From contempt to art

      Рыжеволосый уже привык просыпаться не от остроты ярких солнечных лучей, что непреложно резали глаза. Их явление казалось теперь сказочным, растворившимся в призрачной пучине памяти. Очередное утро встретило детским плачем, всецело затмевающим тиканье гостиных часов.       Совершенно не жалея мирно спящего рядом, Накахара сбросил того с кровати, хлестко толкнув ногой. С глухим грохотом свалившись на пол, Осаму охрипшим голосом пробормотал: — И тебе доброе утро. — Успокой его уже, — коротко пробурчал Чуя, погружаясь в источающие тепло покрывала с головой, — вероятнее всего он голоден.       Темноволосый был не в силах противоречить некому приказу, изо дня в день отчаянно повинуясь. Его беспокоил иной факт - то, как партнер обращался к ребенку. Накахара ни разу не назвал мальчика по имени, да и вовсе не проявлял к нему особого внимания, постоянно сбрасывая надобные обязанности на Дадзая. На руки Фуюту Чуя брал исключительно в редких случаях, но даже в таких ситуациях спешил передать его другим или же положить в кроватку, будто перекладывая сущую ответственность.       Спустя пару часов беспрерывных попыток уснуть, ничего не вышло, поэтому Накахара принял решение покончить со своеобразной пыткой, покидая мягкую постель. Новый день начинался с одних и тех же действий - привести себя в порядок, а затем приготовить и подать завтрак. — Вы ведь помните про сказанное вчера? — С толикой настойчивости проговорил рыжеволосый, вскидывая бровь и устремляя взгляд точно в глаза напротив, словно леденяще пронизывая насквозь.       От форменной неожиданности Осаму поперхнулся, еле удерживая хаси пальцами, чтобы не выронить те на стол. Своевременный приход в сознание уберег его от неучтивой оплошности, отчего Дадзай облегченно выдохнул, начав толковать нежеланный разговор: — Ты об этом… — Отводя глаза в сторону, растерянно протянул он. Вскидывая дальнейшие возможные варианты развития событий, Дадзай продолжил, — мне нужно уехать в другой город по рабочим обязанностям, постараюсь уложиться в пару недель. Тотчас в голове рыжеволосого появилась последовательная мысль, как нельзя более безупречно вырисовывающая довершающую деталь пазла: так он считает, что я не справлюсь с этим маленьким монстром в одиночку? — На сколько, говорите, уезжаете? — С некой нервозностью протянул он, вскидывая бровь, а после с преднамеренным стуком ставя стакан сока на стол. — На неделю. Да… Недели хватит, думаю.       Накахара добивался вовсе не сведения срока отъезда партнера к минимуму, однако, несомненно обрадовался сему достижению. На губы ненароком наползла самодовольная улыбка, походящая более на олицетворение превосходства. Въедающийся пристальный взгляд обладателя нефритовых стеклышек по-прежнему был направлен на Осаму, точно прожигая последнего насквозь. — Трех дней будет достаточно, — коротко пробубнил Дадзай, со стуком укладывая палочки на деревянную подставку, а затем удрученно выдыхая, продолжил безо всякого энтузиазма, — повторно сроки сократить невозможно, иначе рискую не сдержать слово. Так как лгать я не намерен, остановимся на этом. — Как скажете, — мелко хихикнул Накахара, нарочито кашлянув в кулак, будто покрывая некоторую степень ехидства, — вещи помочь собрать? — Не утруждай себя. — С толикой недовольства в голосе произнес темноволосый, покидая место за столом. Не в силах продолжать более изнуряющий разговор, он тут же скрылся в глубинах дома.       Оставшийся отрезок дня проскользнул практически незаметно, отдавая бразды правления лунным отпечаткам, что сверкали, ударяясь об оконные стекла домов. — Обязательно звони, если возникнут непредвиденные обстоятельства. Я не останусь там ни на минуту. — Дурного же Вы мнения обо мне. Надеюсь, во время отъезда Вы пересмотрите свою точку зрения на этот счет, — снисходительно буркнул рыжеволосый, собираясь удалиться в дом, дабы не растягивать нудное прощание. — Постой.       Осаму проворно схватил партнера за запястье, порывисто притягивая к себе. В следующий миг он нерасторопно приблизил свое лицо к лицу Накахары, точно в попытке поцеловать.       Однако Чуя ни в коей мере не был настроен позволить украсть собственное поощрение, вспоминая о возникшей крупице недоверия со стороны Осаму. Он решил вытеснить изнутри гложущие ноты некого уязвления, заслоняя губы партнера теплой ладонью. — Ну уж нет. Во-первых, поцелуй заслужите исключительно по Вашему приезду, а во-вторых, только в том случае, если сдержите слово.       Выдвинутые требования не приносили безликого удовлетворения, они выражали снисходительное отношение, что с излишком устроило темноволосого. Но сдаться без сопротивления обозначило бы неоспоримый выигрыш Накахары в очередной партии.       Ни минуты не раздумывая Осаму припечатал шершавые губы ко лбу партнера. Небольшое касание порой значило намного больше, чем телесная близость или несвязные разговоры. Казалось, рыжеволосый никогда не привыкнет к столь внезапным проявлениям теплоты, неизменно отпираясь разного рода способами. Нехотя отпустив партнера, Осаму проговорил: — Если соскучишься, звони обязательно.       Тягостно выдохнув, он уселся на водительское кресло приобретенного незадолго до поездки автомобиля. Смотря на удаляющуюся рыжую макушку, в голове возникла мысль, что Дадзай озвучил тут же вслед: — Я буду ждать звонка. Рыжеволосого посетила пара неоднозначных мыслей, заставляющих бурлить нерасторопную антипатичность внутри: то есть он считает, что как только он уедет, я тут же обращусь к нему с проблемами? Ну посмотрим.       