Ничего

      Снится какой-то совершенно идиотский сон. Поэтому, когда лёгкое прикосновение губ вырывает меня из объятий Морфея, я довольно улыбаюсь. Зарываюсь пальцами в подушку, чувствуя невесомые касания на своём плече.       — Мариш, я на работу, — Антон снова целует меня, но теперь уже в щеку. Щёлкает на прощание по кончику носа. — Не проспи пару.       — Хорошо, — шепчу в подушку, слыша краем уха, как захлопывается входная дверь, и снова засыпаю.       Когда просыпаюсь во второй раз, обнаруживаю, что будильник — скотина! — не сработал, и я безбожно опаздываю. Простонав что-то нечленораздельное, подлетаю с кровати. Несусь в ванную, потом до шкафа с одеждой, на кухню и, наконец, останавливаюсь в прихожей. Впопыхах натягиваю куртку, ботинки. Хватаю сумочку и вылетаю за дверь, не забыв проверить наличие ключей в кармане.       Путь до университета неблизкий, а машину совершенно точно забрал Антон. Почему он не разбудил меня? Мог бы и позвонить! Настроение почему-то совсем ни к черту. Холодный ветер задувает за ворот куртки, треплет короткие волосы, швыряет прямо в недовольное лицо.        Отмахнувшись от собственных мыслей, спускаюсь в метро, попутно извлекая из кармана карточку. Прикладываю к турникету и несусь в сторону вагона, который как раз стоит на моей станции. Минут через двадцать я уже бегу по знакомым коридорам, чертыхаясь и бурча проклятия себе под нос.       В университете подозрительно тихо. Сверившись с часами, убеждаюсь в том, что и так прекрасно знала. Опоздала. Опять. Снова.       Распахиваю дверь, даже не удосужившись постучаться. Несколько пар глаз встречают моё покрасневшее от бега лицо с привычным осуждением. На всю группу я одна такая соня-засоня, которая вечно просыпает первую пару. И ладно бы сегодня это была какая-нибудь философия. Но нет. Литература.       Прижимаю руку к груди, пытаясь отдышаться. Испуганно поднимаю взгляд на преподавателя. Антон Михайлович выглядит крайне раздраженно. Поправляет очки на носу, дёргает за узел галстука. Вижу в его глазах недовольство. А ещё какой-то озорной огонёк на самом дне васильковых радужек.       — Опять, Сергеева? — голос грубый и холодный, пропитанный едва уловимой усталостью. — Что на этот раз, Марина?       — П-простите, проспала, — блею виновато. Отвожу взгляд.       Антон Михайлович вздыхает, кивком головы показывая мне садиться. Семеню к парте, затылком ощущая прожигающий взгляд преподавателя. Едва успеваю примоститься на стул, как на телефон приходит сообщение.       Антон:       И все-таки проспала.       Прикрыв губы ладонью, чтобы, не дай бог, не заметил лёгкой улыбки, осторожно кошусь в сторону преподавательского стола. Антон Михайлович откладывает телефон и, как ни в чем не бывало, продолжает лекцию. Решаю ответить.       Набираю сообщение, но вдруг его голос раздаётся совсем рядом. Подпрыгиваю от неожиданности, едва не роняя технику на пол.       — Сергеева! Если у вас есть время копаться в телефоне, может, найдёте и для меня пару минут? Прошу к доске.       Злобно смотрю на мужчину исподлобья. Вот зачем ему это? Решил устроить показательную казнь? Закатываю глаза, но все же спускаюсь, нерешительным шагом направляясь к вышеупомянутой доске.       Антон Михайлович задаёт ряд вопросов по прошлой теме. Но я не могу ответить ни на один из них. Из головы вылетают абсолютно все мысли. Кроме одной: я безумно люблю аромат его одеколона. А он стоит как близко, что запах волей-неволей просачивается в ноздри и заполняет собою все пространство вокруг меня.       — Не думал, что все настолько плохо, — устало качает головой мужчина. — Свободны. После четвёртой пары жду у себя в кабинете.       Еле передвигая ногами, иду обратно за свою парту. На телефоне уже мигает новое сообщение.       Антон:       Марин, ну что за фигня? Мы же на прошлой паре разбирали эту тему!       Марина:       Зачем ты меня вызвал?       Антон:       После пар поговорим.       Нервно швыряю телефон в сумку. Нет никаких сил с ним спорить. Пусть делает, что хочет. Он же преподаватель. Он тут у нас взрослый и ему «все предельно ясно». Только вот мне ни черта не ясно! Что делать с нашей ситуацией? Когда мы придём к хоть какому-то решению?       Остаток дня проходит скучно и однообразно. Последней, четвёртой, парой стоит история. Думаю прогулять, но тут вспоминаю, что обязана явиться с повинной к литератору. Ничего не остаётся, как потащиться вместе со всеми на ненавистное занятие.       Рисую ручкой на полях какие-то узоры, когда в двери кабинета стучат, а через мгновение показывается Антон Михайлович. Он о чем-то спрашивает историка, тот кивает. Оба смотрят на меня. Сглатываю. Какую подставу он придумал на этот раз?       — Марина, собирайтесь. Антон Михайлович сказал, что вам нужно срочно решить вопрос по вашей курсовой. Домашнее задание возьмёте у одногруппников.       Ловя на себе сочувствующие взгляды — ведь все знают, как меня «прессует» наш вечно всем недовольный литератор — убираю тетрадь в сумку и выхожу вслед за мужчиной.       Молча добираемся до аудитории. В голове туман. Думать совершенно не хочется. Сама не понимаю причины своего подавленного состояния. Хотя знаю, конечно, но обсуждать в сотый раз одно и то же не горю желанием. Он не хочет искать компромисса, а я просто устала.       Антон закрывает двери на ключ и подходит ближе. Берет меня за талию, усаживает на парту. Утыкаюсь лбом в его плечо, тяжело вздыхая.       — Устала?       — Угу, — бормочу, вдыхая родной запах. Потираюсь носом о шею, когда становится ближе.       — Что с тобой, Мариш? — голос сквозит тревогой и неподдельной заботой. — Расскажи мне?       Мотаю головой, давая понять, что не настроена на разговоры. Только не на них. Поднимаю голову. Тяну его за галстук, накрывая губы своими в трепетном, влажным поцелуе. Медленно закрываю глаза, растворяясь в чувствах. Антон подтягивает меня чуть ближе. Зарывается пальцами в волосы. Легонько постанываю, сминая в ладони ленту его галстука.       — Марин…       — Нет, — перебиваю, не позволяя отстраниться. Мне нужно. Сейчас. Прямо здесь. — Антон, пожалуйста.       — Ладно, — шепчет едва различимо.

