Оранжевое платье

      2 года назад.       Студия пока ещё не имеет соответствующий огонёк, но когда это случается в эпизоды дикого хохота и загруженного графика вследствие нового альбома, едва различается гул от шагающих на работу сонных горожан.       Из подвальных окон ближе к потолку, просачивается юный свет осенних лучей солнца. Это хрупкое напоминание о прошлом, хрупкое препикание на открытой от свитера, руке, о лете и тех длинных минутах в 6 утра, когда я только начинал осознавать всю прелесть нового тура.       На фоне по радио играет, откровенная в своём неповторимом звучании, «Since I've Been Loving You» от Led Zeppelin, но погода пока ещё прохладна, по приятному морозна и пустынна, тело изредка подрагивает, часто поднимаю голову к приоткрытому окну и лишь замечаю, как ленивые авто спешат по прямой, и больше никого.       Она появилась в дверях слишком рано. Острая любительница опоздать, это явно что-то новое. Различаю непривычно быстрые шаги, нервный стук низких каблуков чёрных туфлей, перебитое напрочь дыхание, жуткое волнение и, может быть, страх? —Элизабет, все в порядке..?!—она буквально пролетела мимо меня, чуть ли не сбивая с ног, пока я оборачивался, та остановилась около массивного дивана.       Блеск шоколадной кожи мебели отражает умеренный тон от старых ламп и темно-зелёной отбитой ткани на стене, она безнадёжно падает на него. Бледные пальцы рук, точно новообращенного вампира, рассыпались на рельефных коленях синих джинс, что-то здесь не так. Она все ещё глядит куда-то сквозь пространство, переваривает нечто из недавнего прошлого.       Я окидываю взглядом комнату, будто найду виновника, внутри стремительно возбуждается, невидимый лицу, подобно истерии в мозге, гнев. Подхожу ближе, словно к дикому зверю, я пытаюсь не спугнуть, узнать страшную тайну и тут же помочь. Сажусь рядом и, скорее всего, по рефлексу —утешение, кладу руку поверх её, невыносимо холодные пальцы, сильная дрожь, она подобна зайцу после своего первого услышанного выстрела из охотничьего ружья. Она так тонка, от неё излучается неощутимая энергия в перемешку с радиоактивным фоном. Я вижу, различаю в переливе глаз, за столько времени узнал, как борется внутри себя, усиленно стараясь стянуть всё со своего лица. Да, это её врожденная черта — до последнего быть сильной и не показывать даже секундную слабину. Это вызывает уважение, но зачастую, Элизабет, ты перебарщиваешь с самоконтролем, что, очевидно, выплескивается на внутреннем состоянии. Да, я слышал все тихие ругательства, все твои удары рукой по раковине в последовательной тишине салона самолета, и включённый кран с, наверное, горячей водой(?). А после, ты выходишь как ни в чем не бывало, со слегка намоченными волосами. Влажная рука неосознанно пролетает в миллиметрах от моего открытого глаза, ведь ты любишь делать мокрую укладку и довольствоваться минутами до их полного иссушения. И я провожу тебя непораженным взглядом до кресла возле окна, в руках как всегда книга, я стараюсь распознать проблему, не решаясь произнести ни единого слова. Ненавижу эту чертову слабость и глупость, слабость сделать что-то большее для тебя и увидеть пустоту на светлом лике, боюсь потерять с трудом установленный контакт, ссылаюсь на будущее, но если всё не так, то...       Я трус.       Трус, который не может побороть собственный страх, и все же продолжает играть в друга, ведь на большее не хватает простого анализа. Я слеп, тогда был слеп, понимаю, но..       Ты делаешь глубокие вдохи, стараешься успокоиться и я пробую обнять тебя. Твой бушующий страх переплелся с моим жалким, недостойным внимания, волнением перед "рискованным поступком". Ты вздрогнула, судя по всему, не ожидала подобного или, в конечном счёте, вышла из шокового транса, но не произносишь пока ни слова.       Такие мягкие волосы.. как некстати, я думаю об этом во время ненарочного погружения носом в твои темно-каштановые волосы... Так как раньше не имел права даже представить какое либо прикосновение к тебе. Твои волосы пахнут намокшим картоном, о боже, я желаю сойти с ума! Желаю сделать это прямо сейчас..       Это реакция после неизвестного этапа с опаливающей все и вся, плойкой и нынешний невинный дождь?       Твое дыхание постепенно приходит в норму, знаю всем существом, что должен наступить подходящий момент для закрытого вопроса. —Что там произошло, Элизабет? —спросил я, с волнением. —Всё хорошо, Алекс, это просто.. Просто... —ничего не просто, её дрыганье возобновилось, зачем я это сказал? Дурак, —Алекс.., –моё тело издало в глубине своей, острый импульс кинжала в ответ от тональности собственного имени, едва осознаю свое проявление волн вокруг сердечной мышцы, но она хотела что-то добавить, а её тело настойчиво играет свое.       Желает успокоиться, в конце концов поворачивается ко мне и лицом утыкается в мою грудь, в порыве заключает в кольцо, чувствую оледенелые руки на спине сквозь кофту — весь её жуткий и поглощающий недры нутра, страх. Я окутываю тонкое туловище и плечи своим теплом и мыслью, нарастает белое желание уберечь, спасти и наказать всех тех, кто позволил себе поступить так с ней. —Алекс, там, там были парни и они.. пьяные, они хотели меня.. —успевая произнести лишь пару словосочетаний, хлюпанье возобновилось с новой силой. —Где это случилось?! —отстранился от неё, со злостью к другим, я смотрю в девичьи глаза, требую знать. —Алекс, не стоит.. их много и они пьяные.. —вытерает рукавом слезы. —Они ничего с тобой не сделали?! —смотрю только в глаза, только в эти беззащитные глаза.. —Нет, я успела убежать, —делает большой вдох.       Её уверенный взгляд на мгновение, ты не сможешь думать по другому. —Это по Старт стрит? —собираюсь встать. —Алекс, не надо.. —кладёт руку на мою.       Надо, Элизабет, о боже, надо.       Я без слов поднялся с дивана, разрывая твое прожигающее, подобно расплавленному металлу, прикосновение. Такого со мной ещё никогда не происходило..       Улавливаю в зрачках новую боязнь, танец лжеца-страха, но всё же удаляюсь из комнаты, хочу быть возле неё часами, выхожу из студии и закрываю все двери на ключ.       Во мне пылает драконье зло, ненависть, вред, всё, что относится к мщению, я убью их всех!