Удаляясь все дальше от заведенного автомобиля, Чуя не счел нужным элементарно обернуться, отмахиваясь тыльной стороной кисти на прощание. Однако он не был настолько покорным, чтобы не выбросить надобную укоризну: — Господин, пора научиться терпению.       По возвращению в дом первостепенным делом Накахара посчитал поиск человека, на которого можно будет сбросить тягостный груз ответственности ухода за ребенком. Пролистнув телефонную книжку, он наткнулся на номер Наоми, тут же набирая тот. Девушка ответила не сразу, однако, спустя долгих несколько тянущихся гудков, наконец, послышался женский голос: — Привет, у тебя что-то срочное? Я как бы сказать… немного занята… — Дом в моем полном распоряжении, можно закатить небольшую вечеринку. Только нужно будет ребенка вовремя кормить и спать укладывать. — Джунич… Перестань… — Тяжело выдыхая девушка неоднозначно пробормотала, — прости, сегодня ничего не выйдет. У брата выходной, поговорим завтра.       Порой Накахаре было интересно уличить истинные отношения между ними, но каждый раз он уговаривал себя не совершать действий, что могут помешать и далее сохранять сложившуюся дружбу с Наоми.       Следующим на очереди был сомнительный кандидат на роль няни. Чуя тешил себя разного рода противоборствующими плюсами и минусами. Собрав расшатанные мысли, он все же решился на отчаянный шаг, мелко проговаривая: — Здравствуйте. — Довольно неожиданно услышать Вас. С Осаму что-то случилось? — С чего Вы взяли? — Вы толком не разговариваете со мной, а тут звонок, замечу, в довольно позднее время. — Ах, об этом… Мне неловко просить одолжения. Но не могли бы Вы сегодня посетить наш дом? — Вынужден отказаться. Моя милая Элис хочет посетить кинотеатр, а перед этим я отведу ее за покупкой новых нарядов. В голове Чуи пронеслась лишь одна мысль, что раздражала сама по себе: и снова она стала помехой.       Третьим и последним претендентом стал тот, которому Чуя не подумал бы звонить без сущей необходимости. Заслышав в трубке знакомый голос, он проговорил: — Здравствуйте, у Вас на сегодня есть планы? — Если Вы хотели встретиться, то простите. У меня никоим образом не получится отмахнуться от этого узурпатора. Стыдно признавать, но я проиграл в… не важно, но теперь не могу делать ничего без ведома Ацуши… то есть Господина Накадзимы. Кто бы мог подумать, что он такой… — не успевая окончить предложение, Акутагава прервался, слушая новый приказ. Отдаленный голос в трубке заставил Чую пустить пару смешков. После чего Рюноскэ продолжил, — Прошу прощения, за то что Вы стали свидетелем столь неординарной ситуации. Поверьте, это совершенно не то, о чем Вы могли подумать. — Ну что Вы, я даже не успел ни о чем таком подумать.       Как только звонок завершился, рыжеволосый тут же пробормотал: ага, как же. Смех, что удавалось сдерживать, дабы не пристыдить оппонента, вырвался наружу. Громко расхохотавшись, он упал на мягкие покрывала, обессиленно раскидывая руки по обе стороны. После окончания произошедших неловких разговоров рыжеволосый понял безвыходность своего положения.       А ведь исход вечера мог быть совершенно разнящимся с реальностью, если бы не первоначальный звонок Осаму каждому из потенциальных друзей партнера. Он предполагал, что партнер непременно обратится за помощью, но не мог быть уверен наверняка.       Отдых длился недолго, так как был прерван детским плачем, доносящимся из комнаты по соседству. Нехотя поднявшись, Чуя поплелся к детской кроватке. Долгое разглядывание ребенка натолкнуло рыжеволосого лишь на одну призрачную строку: ну и мерзость.       Из-за непрекращающегося плача Фуюта покраснел, словно помидор, дозревающий на грядке, а лицо и вовсе было покрыто разного рода жидкостями. С огромным присутствием неприязни Накахара все же смог себя пересилить, дабы успокоить ребенка и более не слышать раздражающий звук. Наблюдая со стороны за действиями Дадзая, он постепенно запоминал последовательность шагов, применяя сейчас на практике. Однако это не помогло от нескольких непредвиденных ситуаций. Во время купания Фуюте в глаз попала вода, провоцирующая новую волну плаксивой трели. Во время переодевания Чуя перепутал стороны комбинезона, отчего пришлось проделывать те же действия вновь. А во время кормления его заплевали молоком. Только после того, как Фуюта уснул, Накахара понял, насколько тяжело было Осаму все это время и насколько ужасны маленькие дети.       Заставить себя позвонить темноволосому он не смог, тем самым доказывая призрачную правоту. Недолго разглядывая маленькое тело рядом, Чуя приметил несколько схожестей ребенка с его отцом. Пара проскользнувших мыслей по неведомой причине заставили наползти на лицо улыбку, что более не выражала неприязнь, в ней было скрыто куда больше. Пребывать в сознании у рыжеволосого не хватило сил, отчего веки опустились сами собой, погружая организм в сладкую негу упоительных сновидений. Тем временем Осаму       После того, как вся накопившаяся работа была выполнена, Дадзай обессиленно облокотился о спинку кресла, что немного наклонилась назад, взимая накативший вес. Как только перед кофейного оттенка стеклышками предстала беспросветная завеса темноты, они сами очертили знакомый силуэт. А в голове промелькнула лишь одна мысль, принимающая форму форменного огорчения: он все еще не позвонил.       Чтобы не отвлекаться на призрачные проблемы, он тут же открыл глаза, принимаясь за выполнение графика следующего дня. Способ стал напоминать ему давно прошедшие времена. Работа. Выпивка. Развлечения.

