From contempt to art

— Ты боишься меня? — Все также тихо спросил Дадзай. На вид совершенно нелепый вопрос, но ответ был необычайно важным для него, — знаешь ли, альфы и омеги отличны в своих приоритетах и взглядах на жизнь. Ты прекрасен, а я… — Поцелуйте меня. — Решительно перебил Накахара, не желая больше слушать бессмысленную болтовню. Слова, кои можно расценить как отрицание на заданный вопрос. Однако именно этого боялся альфа.       Алкоголь давно выветрился, оставляя слабый шлейф. Однако омеге хотелось, чтобы Дадзай думал иначе. Чуя желал почувствовать то нечто, кое описывают в романах.       У альфы были довольно специфические предпочтения в близости, именно поэтому на сердце нарисовалось беспокойство. Разные варианты развития событий посетили его голову, заставляя колебаться.       Голову омеги посетила противоборствующая мысль: "Почему все так?"       Накахара резко перевернулся на спину, натыкаясь на глаза напротив. Благодаря тусклому свету удалось разглядеть мягкий блеск коричневых стеклышек. Чуя не знал, что таким взглядом альфа смотрит лишь на него. Остальные - сплошная серая масса, недостойная и малейшего проявления эмоции. — Я не хочу сделать тебе больно и… — Тяжело выдохнул Осаму, опуская лицо на грудь под собой. — Господин, мои губы слегка выше, — довольно проговорил омега, обхватывая лицо Осаму руками и подтягивая к своему. Напряжение от установившейся обстановки внезапно накатило на Осаму. — Ну же, я не кусаюсь, — мелко усмехнулся Накахара, разобрав пару прядей на макушке мужчины. — А я кусаюсь. — Фыркнул Дадзай, решая немного разбавить обстановку. Тут же спускаясь немного ниже и прихватывая передними клыками часть мягкой кожицы на белоснежной доселе шее. От внезапности Чуя выпустил неизвестный до сих пор ему звук. Неожиданно накатившая мелкая дрожь прибавила смущения.       Сладкий стон показался альфе невероятно милым, от чего он захотел слышать его еще и еще. Прикусывая кожу, но тут же облизывая невидимую рану в качестве извинения, он заставил омегу метаться между стыдом от собственных всхлипов и удовольствием от испытываемых ощущений. — Вот черт! Я просил поцеловать, а не жевать меня, как собака свой кусок мяса! — Недовольно выкрикнул Чуя, тяжело всхлипывая и жадно вдыхая недостающий в легких воздух. — Прости, — прошептал Осаму, окатывая теплым дыханием шею омеги. Хоть и в контексте, но слово «свой» заставило безмолвно почувствовать толику радости.       По крайности омеге было и не видно лица партнера, но его довольная улыбка отчетливо ощущалась на собственной коже.       Давления в воздухе более не было, сталась только непринужденная обстановка. Сейчас Осаму считал, что видит самую прелестную картину в мире. Рыжие пряди небрежно развеялись по подушке, создавая видимость пламени, темные ресницы то и дело подрагивали в ожидании чего-то, блеск ярких глаз заставлял сердце сокращаться ежесекундно, яркий румянец на гладких щеках и эти манящие губы. Сам того не замечая, Накахара облизывал их чаще прежнего, что несомненно окидывало на себя внимание.       Дадзай был готов решиться на этот непростой шаг, но его опередили. Накахара прислонил свою ладонь к чужой щеке напротив, приподняв корпус и тут же прикасаясь своими губами к чужим. Всего пара секунд неловкости, но и они подарили незабываемый трепет.       После чего Чуя отстранился, опрокидывая голову на мягкое изголовье. — И это все? — Альфа пустил пару смешков. Невинность партнера тронула его до глубины души. Отсутствие желания порочить и жажда показать ему самые изощренные способы боролись глубоко внутри. В глазах Накахары возникло непонимание, смущение превысило остальные чувства, — Вы!..       Не успел омега договорить, как его губы накрыли чужие, но ощущения были совсем не те, что прежде. В знак протеста он промычал что-то невнятное, однако, отталкивать не стал.       