***

      Город ещё погружен во мрак осеннего утра, город спит. Где-то на горизонте должно быть проявление первых лучей солнца, как бы не так.. Воздух, схожий к свежему морскому бризу, протек нежным поглаживаем по лицу. В голове ничего тяжелого, яркое осеннее солнце через раму закрытого окна, короткое чириканье непонятной птицы, ещё не улетела на юг. Глазом замечаю, незнакомый мне, проигрыватель пестрой окраски под дождливый лес октября. Всё ещё удивляюсь, где ты находишь такие невероятные вещи.       Белые простыни, твой аромат в этой подушке, чувствую все грани в каждой нити постельной ткани, покрывающей моё пока ещё «неотрезвелое» тело.       Поворачиваюсь к тебе, слышу, как тихо дышишь. Смешное лицо, что-то снится, а я лишь нарочно смотрю и думаю о всей сложности твоих мышц. Золотистый отлив локона на солнце, оно уже подкралось к тебе и неудачно упало на нос, моё легкое движение и девушка продолжает сладко спать. Рассматриваю каждую линию, все ещё не могу поверить, что Элизабет действительно передо мной, что я могу дотронуться до её руки, до её тонких пальцев.. А не очередной скудный мираж силуэта, где я тянусь к тебе, а ты... Все это после не первой выпитой мною бутылки спиртного.       Замираю, твоя рука неосознанно находит мою и крепко сжимает. Сердце забилось чаще, как вчера, во мне горит огонь волнения. Старая Импала дребежжаще приятно проехала вниз по улице. Я начеку. Не отпускай и ты не отпускаешь, ты согреваешь и лечишь всё существование, без тебя я никчемное серое пятно на старой куртке.       Звонок в дверь, я вздрогнул. Минутное замешательство, нежно разъединяю и кладу твою конечность обратно. Новое замешательство, мгновенно открываю шкаф и нахожу халат под стать мне, надеваю.       Бесшумные шаги, не имею права разбудить, но этот идиот продолжает усердно звонить.       Щелчок. —Элизаб...—ступор. —А, я знаю тебя, —саркастично прищурился и указал на него пальцем, —Ты тот самый Джек, который.. —не успел договорить.       Мне хотелось ударить его в тот же момент. —Опять ты! —на лице бешенство, до этого же присутствовало наигранное страдание и расскаяние, жалкий придурок, —По издевался над ней и вновь вернулся?! —Интересно, —приподнял брови, ситуация наколяла собственный абсурд. —Понравилось трахать её?! Когда отчаливаешь?! —парень схватился за ручку двери, хочет ворваться внутрь, —Или вновь скажешь, что всё это неправда?! —Что ты несёшь? —стоит скорее закрыть дверь и забыть об этом глупом инциденте. —Я несу?! Где Элизабет?! —дикий взор направился в коридор, но я не пускаю его, —Дай пройти, ублюдок! —Вали отсюда! —едва повышаю голос, выталкиваю его из дверного проёма и захлопываю дверь. —Мне будет очень жаль, когда я узнаю, что ты, в который раз, ушёл от неё! —глухой голос звонко опускался по ступеням, попутно растекаясь по стенам сего подъезда.       Меня накрывает ярость, но я не поддаюсь, глубокий вдох-выдох, стоит поставить чайник.       Открытое настежь окно на кухне, безмолвие сна остальных, яркие лучи звезды-светила, чай, ведь только не хватает Элизабет и книги, но все так, как я люблю.       Готовлю бутерброд. Слышу размеренные шаги, будто тяжесть в голове, кажется, что мне ещё предстоит узнать её со всех сторон личности и жизни. Я люблю тебя. —Джек приходил? —делает небольшой вдох, остановилась сзади меня. —Ты все слышала? —поворачиваю голову чуть влево, как получаю неожиданный поцелуй в шею.       Я каменею, закрываю глаза и чувствую, как та обвила меня руками, дыхание все ещё не может привыкнуть, перебивает каждый раз. Она вновь целует меня в то же место и отстраняется. Я, чудится, неосознанно следую за ней, но останавливаюсь на месте. —Я пойду умываться, —с ухмылкой, Элизабет артистично прошла в сторону ванной.