***

      Сквозь плотные занавески прорезался солнечный свет, обдающий теплыми бликами всю комнату. Накахара приоткрыл глаза, озирая пространство вокруг. В следующий миг внимание пало на все еще тихо спящее маленькое тело рядом. Стеклышки оттенка лазурита походили теперь на пару горошин, а брови и вовсе чертили дуги немого удивления. Это утро стало единственным, когда Фуюта не разбудил никого плачем.       Ребенок проснулся к обеду, что позволило выиграть Накахаре как огромное преимущество, так и полностью подготовиться ко всевозможным непредвиденным ситуациям с ним. После кормления и повторного укачивания малыша, рыжеволосый тяжело выдохнул, понадеявшись на отдых. Однако входной звонок издал трель, что эхом донеслась до детской комнаты, параллельно вырывая Фуюту из сладкой неги сна.       Раздраженно выронив бранную фразу, он подхватил кричащее тело, утаскивая того ко входной двери. Чуе казалось, что одного только взгляда хватит, чтобы вылить появившуюся агрессию на несвоевременного гостя. Но как только дверь открылась, раздражение сменилось на удивление, вынуждая Накахару выговорить: — Ты как здесь… — Сначала успокоим малыша.       По неведомой причине у рыжеволосого не возникло и единого сомнения, чтобы передать ребенка в чужие руки. Он вернулся в детскую комнату, самостоятельно укладывая мальчика спать. После того как Фуюта в очередной раз уснул, разговор продолжился. — Прости, мне нужно было сразу все рассказать. Стоило приехать еще вчера. — Что ты имеешь ввиду? — Осаму настоял на том, чтобы на твою просьбу никто не откликался. А у меня итак возникли планы, причин отказываться не было. — Вот значит как, — с толикой гнева, проговорил Накахара, но тут же отбрасывая лишние мысли, он продолжил, — не переживай, сегодня ведь ты здесь.       Повисшая в комнате ощутимая неловкость сменилась на располагающую атмосферу, которая точно обдавала мягким теплом. Дальнейший разговор проходил без единого недопонимания. Пара друзей настолько долго не виделась, что казалось, тем для диалога не счесть.       Голубизна неба стала рассечена пестрыми оттенками наступающего заката. — Мне пора бежать, иначе не проснусь вовремя, — с некой усталостью в голосе проговорила Наоми, — завтра рабочий день. — Могла бы остаться здесь, — без особого подтекста предложил Чуя, мягко улыбаясь. Не то чтобы он чувствовал существенную тоску, но что-то внутри не желало оставаться в одиночестве, привлекая к себе ноту внимания. — Я бы очень хотела, но вправду не могу, — кротко обнимая друга, тепло проговорила девушка, — не переживай, ты хорошо справляешься.       Как только двери за гостьей закрылись, трель детского плача вновь донеслась до ушей рыжеволосого. Одни и те же действия повторились, после чего он уснул, забывая обо всем. Однако положение тела по какой-то причине изменилось, теперь он спал намного ближе к ребенку, будто делая немой шаг навстречу.

