Элементы

Тоф боится заботы. Будучи слепой, она воспринимает заботу как собственную неполноценность. Это ее злит, это ее ранит. Аанг раздражает еще побольше Катары, которая строит из себя курицу-наседку, когда молча накрывает ее одеялом среди холодной ночи, или подает столовые приборы. И больше всего ее бесит, что то же самое он проделывает со всеми. Это означает одну простую вещь — он делает это для нее, не потому что она особенная и даже не потому что слепая. Он делает это, потому что он такой сам по себе. Аанг до дурноты добрый, открытый, притягательный. Собирает вокруг себя народ, помогает всему живому и нет, а еще он влюблен глубоко и чисто в самую красивую (наверное) девушку Южного Племени Воды. Ну разве это не прекрасно? На зубах скрипит от сахара, стоит только обо всем этом подумать. Почему-то Тоф казалось, что обычно жизнь не такая прозаичная, и не складывается как в дешевых женских романах, но… Ей в последнее время кажется очень много. Например, что для нее в этом романе вообще роль не прописана. Или, например, что она совсем размякла, когда она ловит себя на таких мыслях. Шаги Аанга слышны за несколько метров. Идет он неуверенно и Тоф уже не нравится этот разговор. — Ты чего здесь одна сидишь? — тихо спрашивает он. Голос его звучит взволнованно, что даже немного льстит. — Просто решила немного отдохнуть. Он застал ее на какой-то поляне, поодаль от очередной деревушки, в которой они остановились. Катара с Соккой сидели у огня, и брат что-то эмоционально доказывал сестре, на что она визгливо и эмоционально отвечала. Слушать их перепалки никакого желания не было. — Понимаю, — усмехнулся Аанг и вместе с воздушным потоком легко приземлился рядом. Тоф показалось, что даже чересчур близко, но как было подмечено, кажется ей в последнее время много. — Я тоже устаю, когда они начинают вспоминать старые обиды из детства. В какой-то степени даже хорошо, что у меня не было братьев и сестер, хах, — тянет он, прикрывая неловким смехом печаль. — Но ты все равно скучаешь по своему народу, — аккуратно говорит она. Наверняка ему тяжело видеть семейные отношения, находясь в непреодолимой разлуке временем со своим народом. Что ж, Тоф могла его понять. — Да. Пожалуй, они были мне семьей. — Хоть моя семья не принимала меня, мне все равно их не хватает, — говорит она. — Да. Мне тоже. Она чувствует теплую ладонь, что накрывает ее собственную руку, и подавляет резкое желание одернуть ее. Пытается сконцентрироваться на мерном стуке сердца Аанга — в отличие от нее он совершенно спокоен. Она надеется, что он еще недостаточно хорошо изучил магию земли, чтобы тоже почувствовать ее пульс. Ей хочется как-то поддержать его, отплатить хоть немного. Но почему-то для нее заботиться о том кого любишь сложнее всего. Она аккуратно кладет голову ему на плечо. Аанг тихо, почти невесомо вздыхает, а дыхание его от чего-то вдруг учащается. Тоф не хочет обнадеживать себя почем зря, но все же чуть крепче сжимает его ладонь. — Знаешь, вы стали для меня семьей. Ты и ребята, — говорит она спустя время. Ругать за мягкость она себя будет завтра, а сейчас она позволит себе немного слабости слепой потерянной девочки. Они сидят под деревом и держатся за руки. Совсем как какая-то парочка. От этой мысли сердце замирает, и кажется, что Аанг вот-вот оттолкнет ее, подумав о том же. Но он все же не уходит, возможно снова проявляя свою сахарную заботу. Которая, видимо, распространяется воздушно-капельным, потому что Тоф уже давно не плевать. С ужасом она осознает, что на глаза наворачиваются слезы. Она чувствует касание на своей щеке, вытирающее их, и слегка дергается от неожиданности. — Извини, — сказал Аанг смущенно, — Просто я подумал, что они совсем тебе не идут. От чего-то в голову снова лезут неприятные мысли о своей слепоте и невозможности оценить вес его слов. Можно конечно разозлиться на него за отсутствие чувства такта, но это все только усугубит, поэтому она лишь рвано вздыхает. — Поверю тебе на слово, — криво ухмыляется она и отодвигается от него. А ведь все начиналось вполне безобидно. — Могу только догадываться, как выгляжу, поэтому… — Не стоит, — вдруг воодушевленно говорит Аанг и вскакивает с места. Всё же он решил уйти. Это справедливо. Но вопреки её предположениям, Аанг покоряет землю, выбивая узоры у их ног. Вначале Тоф не понимает, что происходит, но слушая вибрации, она потихоньку начинает понимать и сердце спотыкается в груди. — Это… Я? — лишь вырывается у нее, когда Аанг заканчивает со своими художествами. На земле гравюрой высечено лицо юной девушки. — Ну, разве что в жизни ты красивее. Художник из меня не очень, — жмётся он и голос его стихает. Он вновь касается её лица, и она прикладывает ладонь к его руке. Лицо девушки на гравюре едва ли можно назвать особенным или симпатичным. Наверно. Она хочет попросить высечь на земле лицо Катары, чтобы можно было сравнить, но вовремя прикусывает язык и отбрасывает глупые мысли. Разве это важно сейчас? — Вот, так намного лучше, — подаёт Аанг голос, который звучит довольно. И наверняка он говорит об улыбке, что невольно растягивает её щёки. — Ты правда так считаешь? — срывается вопрос с ее губ. — Да, — она слышит в его голосе тепло и чувствует влажный невинный поцелуй на щеке. Внутри распускаются цветы, и тоска постепенно уходит. Тоф обещает себе больше не бояться заботиться и получать помощь. Хотя бы ради Аанга.