From contempt to art

      От услышанного Осаму на мгновение остановил плавные движения своих давно разгулявшихся рук, потом и вовсе отнял их от омежьего тела.       В голове рыжеволосого промелькнула эфемерная мысль: "Чего он остановился то?"       Недоумевая, Накахара открыл глаза, переворачиваясь на спину, дабы узреть лицо напротив. Перед ним предстала неизменная картина, ни единой эмоции, однако, присутствие толики игривости в блеклых коричневых стеклышках не осталось незамеченным, заставляя насторожиться.       Дадзай прошептал неслышно, словно для самого себя: — Объятия значит.       Так и не разобравшись до конца в доскональности движимости неприсущих собственному характеру действий, он навалился всем весом на доселе мирно лежащего на постели. Холодные руки оплели мягкое тело, скрещиваясь на спине, заключая словно в прочные оковы. Голова рефлекторно опустилась вниз, утыкая нос в омежье плечо. Происходящее показалось столь знакомым, точно заядлая привычка. Кофейного оттенка пряди упали на мраморное лицо, мягко щекоча.       Чуя потерял понятие реальности, немо уставляя расширившиеся глаза в потолок, он не успел даже осмыслить, не успел подумать. Весомая ноша свалилась опрометью, как если бы звонкая капель пала на еще не оттаявший лед, оттачивая верную форму. Потихоньку осознавая происходящее, тонкие кисти аккуратно обхватили чужую спину, касаясь только кончиками пальцев, почти не осязаемо для самого себя. Сердце неумолимо увеличило темп биения, ударяясь о грудную клетку, словно в попытке поскорее ее покинуть.       Тянущейся строкой пробежала непринужденная мысль: "Может ли быть, что…?"       События, ввергшие в растерянность, механически потянули за собой некогда покинутый глубоководный омут. Наянливые неоднократно посещающие мысли зачастую подлежали беспрерывной скептике, однако, не теперь. Отговорки более не могли противостоять очевидному, имея в весе только бесценок, жалостливо занимая место в самой нише.       Именно понимание сего бремени значительнее прежнего обрекало на раздумья: "Когда подобное могло случиться?...в тот день, как мы в первый раз поцеловались?...возможно в тот момент, как я коснулся его вечно ледяной руки?...или вообще с самого начала?"       Чувство подобное агонии в полной мере окутало Накахару, прекращая поток равномерного дыхания, тотчас приоткрывая зазор гипервентиляции. Леденящее тело по какой-то причине только разгорячало, вовлекая в поток благоговейности, откликающийся мягко ложащимся румянцем на щеках. За незнанием того, как прекратить, пресечь всякую одноименную реакцию, Чуя проговорил в чужое ухо: — Господин, мне трудно дышать. — А если я скажу, что и мне тоже? — едко усмехнувшись, Дадзай уткнулся в гладкую шею, вдыхая будоражащий аромат. — Вы не так поняли, мне тяжело. — Ой, прости, лисенок, — нехотя пробормотал альфа, крепче прежнего прижимая тело к себе. Накахара на миг упустил всякий воздух, вытесненный из легких отчетливым нажатием. После причинения подобного неудобства Осаму незамедлительно перевернулся на спину с весом на руках. Довольствуясь теперешним видом, он произнес, — так будет полегче.       Оказавшись в новом положении, Чуя второпях подобрал конечности распластавшегося тела, упирая руки в крепкую грудь под собой. Щеки уже давно горели алым, показывать лицо сейчас являлось высшей степенью бесстыдства, однако, омеге безмерно нравилось смотреть на объект симпатии, даже если бы он прознал об этом.       Сам же Осаму бесплодно разглядывая стену, по-своему обыкновению не пуская и доли эмоций на лицо. Того же нельзя было сказать о руках, осторожно движущихся вдоль, вздрагивающей от любого прикосновения, спины.       Мнимые слова возникали в его голове, строясь в предложения: "Я понадеялся найти что-то для себя, если попаду в мир чистых эмоций - преданность важному человеку, восхищение собственным наставником, неукротимое стремление к совершенству, рвение донести собственный декорум мыслей. Вот только как бы ни старался, ничего из этого не кажется мне стоящим усилий, тяги изменить аспекты жизни так и не возникло. И все же, сейчас я с ним… С тем, кого искал так долго… Найду ли я в себе силы его отпустить?"       За время нахождения рядом с этим человеком тишина перестала представляться Накахаре, как назойливость, она стала приходить в образе обыденности. Плащ ее не был звенящим, а подолы не казались заурядными. Некий кокон комфорта обвивал и представал в полной мере, доставляя присущий ему комфорт омеге.       