***

      Каждый раз, когда молчаливые стены начинали давить угнетением, Чуя выходил на прогулку. В редких случаях на некую авантюру получалось уговорить Дадзая. Так произошло и в этот вечер, вот только компаньоном был его собственный сын, что тихо спал в детской кроватке. Подобное помогало рассеять призрачные сомнения, а также очистить разум.       Чуя уже собирался домой, как вдруг в одном из окон очередного ресторана приметил знакомую макушку. Ни секунды не раздумывая, он позвонил на номер телефона. Однако вместо ответа ему пришлось слушать долгие гудки в трубке. Сдаваться так просто рыжеволосый был не намерен, поэтому присел на лавочку неподалеку от заведения, обдумывая дальнейший ход. Долго ждать не пришлось, спустя десяток минут пара за столиком покинула ресторан.       Воспользовавшись данным шансом Накахара поднялся, неспешно приближаясь к паре знакомых. — До встречи. — Коротко проговорила светловолосая девушка, усаживаясь в такси. — Доброй ночи.       Как только автомобиль тронулся с места, взгляд мужчины упал на рыжую макушку по ту сторону дороги. Ни минуты не раздумывая тот поспешил пересечь проезжую часть, не беспокоясь о столкновении.       Спустя несколько секунд на Чую налетел до щемящей остроты знакомый человек, радостно стискивая узкие плечи в свои объятия. — Сейчас же отпустите. — Раздраженно фыркнул рыжеволосый, всеми силами пытаясь оттолкнуть объект ненависти. Противоборствующие чувства внутри забурлили, борясь за первенство. — Кое-кто обещал мне поцелуй, — с явным намеком проговорил Осаму, утыкаясь носом в теплое плечо. Небольшой упрек в некоторой степени обрадовал его, ведь Дадзай знал, что партнер никогда не умел по-другому выражать чувства. Голову тут же затуманил знакомый запах, он затмевал все на своем пути, заставляя ненадолго забыться. В эту секунду он казался сладостным поощрением, что хотелось получать вновь и вновь. — Скажите это той девушке, с которой так мило болтали только что. — Неужели Лисенок ревнует? — Ехидно хмыкнул обладатель кофейного оттенка стеклышек, оставляя кроткий поцелуй на бледной коже шеи. — Она просто коллега, не более того. — Да не трогайте Вы меня. Как вообще можно поверить в столь нелепую отговорку?! — Раздраженно выкрикнул Накахара, с силой отталкивая от себя партнера. От форменной неожиданности Дадзай отступил на шаг назад. — Я так по тебе скучал, настолько сильно, что уснуть не мог. Даже вернулся раньше срока. — А вот я спал прекрасно. — Коротко выкинул Чуя, схватывая ручку детской коляски. Не желая далее вести разговор, он попросту решил вернуться домой. — Подожди же, у меня есть доказательства, я записал весь разговор на телефон, а записи с видеокамер в кабинете предоставлю завтра. Так ты мне поверишь? — Я подумаю. Идем домой, Фуюта скоро проснется. — Постой, ты назвал его по имени?

***

— Лисенок, не считаешь, что для наказания мне не должно быть настолько приятно? — Ухмыляясь проговорил Осаму, тяжело выдыхая. Связанные запястья инстинктивно потянулись навстречу оседлавшему его телу. Однако удручающие путы держали настолько крепко, что не позволили кистям сдвинуться и на сантиметр. — Я не давал разрешения говорить. — Самодовольно протянул Накахара, впиваясь в губы партнера.