legenda de mari daemonium

Летнее солнце было в самом зените и безжалостно обжигало жаром своим, оставляя на коже бронзовые поцелуи. Сухой и горячий ветерок с примесью соли морской и водорослей слегка натягивал плотные белые паруса, подгоняя судно вперёд, и обдувал потные и разгоряченные тела рабочих, что с самого утра трудились вовсю на палубе. То тут, то там слышались тихие разговоры и смешки, иногда прерываемые чьими-то громкими криками или просьбами. Топот множества ног по деревянной поверхности, перекатывание тяжёлых бочек и ящиков с разным содержимым слегка приглушал тихий плеск волн, что разбивались об нос судна, что курс прямо на север держал. Где-то слышался стук молотка, а затем мат негромкий, когда что-то пошло не так. Кто-то крепко завязывал узлы верёвкой, чтобы нигде ничего не отвязалось и, не дай боже, сорвало парус или что-то из товара свалилось в океан, если корабль будет прыгать по волнам. Кто-то напевал песни, пока драил палубу или маялся от безделья, прогуливаясь. Капитан стоял у штурвала и смотрел вдаль на голубое небо без единого облака, слегка брови нахмурив и задумавшись о чем-то своём. Ветерок обдувал его загорелое лицо и поддевал белоснежные локоны, что в глаза лезли и не были прикрыты головным убором. Крепкие и сильные руки уверенно и твёрдо штурвал держали, изредка поворачивая его то в одну, то в другую сторону. Над головой кружили и громко кричали чайки, высматривая в воде пищу, и ничем не мешая глубоко ушедшему в себя капитану. Это его обычное состояние. Каждый раз, когда он со своей командой (семьёй, ведь сколько лет они вместе плечом к плечу) выходит в плаванье, то полностью отрешается и погружается в тяжёлые мысли, становясь чем-то похожим на океан. Такой же тихий, но таящий в себе много тайн. Говорит мало и по делу, думает много и часто, заботиться о каждом члене своей команды, иногда забывая про себя. Для него его товарищи превыше всего, только на первом месте — возлюбленый его. Довольно умный, много чего повидал на своём веку, хоть и живёт не так долго. Равных в справедливости ему нет никого, за что его и уважают. Спуску не даёт никому, будь-то подросток или кто постарше — здесь все равны. Каждый его слушается и готов идти за ним хоть в штиль, хоть в шторм. Капитан и подумать не мог, что в свои тридцать четыре года он добьётся того, что имеет сейчас. Не каждый ведь готов выйти в море под крылом "сопляка", а уж тем более выполнять его приказы. Но с самого начала Намджун зарекомендовал себя как сильного и уверенного в себе и своих силах альфу, что отбросило в сторону всякие сомнения. Лишь благодаря доверию и вере со стороны своей команды, он, двадцатипятилетний и неопытный, смог впервые выйти в море в качестве капитана и вот уже девятый год подряд гордо носит это звание. За эти девять лет он заработал себе и своей команде хорошую репутацию, так что в каждом порту разных стран его торговое судно ждут с нетерпением. Брови тёмные и густые съезжают к переносице, когда сбоку слышится скрип половиц и тихие шаркающие шаги. Нарушили его покой и одиночество. Пухлые губы слегка сжимаются в тонкую полоску, а взор отлипает от неба яркого. Капитан готов отчитать нарушителя, что без спроса поднялся к нему, но до носа долетает лёгкий и приятный аромат туберозы, напрочь отбивая всякое желание. Спиной чувствует, как к нему прижимается чужое тело, а живот руки тёплые обнимают, слегка поглаживая через плотную ткань бежевой рубашки. Шеи касаются горячие губы, оставляя поцелуй лёгкий. На плечо опускается подбородок. Капитана моментально окутывает теплом и уютом, заставляя расслабить