и пепельно-чёрные шелка мантии спадают на, устланый одеялами, тканевый матрас, собераясь складками вокруг полностью оголённого паучьего тела, вздыбившегося, от неуютности и уязвимости, шерстью хитина. Немного помявшись и боязливо оглянувшись, Шамура откидывает в сторону свою одежду, перебераясь к слишком уж далёкому центру ложа, и тут же незамедлительно укутывается в одеяла, почти что до усов. .....Ну вот. ....Теперь же... ...Остаётся только ждать. Шамура, со скребущим чувством выполненного долга, уставляется за пределы блестящего балдахина, выжидающе высматривая появление той самой фигуры и таком же ожидании слишком страшащего неизвестностью предзнаменования плотской близости... ...Но что ему надо будет делать..? Как себя вести...?? Говорить ли что-то? Просто молча подчиняться чужой воле??? Он ВООБЩЕ не может применить к себе слово.... ЛюБоВнИк... Слишком пугающе, стращаще приятное слово. Но он и представить Себя в подобной роли не может... — Ох эти проклятущие последователи!! НУ ПОЧЕМУ ВЕЧНО КТО-ТО ПОСТОЯННО УМИРАЕТ??! Так трудно что-ли букально двадцать минут потерпеть!?! — Внезапно раздаётся хлопок, открывшейся прямо в пустом пространстве, двери, и из неё возникает не шибко довольный Нариндер, а та тут же исчезает. Шамура совсем уж перепуганно закутывается пледами, скрывая как можно больше участков уязвимо оголённого тела. — Ну не пугайся так, паучёночек...~ Ты-то как раз меня сейчас порадуешь и расслабишь...~~~ — Слишком уж устрашающе томно промурлыкал Бог Смерти, от чего Шамуре показалось, что он вот-вот потеряет сознание. — Ты, я вижу, уже обустроился.~ И как тебе всё это?~~ — ...У м-меня и слов даже нет...!.. Очень... к-ккрасиво. Угу... — Понятно. Ты жда-а-ал меня-я, мяточка моя...?~~ Надеюсь, ты не переду-ума-а-ал..?~~ Паук лишь неуютно поёживается в мотках одеял, но головой отрицательно мотает. — Прекрасно!~ А дальше.... Шамура чувствует как его лёгкие раздераются на куски. Нариндер нарачито соблазнительно растёгивает кольцо воротника плаща... и медленно, будто тягучей патакой, спускает с плечь часть белой ткани, слегка оголяя черновато-серую, пушистую шею и грудь.... ...Епископ замирает трупом, заливаясь и возгорая лиловым огнём, не в силах оторвать глаз... Самодовольно ухмыльнувшись, Кот как можно истомнее закатывает все три глаза и запрокидывает голову, вкусно проводя лапами по всему своему телу, сминая и спуская слоистые полотна плаща... ...Пока все они не оказываются скинуты на пол. Пушистый серый хвост похотливо-какетливо вьётся из стороны в сторону позади стройного, соблазнительно подтянутого кошачьего тела, испещрённого трупными, чумными выбоенами, будто бы часть плоти была бесжалостно выдранна прямо кусками, а грудь почти по ключицы светит оголёнными, покрытыми черноватым налётом, рёбрами, за которыми кровавым светом горит бьющееся, обвитое, будто лозами плюща, богровыми и сапфировыми нитями вен... Словно точёные задние лапы так же как и передние почти совсем не имеют плоти, состоя лишь из угольно-чёрных костей почти выше колен. Однако дальше они вновь имеют покрытую мехом плоть... и, надо сказать, очень даже... Неплохо имеют. Плотные, пышные бёдра слишком привлекают к себе внимание, от чего Шамура чуть не захлёбывается слюной. Стройная талия... Изящный, подтянутый стан... Длинный, точёные лапы... ....Он не мог и вообразить себе подобной божественной красоты... — ...Мр-р... ой, ну ты только в обморок не падай...!~ На моей памяти ещё никто из желавших воскреснуть через этот способ не Умирал от моей красоты...!~~ — Искусительно посмеивается баритоном Бог Смерти, напряжённо дыша от возбуждения и, поправив бусы своей вуали – которую тот оставил единственой на себе, как соблазнительное украшение – блуждая голодным взглядом по смущённому Пауку. — Раз уж я уже готов.... яви же и ты мне свой лик, мой паучёночек...~~ Шамура боязливо подтягивает край одеяла вверх, святясь и заливаясь краской хуже прежнего, пока Нариндер неотвратимо, будто далёкая грозовая туча, приблежается к нему, всё ближе и ближе.... ....Тот уже останавливается расплывчатой тенью у полупрозрачных, блестящих водопадов штор балдахина... ....Две лапы как можно медленнее проникают внутрь... ....И вот тюль расходится в стороны, очень тихо, переливчято шурша, и позвякивая нитями бусс.

