Woolfstar

Мир Ремуса рушился, разваливаясь на кусочки. Поднимаясь по лестнице вслед за друзьями, он мог думать лишь об одном. «Они знают». Мысль набатом отзывалась в голове оборотня, вынуждая прятать голову в плечи и нервно сглатывать в попытках скрыть собственный ужас. Ремус понял все, как только переступил порог гостиной своего факультета. Полнолуние закончилось не слишком хорошо для него и мадам Помфри оставила мальчика до утра, пока солнце не проникло в окна студенческих спален. Гриффиндорцы суетились вокруг, обмениваясь готовым домашним заданием и запасным перьями, но одна группа сидела в стороне ото всех. Их серьёзные, сосредоточенные лица и отказ говорить на публике, не оставляли шанса на двухзначное толкование ситуации. Волчонок шел по лестнице медленно, будто на эшафот. Собственные ноги казались ему свинцовыми, а мысли вязкими и густыми. Да и нужны ли вообще оправдания, когда и так ясно — монстр? Волк. Одиночка. Директор не простит ему, что не смог сохранить секрет, и выгонит с позором из Хогвартса. Друзья отвернуться от того, кто лишь прикидывался нормальным. А других уже и не будет. Больше Ремус не допустит такой ошибки и никому не позволит приблизится к себе. Ремус захлопнул дверь и приснился спиной к мореному дубу, машинально накладывая полог тишины. Как всегда, будто Мародеры просто обсуждают детали нового плана. Ремус прижал к себе сумку, закрываясь ей как щитом, и остро почувствовал себя зверем. Загнанным в угол, с занесенным над сердцем ножом. Джейс и Сириус привычно переглянулись, безмолвно решая кому отдать первенство. Питера они даже в расчёт не брали, но того явно устраивало оказаться за спиной товарищей в подобной ситуации. Он с ногами забрался на свою кровать, стремясь оказаться как можно дальше от опасного хищника. Начал Сириус. Он присел на край кровати, умудряясь принять полную величественности позу даже в таких условиях, и негромко заговорил: — Как ты знаешь, моя семья много времени посвящает изучению астрономии. Подобное увлечение слышится и в именах Блэков. И пусть я не лучший сын, но привычно следил за фразами Луны, случайно сопоставив их с днями твоих внезапных отлучек. Сердце Ремуса сжалось. До последней секунды он надеялся, что Мародеры заговорит о другом, оставят ему шанс, даже если пожелают переселиться в другую комнату, никогда более не пересекались с оборотнем. Однако, привычное безразличие, присуще всем аристократам, не покинуло лица Сириуса, когда он спокойно объявил результат своих наблюдений. — Таких совпадений не бывает, Ремус. Мальчик бросил умоляющий взгляд на Поттера, но Джеймс выглядел так, будто разрывается между желаниями ударить его и убежать. А Питер даже не сомневался, невольно пытаясь отодвинуться подальше на кровати. Ремус больше не мог этого выносить. Мальчик кивнул, крепче прижимая сумку к своей груди, и в глазах Сириуса мелькнуло явное раздражение. Ремус не мог удержать всхлипывание. Бросив затравленный взгляд на своих бывших друзей, волчонок опустил глаза вниз, ощущая как их щипет собираюшимися слезами. — И когда ты собирался сказать нам? — обманчиво спокойным тоном спросил Блэк. — Хватит, — потребовал Поттер, подходя ближе к оборотню. Сириус норовисто тряхнул головой, впрочем действительно замолкая. Ремус осторожно взглянул на Джеймса, не понимая причины его поступка. Резкая хватка на плече выдавала, что желание ударить оборотная никуда не ушло, но взгляд мальчика изменился. Джеймс выглядел обеспокоенным и злым, причем ярость его была направлена не на монстра. — Он и так напуган. — Ну что ты, Джейми. Все ещё хуже. Ремус думал, что напуганы будем мы, — ядовито заметил Сириус. Волчонок уже ничего не понимал. Он переводил взгляд с одного мальчика на другого, пока смутный звук не разрезал напряжённую обстановку. — Питер, ты можешь есть чуть потише? — досадливо спросил Джеймс. — Вообще-то, я не оборотень и кроликами ночью не подкреплялся, а уже время завтрака, — фыркнул мальчик, разворачивая шоколадную жабку. Запах шоколада наполнил комнату. — Хотели отнести в медпункт, но мадам Помфри нас не пустила, — усмехнулся Джеймс, кивая на корзинку со сладостями. — Наверное, она тоже думает, что мы сволочи, которые отвернуться от своего друга из-за его болезни, — воинственно вставил Сириус, зло сверкая глазами. У Ремуса отлегло от сердца. Мальчик наконец понял, что за эмоцию он все это время видел в глазах друзей. Обиду за то, что он посмел усомниться в дружбе. Бесконечное счастье накрыло Ремуса с головой и слезы потекли по щекам, перепугав Джеймса. — Ну, что ты… не реви, Рем. Хочешь обниму тебя? Ремус хотел. Он сам потянулся, обнимая Джейса и через секунду к ним присоединился Питер. Последний жутко нервничал, на ухо задавая Ремусу сотни вопросов (а это больно? Где ты проводишь свои полнолуния? Это лечится?), но мальчик все равно не успевал отвечать на них. Особенно сложно стало, когда Сириус опустился к ним, сдавливая троих крепкими объятиями. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то невыносимо трогательное, когда Питер не выдержал: — Давайте уже есть, хорошо? Мы столько всего вкусного притащили…