С некой нежностью Осаму облизнул губы напротив, мягко приоткрывая их. Чуя все еще не мог ориентироваться в ситуации, прощупывая почву для дальнейший действий. Ответом на эту неловкость стали всяческие поощрения от альфы, дабы успокоить партнера, он то и дело поглаживал его по волосам, даря определенное умиротворение. Чуя же, напротив, вцепился в мужчину мертвой хваткой, не желая отпускать.       Языки сплелись в медленном танце, обволакивая безмятежностью обоих. Со временем рыжеволосый стал распущеннее, беря инициативу на себя, втягиваясь в поцелуй и то и дело, прикусывая чужие губы.       В следующий миг альфа почему-то стал настойчивее. Левая рука неумолимо спускалась ниже, остановившись на омежьей шее, поначалу незначительно сдавливая ее, а вскоре не оставляя никаких шансов дышать. На уголках глаз проступили соленые капли, скатываясь по лицу.       Не зная причины, рыжеволосый испытал то самое долгожданное наслаждение. Чувство, пронизывающее насквозь, заставляя мышцы сжиматься и дрожать. Сейчас он не мог вдохнуть ни грамма воздуха, но все еще хотелось большего.       Омега промычал что-то невнятное в поцелуй, отчего Дадзая будто обдало холодной водой, он тут же одернул руку, разжимая омежью шею. Чуя наконец смог сделать вожделенный глоток тяжелого воздуха, густые ресницы распахнулись, открывая завороженно смотрящие глаза. То благоговение, дарящее тепло, заполонило собой все мысли, заставляя голову пустеть. — Прости… — Неумело вымолил Осаму, усаживаясь на самый край кровати и свешивая с нее ноги. Гнусность собственного нутра глодала вовне. — Хватит извинений! — Хмыкнул Чуя, накидываясь на партнера со спины. Омежьи руки аккуратно оплели напряженный стан, заваливая обратно на постель, — спасибо.       Не дожидаясь ответа, рыжеволосый уснул, по-своему обыкновению утыкаясь в крепкую грудь.       Альфа, напротив, еще долго не мог уснуть, прислушиваясь к мелкому сопению. Неожиданно нахлынул комок мыслей, заставляя окунуться в прошлое. Раньше он до полусмерти избивал людей, применяя подобные техники в играх близости для еще большего наслаждения. Но только сейчас беспокойство было превыше природных инстинктов. Страх причинить боль взыграл верх. Теперь даже просто опустить руку на тело рядом было непозволительно.       Именно этой ночью Осаму спал внимательно, как никогда прежде. Любой шорох вытаскивал из сновидения. Под утро сон и вовсе покинул оба глаза. Теплые лучи проникли в комнату сквозь приоткрытую завесу. Теперь альфа смог видеть следы своих изъянов.       В голове Осаму промелькнула до колющего отчаяния ужасающая мысль: "Такой хрупкий."       Белоснежная шея Накахары была усыпана небольшими бордовыми пятнами, самым заметным был продольный ярко-фиолетовый след. Скоро-наскоро мужчина притащил все имеющиеся лекарства в доме, тут же рьяно обрабатывая последствия.       Как только небольшой ритуал был закончен, в дверь раздался стук. — Молодой Господин, вы проснулись? Вам подать завтрак? — Тшш, чтоб тебя! — Выругался шепотом Осаму, аккуратно сгребая склянки с лекарством, уходя из комнаты, — иди за мной. — статично обозначил альфа, двигаясь в сторону своего кабинета.       Спустя пару минут цель была достигнута, по своему обыкновению Дадзай уселся в кресло. — Плевать я хотел на ваши дружеские отношения с Накахарой, однако, не советую переступать черту во избежание последствий. Ты все поняла? — Да, Молодой Господин…       Бета опустила глаза, не решаясь спорить, а спрашивать о знании данных сведений и подавно. Осталось лишь молча уйти и дальше следовать правилам этого дома. — И да, чуть не забыл, если он спросит что-то наподобие «Кто обработал раны?», ответь, что это была ты. Меня не беспокоить, в особенности я не жалую Накахару в своем кабинете. В остальном как обычно. Ну же, улыбнись. — Настоял Осаму, кидая взгляд на растерянную девушку.       Наоми не была в восторге от данных слов, но воспротивиться не могла, тут же натягивая кривую улыбку на лицо.       