Не желая неуместного столкновения взглядом, Чуя прильнул ухом к груди под собой. Ненавязчиво проскользнула толика заинтересованности, выливаясь в желание выяснить возможное совпадение биения сердец. В следующий миг слух пронзил точечный равномерный звук, заставляющий выдохнуть с разочарованием.       Голову Накахары посетила назойливая мысль: "Все эти романы - чушь собачья. Не бывает все так просто в жизни."       Стоило ему только подумать о подобном, как собственное сердце стало сокращаться с большим промежутком, подстраиваясь под чужое. Честность организма в этот вечер перешла все существующие границы дозволенного, точно в попытке предать здравый разум. Пара вопросов, давно вертевшиеся в голове, неумолимо замерцали снова, ища просвет, дабы вылиться наружу: — Господин… — Мм? — Существуют ли запретные темы разговоров о Вас? — Несмело выговорил Чуя, тут же зажмуривая глаза, словно откидывая прежнее желание услышать ответ.       Осаму опустил взгляд, утыкая тот в рыжую макушку. Немо взвешивая приоритеты, он попутно прогадал возможные варианты шагов. Выдержав довольно длительную паузу, альфа пробормотал: — Лисенок желает что-то узнать обо мне? Я польщен.       Голову Чуи снова посетили эфемерные строки: "Он так и не ответил. В таком случае зайду с другой стороны." — Господин, почему на том аукционе выбор пал именно на меня? Там были и другие омеги, симпатичнее меня в несколько раз. — Мне хватает и одной милой мордашки в этом доме, — довольно вынес вердикт Дадзай, вскидывая толику улыбки на лицо.       От такого откровения, на омежьи щеки вновь нахлынул мягкий багровый оттенок. Больше не разбирая разговор на гласные и согласные, Чуя порывисто поднял голову, выдавая следующее: — Прекратите! Скажите как есть, зачем ходить вокруг да около?       В голове Осаму проскользнула, страшащая прежнее восприятие, мысль: "Он не помнит."       Если бы он рассказал полную историю, от самого начала и до конца, рыжеволосый тотчас бы рассмеялся, посчитав это детской мечтой, не более того. Но для альфы это была долгожданная встреча, на кою он возложил взращенные надежды. Омега явился ровно в тот момент, когда Осаму потерял всякий здравый разум, окунаясь в беспросветный омут с головой. И лишь пара жестов милосердия от незнакомца заставили дальше тянуть свое бессмысленное волочение по земле, выискивая цель.       Так и не дождавшись ни единого слова в качестве ответа, Накахара сдался, свалившись на чужую грудь, намертво уткнул нос между ребер. — Идем спать, — статично выпалил Дадзай, подхватывая на руки омегу. Отрешиться от намеченного, сейчас стало бы поистине безрассудным. Именно так вывел Осаму у себя в голове, откидывая ненужные ноты отчаяния. Стараясь разрядить обстановку, он водрузил рыжеволосого на свою постель, предлагая следующее, — есть желание поиграть?       В предвкушении новой игры, омега кивнул в знак согласия. Ни к чему было думать о последствиях теперь, все происходило так, как исконно задумывал хозяин дома. Разбрасывая мысли направо и налево, Чуя рассудил весь сложившийся в голове абсурд. Не посвящая в детали, Осаму подошел к шкафу, открывая одну дверцу. Немного пораскинув мыслями, он стянул с полочки черный ошейник на тонкой цепочке. После того, как полноценная картинка собралась в голове, альфа повернулся лицом к рыжеволосому, озвучивая только: — Сними низ одежды и подойди ко мне.       Смотря на предмет в чужих руках, в голове Накахары вспыхнул огонь вожделения, сопровождающийся толикой страха, возникшей от осознания неизвестного. Тем не менее пути назад не было, поэтому омега без излишнего чувства стыда снял одежду, оставляя лишь футболку, немного прикрывающую бедра. Затем он мнимо подошел к своему доминанту. Шею тотчас сковало опоясывающим ошейником, был оставлен только небольшой промежуток, но именно он позволял вдыхать кислород.       В голове рыжеволосого мельком прошли единовременно несколько мыслей, но только одна задержалась надолго: *Что он собирается делать? * — Ляг на кровать, — статично произнес Дадзай, вытягивая из того же шкафа небольшого размера силиконовый уретральный дилятор со стоппером на кончике. Как только омега выполнил озвученный приказ, доминант присел на край кровати, выуживая из верхнего ящика тумбочки небольшой тюбик, попутно спрашивая, — тебе больше нравится свет или полумрак?       