....А из-за них выглядывает всепожирающая кошачья морда Нариндера....

Шамура вздыхающе вздрагивает, от чего чуть откидывается назад и слепо пятится спиной, пока Кот, будто свирепый хищник, заберается на полог ложа и, крадучесь, лукаво ползёт след-вслед за ним, не переставая пожирать беднягу своим кроваво-плотоядным взором. Наконец, ведь ничто в этом мире не вечно ( даже до безобразия бесконечно огромная кровать Нариндера )), Шамура вдруг резко утыкается затылком в заваленную горами подушек "стену", с ужасом осознавая, что бежать ему больше некуда... И, как только он поворачивает голову обратно, то с игрушечным писком обнаруживает слишком пугающе нависшего над ним, своею огромной, статной фигурой, Нариндера. Его хвост нетерпеливо метается позади него, а в глазах пляшут кровавые демонические огни, пока похоть так и расцветает всеми красками на его, лукаво оскалившемся клыками, лице. — ...Ты ведь хочешь быть со мною ближе, так почему же так страшишся и УбЕг-аАа-ЕшЬ..?~~ — Томно шепчит Божество Смерти, вновь закручивая один из усиков Паука на своём когте. — Хотя меня это не волнует...~ Это лишь, наоборот, разжигает во мне голод и страсть...~~ инстинкт хищника...!~ ........И я ПоЙмАл СвОю ДоБыЧу...!~~~~ И тот без промедлений стягивает вниз вороха одеял, оголяя как можно больше тела панически стыжённого Шамуры, что попытался отбиваться, но смысла это имело мало... Он наслаждается картиной открывшегося ему тела... Жадно гладит каждую длинную лапу... Так же, как и в первый раз, сминает бока, сжимая стык туловища и брюшка... А после голодно надавливает на пушистую грудь, заставляя лечь на спину. Шамура, буквально умирающий от стыда своего обнажённого тела, и уж тем более того факта, что его видит Нариндер, поздно осознаёт, что эта поза просто совершенно неудобна для него – теперь у него нет никакой опоры, и тот, как посаженная на булавку букашка, глупо шевелит лапками в воздухе, будто не может перевернуться... впрочем, так оно и было. Нариндер же, удовлетворённо созерцавший эту полную беспомощность, под негромкий писк любовника, сладко проводит лапами вдоль всего его вздрагивающего брюха, зарываясь в чёрную, свалянную шёрстку, и трёт слишком легко доступную часть тела, будто хочет съесть. Он заваливается прямо на него сверху, словно Шамура был кроватью, а не она под ними, и жадно впивается в его губы, обхватывая всю нижную часть тела ногами. Томные вздохи и звуки страстных лобызаний наполняют сумрачные покои, пока Паук постепенно расслабляется и пристращается к уязвимости своего тела, давая ласкать и тискать себя... Они целуются медленно, страстно-голодно, и ненасытно, будто бы воссоеденившиеся после немыслемо долгой разлуки влюблённые, пока один поцелуй не перетекает в серию множественных, так, что их губы неуследимо встречаются и вновь отстраняются друг от друга, как волны прибоя о берег... ...Шамуре приятно. ....Шамуре хорошо. .....Шамуре больше не страшно. ......Шамуре НрАвИтСя. Он ответно обхватывает Нариндера всеми своими шестью лапами, пока две основных милующе гладят пушистые уши любимого, сладко мурлыкающего от этого действия. Пока Нариндер не отстраняется, чтобы начать голодно вылизывать открывшиеся участки паучьего тела, проходясь языком по груди, бокам и брюшку, от чего Шамура истомно трясётся и вздрагивает, стонуще ахая. — ...Т-ты бы только знал как я хочу тебя...!!~ Но ты не преспособлен к плотским страстям, так что приходится раскашеливаться на предворительные ласки.... но свята-а-ая-я Древняя Вера...!!!~ Как это разжигает..!!!~ Как ты прекрасен в своей невинности и безгрешности...!!~~~ Тот плотоядно кусает его мясистое брюшко, надавливая клыками на, тут же громко хрустнувший, хитин, и слишком самодовольно выбивает из Шамури громкий стон, эхом разносящийся по всем покоям Бога Смерти... — ...