напрягшиеся мышцы. — Не помешал Вам? — ухо обжигает тихий шёпот родного голоса. — Ничуть, — так же тихо в ответ. — Вы такой врунишка, — смешок и снова поцелуй, но уже в щеку. — Я заметил, каким напряжённым Вы были, когда я поднялся. — Я подумал, что это кто-то другой, — поясняет капитан. — Но это оказался ты, любовь моя. — Рады меня видеть? — снова шёпот. — Всегда, — честно, глядя в огромные синие глаза, что так открыто и доверчиво смотрят на него в ответ. Словно два океана, в которых капитан добровольно тонет день изо дня и готов провести в них вечность, лишь бы они не переставали светится и излучать любовь, как сейчас. На лице омеги расцветает скромная улыбка, а на щеках образуется легкий румянец. Не привык. Хоть тысячу лет пройдёт, а он всё так же будет краснеть и смущаться от таких речей своего капитана. Намджун не может не улыбаться, глядя на своего любимого мальчика. Он обнимает ладонями его лицо и наклоняется, накрывая такие манящие и розовые губы своими. Целует медленно и нежно, поглаживая большими пальцами щеки. Омега крепко обнимает капитана за шею и притягивает ближе к себе, насколько позволяет его большой живот и из-за чего недовольно стонет. Альфа тихо смеётся в поцелуй и отстраняется, с любовью глядя в два океана напротив. Убирает руки от лица и накрывает ими живот своего беременного омеги, аккуратно поглаживая и опускаясь перед ним на одно колено. — Кажется, наш папочка недоволен, что ты ему мешаешь быть ближе ко мне, — тихо смеётся капитан и целует живот. — Но ничего страшного. Через месяц всё изменится, — и снова поцелуй. — Вообще-то полтора, — исправляют его. — Да? — удивляется. — Прости меня, Джин-и, я попутал, — альфа виновато смотрит. — Ничего страшного, — тихий смех в ответ. Джин аккуратно и нежно вплетает свои пальцы в белоснежные волосы капитана, слегка массируя кожу головы. — Мы прощаем, правда, Ран? Мы же простим нашего отца? — омега накрывает своими ладонями руки Намджуна, что до сих пор поглаживают его живот, и смотрит с улыбкой. — А у вас есть выбор? — усмехается капитан и поднимается с колен. Вновь притягивает Джина за шею и целует, целует, целует, потому что не может этого не делать, глядя на своего любимого. Он готов дарить ему ласку каждую секунду своей жизни, на другое он не согласен. Омега вновь смеётся и слегка отталкивает от себя Намджуна, делая шаг вперёд, становится около штурвала. Он обхватывает его своими пальцами и, прикрыв глаза, облокачивается спиной на сзади вставшего капитана. Теперь уже его обнимают крепкие и сильные руки. Джин… Прекрасный и неземной. Намджун до сих пор не может понять, за что он его заслужил, но каждый день благодарит небеса за такой подарок судьбы. Они познакомились в порту Роттердама, когда его торговый корабль собирался возвращаться обратно в Южную Корею. Тогда стоял довольно тёплый осенний день, что большая редкость для середины октября. Капитан стоял на борту и наблюдал за погрузкой товара, когда до его слуха сквозь шум и гам, вечно царящий в портах, долетел крик. Возможно, не обрати он тогда на него внимание, ведь его это совершенно не волнует, встречи с его будущим мужем могло и не быть. На глаза сразу попался изящный и высокий омега, облаченный в белый костюм и такого же цвета шляпку. Он с усердием бил мужчину небольшой сумкой, что крепко держал его за руку и вёл куда-то в сторону от толпы. Никто не обращал на них никакого внимания, просто проходили мимо по своим делам или бросали не заинтересованные взгляды. Никто не хотел ввязываться и наживать себе проблем. Очередной крик омеги заглушила тяжёлая ладонь, что на его рот