Накахара же в это время только разлеплял веки, возвращаясь в суровую реальность. Окидывая взглядом комнату, он понял, что в ней кроме него больше никого.       Вчерашние воспоминания все, как одно нахлынули в сию же секунду, заставляя рдеть меловые щеки и отбивать невнятный ритм на соседней подушке, выплескивая застоявшиеся эмоции. — Ну что, Господин Дадзай, Вам понравилась проведенная со мной ночь? — Играючи произнес Чуя, подкидывая над головой ту же подушку, а затем прижимая к себе, — что? Говорите понравилась, ха-ха? Так какого черта Ваша светлость свалила с утра пораньше?! — Фыркнул омега, вышвыривая атрибут постели в дальний угол комнаты, представляя одного живого человека.       Точно так же откидывая лишние мысли, он принялся за утренний туалет, входя в первую попавшуюся ванну. Несмотря на протяженное времяпровождение здесь, эту комнату он еще не видел. Первым в глаза бросилось огромное зеркало. Подойдя ближе, парень оглядел свой внешний вид.       Только сейчас он заметил вчерашнее красное кимоно. Мелкий стыд закрался в голову, но также скоро испарился, ставя уверенность на первое место.       Пришедшая в голову Чуи, мысль неистово радовала: "Этот образ явно ему понравился."       Накахара усмехнулся, вспоминая растерянные глаза мужчин и нежелание отвергать свои взгляды от королевы вечера. Последующая строка в голове затмила предыдущие: "А это еще что?"       Чуя потянулся к стройной шее, касаясь продольного пластыря, поспешно сдирая его. Единственное доказательство, не дающее думать, что это был только сон.       Благодаря мазям отчетливые следы стали еле заметными, за исключением одного - самого главного. — Значит такое нравится Вам? — Ухмыльнулся Накахара, оглаживая след. Увиденное вовсе не отпугнуло рыжеволосого, даже наоборот, подожгло некий интерес.       Наскоро заканчивая утренние процедуры, омега отправился в свою комнату. Скидывая с себя кимоно, он надел первые попавшиеся на глаза вещи, в виде верха выступила широкая светлого тона футболка, а низом оказались белые шорты.       Пора было поздороваться с остальными живущими в этом доме. — Доброе утро, Наоми! — Воскликнул Чуя, активно сбегая по лестнице, — А где Господин? — Он просил его не беспокоить. Садись завтракать. — Снова решил в недотрогу играть? Ну сейчас я ему покажу беспокойство! — Фыркнул рыжеволосый, подскакивая со стула. — Нет! — Яро вскрикнула бета, — то есть… Не стоит утруждаться, он занят важными делами, как закончит, придет. — Вот как, ну и ладно, нам вдвоем неплохо. Не хочешь прогуляться? Погода хорошая ведь. — К сожалению не могу, если есть желание, сходи сам.       Бета поставила на стол жареный рис яйцом, а так же разного рода закуски в виде темпуры из креветок, дайкона в цедровом соусе, окономияки и стакана апельсинового сока.       Никуда не спеша, Накахара отведал каждое из блюд.       Во время трапезы на ум пришел подлинно занимательный вопрос: "Чем же его Высочество так занято?"       Эта трудная задача терзала изнутри весь оставшийся отрывок дня.       Тем временем Осаму перебирал уже сотый лист бумаги, не сумев сконцентрироваться и на нем. Поистине сумасбродная мысль проникла в его голову: "К черту!"       Откидывая от себя все дела, Дадзай вышел из кабинета. — Наоми, я ухожу. Скорее всего вернусь под утро, не ждите и ложитесь спать.       Второй привычкой Осаму было посещение квартала красных фонарей. Это помогало избавиться от ненужных мыслей, если таковые имелись. — Куда же Вы, на ночь глядя?! — Недовольно выкрикнул Накахара, так и не дождавшись словесного ответа.       Последовал лишь хлопок входной двери. __________________________________ Для справочки Окономия́ки — японское блюдо, жареная лепёшка из смеси разнообразных ингредиентов, смазанная специальным соусом и посыпанная очень тонко нарезанным сушёным тунцом. Дайкон = редька Тэмпура — категория блюд японской кухни из рыбы, морепродуктов и овощей, приготовленных в кляре и обжаренных во фритюре.