а-аА-Х-хх..!~ На-аррин-де-е-ер-рр...!!~~ — ...Все мои предыдущие были грешны. Мертвы и так или иначе запятнаны, да к тому же просто до зевоты однообразны и противны.... Но Ты же...!~ Ты просто что-то с чем-то...!!~~ Ме-е-едленно-о и стра-астно-о РаСтЛеВаТь Тебя ПоХоТьЮ одно сплошное удовольствие...!~~~ М-мрр-х-хх...!..~ Вдруг нежданно задыхается Нариндер, чувствуя как острая клешня до преувеличенности нежно проходиться по выемке его позвоночника, до самого хвоста, от чего тот еле сдерживает слишком невовремя рано зазвеневшее в ушах желание излиться, вибрирующе простанывая сквозь клыки и прогибаясь всем телом до боли... — ....Я-я... ах... а-ах.!....~ в-всё делаю п-пправильно...?..~ — О-о-х...!~~~ БОЛЕЕ чем правильно...!!~ Никто ещё не пытался ласкать меня в ответ...!~ Сделай так Ещё-ё..!~~ .........АА-АХХХ-Х..!!!!~~~~ Нариндер чувствует, что больше не в силах расщедриваться на подготовку и ублажения девственного любовника, и, пылко и безмерно благодарно, не то что целуя, а буквально до боли засасывая Шамуру, слезает с него, впиваясь когтями в самую плотную, упитанную и неждую часть его брюха, ища, куда ему себя деть. — ...Н-наринд-дер..! Любимый..! Молю тебя, не торопи меня так..! Я ещё не г... — Ты НИКОГДА не будешь готов, мяточка.~ Лучше момента как раз не подберёшь, доверься моему тысячилетнему опыту!~ Мы оба разгаречены и обласканы, а я так и вовсе уже теряю от тебя голову! И тот обхватывает костлявой лапой почти всё его крючковатое жало, быстро и отточено проводя вверх-вниз, от широкого основания к опасно острому концу, изводя Паука до лихорадочной тряски и ноющих стонов. Потеряв опору в лице пятого Епископа, его лапы теперь остервенело дрыгались в воздухе, в обезумевшем желании уцепиться хоть за что-то, и Нариндер не глядя пихает ему длинную цилиндрическую подушку, тут же бесжаластно смятую в его шипастых фалангах, пока сам активно занимается изучением всех имеющихся паучьих дыр и бешенным надрачиванием его жала. — А это что у нас тут такое?~ — Бесзастенчиво тыкает лапой Кот в одно из нескольких мягких мест на брюшке Шамуры, от чего тот исходится в хриплом стоне и, с просто адским смущением, утыкается в скомканую подушку. — ....М-моя.......п-ппаутинная желез-за... — Это значит ты от сюда паутину таскаешь? — У...у-угу..... —....ф-фрр-р...~ Шамура не мог видеть... но явственно, с полнейшим ужасом, представил себе плотоядное выражение лица любимого, испуганно взглотнув. А после во весь голос, до боли заорав, наверное, на все Чащу-Анкордим-Ануру-иШёлковуюКолыбель вместе взятые, как только болезненно-острые когти проникли во внутрь, сминая кончиками нежную плоть прямо внутри и жмякающе проверяя широкость. — ПРОШУ ОСТАНОВИСЬ!!!! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ...!!!???!! <АААРРККХХХ...!!! — Я, конечно, могу войти в тебя и без этой дурацкой подготовки и просто СлАдЕнЬкО ОтЫмЕтЬ ТвОю ВкУсНуЮ ТуШеЧкУ...!!~ Мр-р–цкх... но ты ведь наверняка хочешь получить плотского наслождения не менее чем я, верно же?~ — ......угу.... — Ну и всё тогда!~ — Н-но просто я д-думал..... что это будет.... мгх... а-ан-ннальн-ное отверстие... обычно во всех трактатах о садомитах пишут так... — Оу!~ А ты ЧИТАЛ что ли?!~ Ушам своим не верю! А ещё себя безгрешным называл! Пищал мне тут, что это Я его своими каверзными вопросами оскверняю!~ А он, оказвается, таинства утех там постигал!~~ — Я-я не...! — Ой, ну только мне-то не рассказывай, что ты эти судебные выписки, где всё ВО ВСЕХ КРАСКАХ расписанно, глазел, для того чтобы сказать – "У-уу какие безбожники!! Разврат! Отвратительно! Ужас!! Уж Яяя-то НИКОГДА так низко не паду!.....о, тут есть римминг!~", Пха-ха-хах..!!