опустилась. Капитан нахмурился, крепко сжал кулаки, что кожа на костяшках побелела и натянулась. Он быстрым шагом направился к трапу и спустился вниз, пока из виду не скрылась заинтересовавшая его пара. На чей-то вопрос "капитан, Вы куда?" он просто отмахнулся и, отталкивая в сторону некоторых прохожих, что мешали пройти, направился за парнем в белом и его похитителем. Как только капитан зашёл за поворот, за которым они скрылись, он, недолго думая, ураганом налетел на мужчину, что силком пытался усадить омегу в экипаж, сшибая с ног. Пару чётких ударов и брыкающееся под ним тело безвольно лежало на земле, тяжко и хрипло дыша. Намджун поднялся, обтрусил свою одежду от грязи и пыли и развернулся. Омега в шоке смотрел на него своими синими очами и, казалось, даже боялся пошевелиться. Капитан, всё такой же хмурый, окинул взглядом чудо напротив, наклонился, поднял с земли белую шляпку, обтрусил от пыли и протянул её хозяину, что молчал всё это время. — Вы обронили, — низким голосом озвучил очевидное. Омега в белом дрожащими руками взял свою шляпку и разомкнул свои пухлые розовые губы, силясь произнести благодарность, но Намджун уже шагал прочь из переулка обратно к своему кораблю. — П…подождите, — слуха капитана касается мелодичный голос за спиной. Альфа резко останавливается, но не оборачивается. Пару секунд и перед его взором вырастает смущенный и неловко улыбающийся парень. Он нервно мнет в своих длинных и слегка кривых пальцах белую шляпку, нижнюю губу закусив. — Я хотел поблагодарить Вас за… — Не стоит, — прерывает его капитан. — Я не мог поступить иначе. — Но Вы ведь даже меня не знаете, — хмурится омега. — А вдруг это был мой муж и мы просто собирались уехать? — Муж, который силой пытается усадить своего омегу в экипаж и увезти? — Намджун вопросительно приподнял бровь. — Тогда я должен сообщить вам, что у Вас чертовски ужасный муж. — Да, Вы правы, — омега нервно улыбается и вновь губу пухлую закусывает. Капитан делает вид, что не смотрит (пристально наблюдает, как же). — Но, к счастью, он не мой муж, а слуга моего отца, — зачем-то говорит. — Ему приказали поймать меня и отвезти домой, потому что я сбежал и… — Извините, что прерываю столь интересный рассказ, но я спешу. Мой корабль вот-вот должен отплыть, — альфа уже было делает шаг, но его хватают за руку, останавливая. Капитан хмурит брови и вопросительно смотрит на омегу, что не сводит с него пристального взгляда синих глаз. Кажется, кто-то начинает в них тонуть. — Вы моряк? — спрашивает омега и капитану кажется, что в его глазах цвета океана вспыхивает надежда. — Я же об этом и сказал. — Тогда… можно ли, — парень начинает сильнее нервничать, но берет себя в руки и на одном дыхании выпаливает: — можно ли попросить Вашего капитана взять меня на борт? Я много чего умею делать, честно! Только скажите, что надо! Всё сделаю, лишь бы уплыть как можно скорее, пока за мной следом не отправили ещё кого-то. А отец это точно сделает! Меня поймают и тогда… — Не стоит его просить, — прерывает словесный поток альфа. — Это бесполезно? — вмиг расстраивается омега и опускает руку Намджуна. — Нет, — качает головой. — Его не стоит просить, потому что капитан корабля стоит прямо перед Вами. — И мне можно..? — робко спрашивает омега и смотрит, смотрит так доверительно и открыто, что капитан понимает — он тонет, тонет в этих океанах добровольно и навечно. Можно. Можно не только на борт, можно и в самое сердце. Из воспоминаний Намджуна вырывает его омеги голос звонкий, что в который раз пытается его позвать. Капитан резко поморгал, прогоняя приятные кадры, что мелькали