Чуя же в это время не успевал сообразить для чего нужны все эти внезапно появляющиеся новые вещи. Он мог только настороженно наблюдать даже за малейшими действиями сидящего рядом, пропуская заданный вопрос мимо ушей. — Неприемлемо игнорировать своего хозяина, не считаешь так?       Осаму не торопясь провел ладонью вверх по бедру, а после остановился на одном из щепетильных мест омеги. Более не церемонясь, он намотал часть поводка на кулак, порывисто потянув оставшийся отрезок цепочки на себя. Небесно-голубые глаза расширились, смотря на чужие, так близко находящиеся теперь - кофейного оттенка. Желание коснуться манящих губ заиграло во всей красе, отчего Накахара поджал свои в попытке сохранить самообладание.       Дадзай намеревался только озвучить дальнейшие инструкции, однако, по неведомой причине лицо неосознанно подалось вперед, наталкивая две пары губ друг на друга. Выраженное сладостное чувство овладело альфой именно в эту минуту. Прежде чем его мысли успели вернуться из далеких странствий, свободная рука своевольно вцепилась в рыжие пряди, уверенно и крепко стягивая те на затылке. Отчетливо ощутимое прикосновение послало дрожь, насквозь пронзая омежьи нервы, накатила свойственная дрожь, заставляющая трепетать все тело. На него нахлынула беспомощность, он почувствовал, что сдается без никчемного боя, что-то теплое без всякого разрешения обволакивало, лишая воли. Веки механически опустились вниз, погружая в темноту, его не волновало ничего, кроме бесстрастного лица человека напротив. Расплывался ли тот от радости также, искренен ли был в сию минуту или же привычно тонул в пустоте.       Постепенно мягкий поцелуй перешел в стремительно нарастающий, сподвигнутый страстью, заставляющий рыжеволосого прижаться к партнеру, как к своему единственному спасению в этом никчемном мире. Прежде чем отдаться во власть закрутившего его вихря, он понял насколько развязно ведет себя с Господином, так бесстыдно прижимаясь.       Тотчас в голове Накахары промелькнула навязчивая мысль: "И все же… Он меня не оттолкнул."       В следующую секунду Дадзай нашел в себе силы оторваться от столь мягких алеющих губ, возвращаясь к распорядку задуманного ранее. Перед глазами рыжеволосого возникла, будоражащая восприятие, картина. Осаму выдавил липкое содержимое маленькой упаковки, обильно смазывая дилятор вдоль длины. Слух разрезала всего пара слов: — Не бойся.       После сказанного мозг Накахары судорожно придумывал применение маленькой вещице в чужих руках, пока не дошел до единственной логичной ипостаси. — Господин, только не говорите, что… — Не успел Чуя довершить фразу, как почувствовал холодное прикосновение к своему члену, после сопровождающееся неприятным болезненным жжением. Мышцы живота напряглись сами собой, желая как можно скорее извлечь инородный предмет из уретры. Накахара схватил настойчивую руку, приостанавливая всеми усилиями, с губ сорвалось не сдерживаемое более, слезное, — б-больно! — Тшш, ты молодец, — довольно пробормотал Осаму, бережно сцеловывая соленую жидкость с уголка одного из глаз напротив. Последним резким нажатием он вогнал дилятор до самого стоппера, проигрывая вслух новые указания, — а теперь продемонстрируй мне, как удовлетворяешь себя сам. — Отдаляясь от кровати, он сел в кресло ровно напротив, обращая все внимание на рыжеволосого.       Восстанавливая сбившееся дыхание, омега подавил всхлипы, протирая слегка мокрые от слез глаза. Теперь тело, не влекомое более никем посторонним, вновь ощущалось контролируемо им самим. Обманчивая иллюзия исчезла, как только Накахара направил взгляд на хозяина. Тот завораживал, не иначе, как неизменно прожигая нутро насквозь, не оставляя и малейшего шанса на спасение. Мимолетное чувство заведомо казавшееся нужным, сейчас было откинуто, он вовсе не желал, чтобы его спасли, с точностью до наоборот, он желал опорочить себя до изнеможения.       Сладостный вкус азарта наступил сразу же после нескольких зазывающих движений по телу, кисти чередовали слабые нажатия с более отчетливыми. Непрерывный обоюдный взгляд отзывался во всех частях тела омеги. Подлинно непристойная картина, кою только мог изобразить Накахара в самых циничных фантазиях, развернулась так раскованно. Сердце стучало размеренно, попутно снимая ограничения, точно выталкивая в прорубь уверенности. Чего нельзя было сказать о взбунтовавшейся крови, отдающей в ушах быстрыми, непрерывными толчками, заглушающими мелкий звон цепи.       