~~ — И от этого Шамура, полыхая как горящий моток дров, уткнулся в зажатую подушку, чувствуя как Нариндер блудливо ласкает низ его брюха. — Не удивлюсь даже, что ты, читая всё это прекраснейшее непотребство, на месте всех этих попавшихся идитов представлял нас с тобою, я же пра-а-ав...?~~~ — ....ф..р..х... — Паучишечка ты моя-я...!~ Твои фантазии и близко не сравнятся со Мною НаСтОяЩиМ...~~~ — И Нариндер сладко кусает самый кончик его брюшка, переходящий в основание жала, от чего Паук извивается как жаренный гриб. Стараясь выровнить дыхание, Шамура замечает, что от него отстранились, и пользуется этой монновенной заминкой чтобы перевести дух хоть чуть-чуть. Он выглядывает из-за, случайно подранной своими острыми клешнями, сжатой подушки.... но тут же прячет своё воспламенившееся вулканом лицо обратно в неё, потому что Нариндер в этот самый момент, изогнувшись в немыслимый крендель, активно вылизывал свои непристойные места, стараясь оставить как можно больше слюны на.... ....Эта картина останется в его всевмещающей "мудрой" памяти до конца времён... Через несколько мгновений Шамура вновь чувствует как чужие острые когти поглаживают внешнюю часть паутинных желёз... а после, с лёгкой болезненностью и ощущаемыми царапинами, проникают внутрь, растягивая стенки короткого прохода, явно НЕ предназначенные для того, чтобы в них что-то входило, а не наоборот. Шамура громко, сломанно дышет во всю свою мощь, так что его груная клетка опасно ломко ходит вверх-вниз, будто вот-вот треснет от натуги, а всё тело сразу же напрягается, как перед смертельным боем, и Паук всхлипывающе откидывает голову на горы мягких подушек, готовясь принять в себя любовь всей своей бессмертной жизни... ...И тут же сломанно задыхается, как только Нариндер слегка болезненно входит, тут же заполняя собою всё свободное пространство. Показалось, будто вся вселенная остановилась. Так долго он ждал этого мгновения... 600 лет самотерзаний того стоили. Но без проблем не обходится. Четвёртый Епископ с ехидством про себя отметил, что надо было брать в... то что он предложил. Потому что канал паутинных желёз для довольно крупного Нариндера оказывается ну просто катострофически узок..! А потому Шамура несдерженно-зверске дёргался и стонал до срыва голоса от каждого малейшего движения возлюбленного не только внутри, но и снаружи. Но Нариндер, напротив, просто исходится от восторга. Усевшись на Шамуре и обхватив его брюшко пышными бёдрами, он принялся грузно толкаться вглубь, закатывая от нестерпимого удовольствия глаза и громко мурлыкая от переполненности истомой. Самые задние лапы старшего Епископа нежно обвивают спину и талию Кота, сладострастно упивающегося их первым, неправильно-греховным, соитием, а тот в ответ оплетает пушистым хвостом одну из них, фырча и подберая более подходящие угол и темп. ...Он чувствует его внутри себя каждой клеточкой осквернённого тела. ....Чувствует, как каждое движение всё больше растлевает его душу. .....Чувствует, как в него проникают всё глубже и глубже... ...почти что разрывая внутринности, как краб старую оболочку... — ....а-ахх... м-молю Н-нари, скажи, ч-что любишь меня...!.. АА-Х!!~ М-ммне больно! Прошу! АКХ!~ Я больше не приму..!. В меня не...АА-РК-ХхХ..!!!~ — ....Я хочу ВсЕгО ТеБя...~~ ВсегоДоПОСЛЕДНЕЙкАпЛи....~~~ — Упоительно ревёт Нариндер, будто бы и не слыша все эти всхлипывающие вздохи, ускоряя темп движений, растягивая Паука почти до ярко слышимого болевого порога, продвигаясь всё сильнее и беря всё жёстче, рычаще толкаясь внутри Шамуры... — ....а-А-аКРх..!!~ П-пожалуйста...всх...п-ппожалустт-та..ск-кажи...!.. Ск-ккажи..!.! Т-ты же не воспользуешься мною...!.?..! ААККХХ-хХх-Х..!!!~ — Ррр-РрР-р... Какой же ты узенький..!~~ Такой тесный..!~ Ах..!!~~~ Такой вкусненький и сла-аденький...!