перед глазами, и посмотрел на Джина, что смотрел на него через плечо. Альфа все так же обнимал омегу за живот и аккуратно поглаживал, пока тот стоял за штурвалом. Он тихо мычит и целует его в щеку, когда Джин вновь зовёт. — Вы опять плаваете в воспоминаниях, мой капитан? Он тихо смеётся и кивает головой, вновь целуя. Омега в его руках расслабляется и накрывает его ладони своими, нежно поглаживая. — Где на этот раз? — Момент нашего знакомства, — честно признается. — Незабываемая встреча. Джин улыбается и разворачивается в кольце рук, обнимая капитана за шею. Одной рукой он зарывается в его белоснежные волосы на затылке и аккуратно пропускает сквозь свои пальцы. — Да, незабываемая, — хмыкает омега. — В который раз скажу, что я Вам безумно благодарен, что тогда Вы разрешили мне подняться на борт вашего корабля. — А я в который раз скажу, что не мог поступить иначе, — капитан нежно приоткрытые розовые губы своего любимого мальчика целует. — Я бы потом всю жизнь жалел, что упустил свое счастье. — Вы мне льстите, — тихо смеётся Джин, но взгляда не отводит. Смотрит прямо в чёрные очи напротив, словно в самую душу, где океан чистой и бескрайней любви плещется. — Ни капли, — возражает Намджун. — Ни один порт ни одной страны за семнадцать лет, что я в море, не смог меня осчастливить, как порт Роттердама два года назад. — Вы такой романтик, оказывается, мой капитан, — омега быстро чмокает альфу в губы и вновь разворачивается лицом к океану. Горячий ветер обдувает его счастливое лицо и золотистую кожу, пробирается под широкую белую рубаху и раздувает её, как паруса. Морской воздух наполняет лёгкие и успокоение дарит. Джин не мыслит жизни без океана и своего капитана, хотя раньше его душа совсем не лежала к воде. Но благодаря одной-единственной встрече он понял, чего на самом деле ему так не хватало. Где-то сбоку послышался глухой удар, словно что-то тяжёлое ударилось о борт корабля. Омега слегка напрягся, в кто время как капитан был абсолютно спокоен. — Что это было? — прошептал Джин и испугаными глазами уставился на альфу. — Ничего такого, от чего тебе бы стоило так волноваться, любовь моя. Это просто волна была, — попытался успокоить своего мальчика капитан. — Если бы была опасность, нас бы предупредили ещё за пару миль, ты же знаешь, — он нежно целует омегу в лоб и обхватывает его лицо своими широкими и горячими ладонями. — Знаю, просто звук такой странный, — Джин закусывает нижнюю губу и смотрит на своего капитана. — Словно… — Словно чье-то тело ударилось об борт, — подсказывают ему. — Да, — согласно кивает омега и слегка трясёт головой, прогоняя из мыслей яркие картинки мёртвого тела. Во время беременности его воображение разыгрывается не на шутку. — Ладно, это глупости. Мы бы увидели, — выдыхает облегчённо. — Ну, почему же глупости, любовь моя? — возражает капитан, от чего Джин вновь напрягается и смотрит огромными океанами, в которых плещется страх, в чёрные омуты напротив. — Это мог быть морской демон, — тихо шепчет, словно их кто-то может подслушать. — Морской демон? — так же тихо в ответ выдыхает ничего не понимающий омега и хмурится. — Он самый, — кивает Намджун. — Ты разве не знаешь о нем легенду? Джин отрицательно качает головой и умоляюще смотрит на своего капитана, положив одну руку ему на грудь, и спрашивает: — Вы же мне расскажете? — Обязательно, любовь моя, — соглашается. — Только обещай сильно не нервничать, это вредно для нашего ребёнка. — Там все настолько ужасно? — Джин хмурится и уже думает отказаться от рассказа. — Вот послушаешь и узнаешь, — капитан нежно целует омегу и начинает рассказ.