В голове тут же промелькнули вызывающие мысли: "Смотрите только на меня и ни на кого другого. Только на меня."       Из-за неизменного наблюдения собственные руки рыжеволосого ощущались ведомыми сидящим напротив. Непролазное возбуждение отзывалось полыханием на каждом участке тела, стоило только прикоснуться.       Для Дадзая развернулась по истине притягательная картина. Симфония стенания играла только для одного зрителя, даря, несравнимое ни с чем, ощущение превосходной победы. От каждого услышанного звука мысли в голове становились темнее, а ткань штанов неустанно натягивалась, предвещая неизбежное. В последующую минуту созвучные стоны были разрешены фразой: — Господи-и-н, я скоро… кончу.       Осаму медля поднялся с кресла, вальяжно пройдясь до кровати. После чего аккуратно наклонился к уху омеги, гортанно проговорив: — В первый раз с этой помехой трудно будет кончить, — альфа педантично провел по стопперу, слегка расшатывая, а затем вытягивая инородный предмет с существенной резкостью. Это заставило Чую непременно закончить, попутно издавая громкий блаженный звук. Облегчение от весомого напряжения нашло нужное русло для выплеска, скопившегося доселе.       Осаму бережно погладил огненно-рыжую макушку со своевременным вопросом: — Как себя чувствуешь?       Вместо ответа Накахара потянул хозяина за рубашку, заваливая на кровать. Он не имел ни малейшего понятия о том, что именно пытается совершить сейчас, торжествующе усаживая свои бедра поверх чужих. На лице альфы нарисовалась по-настоящему откровенная растерянность, прежний поток слов смешался воедино, не давая вымолвить и слова. Значительная смена ролей из победителя в побежденного играла с ним злую шутку. — Господин, позвольте мне небольшую шалость.       С этими словами рыжеволосый спустился с кровати, эфемерно становясь на колени между чужих ног.       Смотря на названного узурпатора снизу вверх в его голове всплыла мысль: "Прямо таки дежавю, не так ли, Господин?"       Пользуясь немой растерянностью альфы, Накахара наскоро расправился с мешающими лоскутьями одежды, отодвигая их вниз. Мягкие ладони провели вдоль освобожденного члена, очерчивая тот в полной мере. — И как давно Вы в таком состоянии, Господин? Тяжело, наверное.       Фраза так и осталась без ответа. Теперь Дадзаю стало интересно наблюдать за развернувшейся перспективой, поэтому он просто отвел руки назад, упирая ладони в мягкую поверхность.       Чуя до сих пор не мог поверить в то, что решился на подобное, боязливо окидывая половой орган взглядом. Отступать назад стало бы обыкновенным ребячеством, поэтому он на миг задумался, вспоминая все уроки, выслушанные от омег в публичном доме, намереваясь применить их на практике.       Медленным, словно вызывающим движением, омега неумело обхватил головку члена губами, предварительно собрав обильное количество слюны во рту. Постепенно проталкивая орган, он плотно сжал губы, создав давление на ствол члена, вместе с тем - на свое горло. Нехватка воздуха сказалась на размеренном дыхании практически сразу, вызывая чувство, фактически заставляющее вздыматься грудную клетку сверх меры.       От пугающего, резко возникшего давления Осаму моляще застонал, низким гортанным звуком, после привычно стягивая рыжие волосы на затылке.       Накахара хотел ненадолго оторваться и продолжить немного погодя, но властная рука действовала на свое усмотрение, не желая того же. С течением времени омега примерно понял принцип стимулирования, тем самым все чаще вызывая фрикционные ощущения, втягивающие партнера в омут его же стонов.       Альфа терялся в пространстве, не в силах прекратить веское продуцирование и отвести взгляд от занимательной картины, попросту наслаждаясь процессом. В следующий миг тело пронзил накативший экстаз, будь то каленые прутья растопившие промозглый лед. ____________________________________ Дилятор — продолговатая стальная/силиконовая палочка, имеющая различную форму, например, ряд шариков или просто волнистую/ровную трубочку. иными словами, буж для уретры. Стоппер — шарик на наконечнике дилятора, не позволяющий проникнуть глубже.