~~~ — ....мгх-хх-х....... Шамура уже не надеется. Он просто старается вычленить для себя как можно больше удовольствия и воспоминаний. Он просто нуждался в нежности и проявлений чувств... Не просто плотских страстях и похоти... А... милых сантиментах, романтических жестах, и всей этой ванильной чепухе. Пусть это глупо и не зрело... но Он Такой. И он не хочет меняться. Тем временем Нариндер буквально озверел. Он с утробным рёвом уже буквально, не то что толкался, а неНатурально ДРАЛ, рыдающего от нестерпимой боли и собственной ненужности, Шамуру, достигая самых пределов внутреннего канала и с непотребным упоением брал до мягкого паутино-выделительного органа, по сути дойдя до самого конца, войдя в любовника полностью и до самого основания. Бог Смерти жёстко сцепил когтями плоть брюха Паука, ломая хитин и выпуская пятна желтоватой крови по своим лапам и размазывая их по меху, наслаждаясь каждым толчком и каждым болезненно-хриплым стоном Шамуры. Но с каждым разом двигаться становилось всё тяжелее и тяжелее... и Нариндер со злостью никак не мог понять от чего. Пока не почувствовал на себе что-то слишком липкое и жилистое, будто его обернули в какую-то сетчатую марлю.... Нариндер вдруг резко выходит из Шамуры, изводя того на рыдающий вскрик... а после проникает в него пальцами и частью кисти, цепляясь за что-то.... И жёстко вытягивая из болезненно разработанного отверстия широкие, липкие пряди блестящей паутины, от чего старший Епископ взвывает до слома связок, пока Кот грубо тянет всё больше и больше, будто веретено, наматывая мотки шёлка на костлявый кулак. — ....А я-то думаю, что же мне так мешается-то! — Досадно-лукаво обнаруживает истину Божество смерти, отмотав из, несчастно откинувшегося без сил, Шамуры всю свежепроизведённую порцию паутины и отбрасывая ту куда-то в сторону. Однако, неожиданно для Шамуры, в него вдруг входят совсем по другому, нежели раньше.... Так... нежно и чувственно. Больше не долбясь со всей дури, а медленно и очень осторожно входя, продвигаясь внутрь небольшими порогами, мягко двигаясь длинными, размеренными толчками... Мгновенно становиться хорошо настолько сильно, что Паук в болезненном бреду думает, что умер, и теперь находится в небытии Запределья, обволакиваемый мягкими клубками молочного тумана и облаков. — ...Я знаю, ты очень устал, мяточка...~ Так что это тебе мой небольшой подарочек, за все твои стойко вытерпленные страдания...!..~ — Сладко мурлычет его возлюбленный, заботливо проводя лапами по оставленным самим же ранам. — ...Конечно Я Люблю Тебя...! Об этом не может быть и речи! И даже не смей меня больше никогда спрашивать подобную ерунду.~ — ....На-ари-инде-ер...!.... — Если тебе это настолько важно, я буду повторять тебе это каждую-секунду-каждой-минуты-каждого-часа-каждого-дня-каждого-года-каждого-десятилетия-каждого-столетия и каждого тысячилетия, пока этот адский мирок не схлопнется к Калламаровым Ушам! Слышишь?~ Я люблю тебя! Люблю-люблю-люблю-люблю-люблю-люблю...~~~ Шамура буквально умирает от переполненности чувствами и ощущением присутствия любимого прямо внутри себя, будто тот полностью проник в него всем своим естеством и завладел каждой частичкой его бренной, осквернённой и обласканной тушки. Чувствует себя слишком прекрасно переполненным, словно бы за один укус заглотил в себя целый пиршеский стол... и это чувство грузной заполненности придавливает к самой земле, вминая в устланое бархатом ложе, будто он резко стал весить целую тонну. Шамура наконец полностью расслабляет каждую мышцу и каждый мускул, облегчённо и очень удовлетворённо вздыхая, начав осторожно толкаться навстречу, чувствуя, как по телу ядом растекается сладостное возбуждение и лёгкие пред-оргазменные шлейфы волн.... Нариндер