***

      Я сижу на подоконнике, обняв колени. Антон курит прямо в кабинете, выдыхая никотиновые пары в открытое окно. Ежусь, и он обнимает меня за плечи. Пары давно закончились. Пора собираться домой.       — Ты сегодня ко мне? — спрашивает лениво. Довольный, как кот. — Марин?       — Да, наверное.       — Расскажешь, что с тобой?        — Ничего, — отвечаю уклончиво.       Смотрю на жёлтые листья за окном, которые так безжалостно швыряет ветер. Редкие прохожие поднимают воротники пальто выше. В лужах отражается блеклый свет фонарей.       — Ничего не случилось. Просто осень.       Антон хмыкает. Закрывает окно и подаёт мне руку. Спрыгиваю с подоконника, направляясь к выходу из кабинета. Забираю куртку. Молча едем домой.       Вечер проходит как обычно. Лёгкий ужин, душ, фильм в постели. Уже засыпая, чувствую, как он касается моего плеча губами и тихонько шепчет:       — Прости меня, Мариш.       Глубоко вздыхаю. Говорить нет сил. Да и, если честно, совершенно не хочется. Он не скажет ничего нового. Снова будет твердить, что нам нужно скрываться. Что важна репутация и его работа. Что меня отчислят. И прочий бред. Но я давно для себя решила, что на последнее мне наплевать. Предлагала перевестись в другой университет. Но он был против. Как и всегда.       Погладив его руку, покоящуюся на талии, закрываю глаза, постепенно растворяясь в легкой дреме. И где-то там, далеко-далеко, будто и вовсе в другой реальности слышу, как он шепчет на ушко:       — Я уволился, Мариш. Сегодня подал заявление. Потому что хочу быть только с тобой. А работа… Да к черту работу. Главное, чтобы ты была счастлива и улыбалась.       И я улыбаюсь. Потому что счастлива. Потому что он со мной. А компромиссы, проблемы, работа — все разрешимо, когда рядом есть правильный человек.