лукаво мурлычет, шевеля пушистыми ушами и, вновь принявшись ялозить хвостом меж простынями, пудушками, и одеялами, крепче обхватывает Паука упитанными бёдрами, начиная мягко входить глубже, почти как в первый раз, но теперь намного нежнее, ласково разводя лапы Шамуры по бокам, желая раскрыть его шире. А тот со сладострастным, протяжным стоном повинуется, выкидывая изодранную в ключья подушку к чертям и самоястоятельно раздвигая острые лапы как можно шире, почти что до ноющих судорог, притягивая Кота к себе и заключая в свои объятия, одним движением вводя его в себя до самого конца... — ......Ш-ша-аммур-р-а-а....~ Он, двигаясь как можно аккуратнее, чтобы не разорвать соитивую связь, распластывается всем телом на любовнике, дотягиваясь до его лица и сладко, протяжно целуя, ощущая как тот мелко-мелко дрожит от истомы... а после ловит губами оргазменный всхлип, уберая хвост подальше от разлившегося по ложу, вокруг жала, смертоносного яда... Наконец, Нариндер и сам слегка отстроняется от обессилено растёкшегося в удовлетворении Шамуры, вновь принимая, более удобное для него, сидячее положение, и с громким утробным рёвом делает быструю, множественную серию частых толчков, вновь спуская себя с "нежного поводка" и в миг зверея, но не перегибая палку и всё ещё стараясь быть понежнее. После чего до хруста прогибается, запрокидывая голову назад и взметая звенящие нити своей вуали, стонуще рыча кончает прямо внутрь Шамуры, вздрогнувшего от слишком непревычного чувства разлившейся внутри себя вязкой жидкости, жгущейся, будто кислота, и скорее всего бывшей смольно-чёрным ихором... Нариндер громко, финально вздыхает и совершенно без силплюхается радом с Шамурой, устало разваливаясь на бескрайних просторах собственного ложа, пытаясь не закрывать хотя бы один из, настойчиво слипающихся, глаз. Шамура следует его примеру, вытягивая затёкшие лапы и всем телом наконец откидываясб на мягкие подушки и одеяла, чувствуя как подкрадывается сонливость и усталость... Оба протяжно зевают, вторя друг другу... Держать глаза открытыми становится всё сльжнее... Они подтягиваются друг к другу... ...И Шамура окончатело сдаётся, оказавшись в объятиях любимого.

. .. ... .... ..... .... ... .. .

....Сумрак покоев нарушает лишь тихое, прирывистое дыхание двух провалившихся в сон новоиспечённых любовников, без сил и в полном удовлетворении развалившихся в бархатных одеялах огромного, роскошного ложа Бога Смерти, что ластящеся прильнув к, наконец удобно перевернувшемуся спину, Пауку, свернулся пушистым серым клубком в объятиях его длинных хитиновых лап... Нариндер сладко зевнул, уткнувшись мордочкой в мягкий, свялянный мех груди Шамуры, а тот в ответ зарылся в лоснящуюся шерсть его макушки, сквозь истомную дрёмоту, не глядя, накрывая их обоих бархатистым кроваво-алым одеялом, вдвоём удобнее устраиваясь на ворохе подушек. Сумеречний ветер залетел сквозь каменный проёмы окон, метаясь по окутанным негой покоям и путаясь в полупрозрачном балдахине, приносит с собой вечерную влагу и прохладу, от чего ухоженная кошачья шерсть сразу слегка завивается в симпатичные пепельные кудряшки... а сам их обладатель недовольно морщит чёрненький нос: — .......М-мяЯя-рррр...!..! НуТолькоНе... вфых.... который щас ча-вха-а-ас...? — Сонно жмуриться Нариндер, до ушей закутываясь в одеяла и жмясь к тёплому любимому Пауку, бесцеремонно обнимая его, как огромную мягкую игрушку. — ...Честно..? —...... — ....Понятия не имею...!~ — ...Гриб глазастый. И тот грубо, по собственнически вжимает сонного Шамуру в себя, принявшись жадно гладить того по голове и ненасытно цаловать, будто всё никак не мог успокоиться и навёрстовал упущенное за эти 600 с лишним лет. Шамура же какетливо хихикает, потиаясь о него в ответ, и они голодно сплетаются телами. Можно подумать, это не они почти только что зверске-страстно занимали друг с другом "противоестественно-греховным" сексом. — ....*чмок*....я~...*чм*...серьёзно~...**..между~.....**...!мм-цм-м!.. прочим..!~ — Упоенно целуя после каждого слова своего паучёнка, упивается им Нариндер, после чего пылко засасывает того в, потрескавшиеся корками хитина, губы, своими, полностью и безвозвратно опухшими. — ...а-ах...!~ Я не стчитал... а сколько, кстати, у нас на первый раз ушло времени, интересно..? Мне показалось – прошла целая вечность, и одновременно, осколок секунды....~ — Пфырх..~ а ты, оказывается, романтик...~.......Но мне так лень встова-а-ать...!!! — Но тот всё же выпутывается из плена одеял, с хрустом потягиваясь со всей своей кошачьей пластичностью и грацией, самодовольно ловя на себе бесконечно влюблённый взгляд Шамуры. — Ч.Т.О.?.~ — О Древняя Вера, тебя просто не возможно не любить...! — Благодарю за комплимент, мой паучёнонеч,~ — театрально откланялся Нариндер, подзывая с паутины в углу Алую Корону, которая, на удивление Шамуры, всё это время была здесь и тихо дремала всместе с его собственной. А он её обыскался. Бог Смерти, водрузив ту на голову, заалел потёкшими глазами, и, тут же придя в себя, добавил: – Ну я так и думал.... собирай манатки – поспать нам после "первой жаркой ночи" не дадут. — А что.... — Эти огрызки карасей опять общую проповедь всему населению всех земель собрались читать! И ну ЕСТЕСТВЕННО ждут только нас.... а я так хотел выспаться с тобою в обнимку...! ...Чтоб их всех земля поглатила. — Ну ничего... у нас ещё целая вечность теперь впереди, прада? — Мягко шепнул Шамура, натягивая на себя подранную мантию и с трудом двигая заполненным, излитым в него Нариндером телесным ихором, грузно располневшим брюхом, тяжело слезая с края ложа и еле держась на лапах... ...Как тут Нариндер притягивает его к себе за талию и обвивает хвостом, так, что тот оказался будто бы в схлопнутом капкане. — Кстати-и об э-этом-м...!~ Проведём Ритуал Бракосочетания.~ Сразу после проповеди.~~ —....мгх..! Шамура вдруг нежданно задыхается, буквально умирая его лапах. — Я хочу всего тебя.~ Что значит тело без сердца и души? Просто труп. У меня таких океан не выпитый. А первые два пункта я от тебя уже получил..! Осталось только навсегда привязать тебя к себе....~ И даже после внезапной СмЕрТи я не отпущу тебя..!~~~ И ты будешь вечно прикован лишь ко мне и ни к кому другому... ЛюБоВь МОЯ...~~ Бог мудрости просто не может глазам своим поверить... Он, глупо моргая, смотрит на Кота, будто впервые того видит..... ...А после, вскрикивая и игрушечно пища, кидается Нариндеру на шею, и те чуть не падают от разнеженности собственных усталых тел. — Ах, Нариндер! Я-я... я не мог и мечтать о таком счастье, любимый! Я готов по первой же надобности умереть за тебя, любовь моя! Да хоть прямо сейчас..! — Ну зна-аешь, сейчас ты мёртвый мне не нужен.~ — Чуть осаживает распылившегося в чувствах Паука, Бог Смерти, оставив открытым лобовой глаз и, будто бы ритуально, поцеловав того в лоб. — Я – сам повелитель смерти, и уж я-то сам решу,когда нам отправляться на покой от обязанностей в подвластный мне мир. — А я всегда мечтал побывать в твоих владениях..! Воскресшие говорят – там смертельно красиво..! — Пф, ну раз уж ты так хочешь, мы можем как-нибудь побывать там...~ — Обещаешь...? Нариндер отворачивается к возникшей в пустоте двери... И почему-то долго смотрит на неё, не открывая проход к остальным Епископам... Но, таинственно взметнув на Шамуру свой кровавый взор, протянул тому костлявую лапу, и хмыкнул от того, насколько беспромедлительно и доверчиво тот хватается за неё, даже не зная, туда ли ведёт эта дверь, или нет....

—....Обещаю...~

|||