Ничего

      В аудитории стоит привычный шум. Одногруппники переговариваются, галдят, обсуждают последние новости и вообще ведут себя слишком активно для людей, которые пришли в субботу к первой паре. Мы с Наташкой обе лежим на парте, лицом друг к другу. Говорить нет сил. Спать дико хочется. Многие наверняка думают, что мы с подругой всю ночь болтались по клубам, но нет. Мы смотрели новый сезон любимого сериала до четырёх утра, обжираясь чипсами и сладостями. И теперь, помимо головной боли, нас мучают еще и недовольные желудки.       Неожиданно дверь в аудиторию распахивается, но вместо ожидаемого преподавателя литературы мы видим нашего куратора. Давненько он не заходил. Вообще удивляюсь, как такой раздолбай, как Николай Андреевич, стал куратором группы. Он сам буквально вчера окончил университет.       — А вот и моя любимая сто седьмая. Доброе утро, господа будущие филологи, — улыбаясь во все тридцать два, произносит мужчина. Шум затихает, и мы с Наташей поднимаем головы. — У меня печальные новости. Ваш преподаватель литературы ушел в бессрочный отпуск, а посему в наших рядах произошли кое-какие перестановки. Теперь уму-разуму вас будет учить другой преподаватель. Прошу любить и не жаловаться, Русаков Антон Михайлович, — Николай машет рукой в сторону выхода.       В кабинет заходит мужчина. Высокий, даже слишком, статный, в строгом деловом костюме (при галстуке!) и очках, которые нисколько не портят его внешний вид. Темные волосы аккуратно уложены, на запястье поблескивают дорогие часы. По описанию можно подумать, что ему глубоко за сорок, но нет. Новый преподаватель выглядит достаточно молодо, чтобы вскружить головы женской половине нашей группы, как минимум. Я бы дала ему лет двадцать пять, не больше.       По аудитории прокатывается синхронный вздох. Даже Наташка сбоку от меня зачарованно смотрит на молодого мужчину. А я? А я чувствую, как трясутся руки, когда он бросает случайный взгляд в мою сторону. Сглатываю нервно и начинаю крутить ручку в пальцах, лишь бы унять этот тремор. Щеки заливает румянец. Его взгляд очаровывает. Даже с нашего третьего ряда вижу, что глаза у него необычные, насыщенно-синие, словно он носит линзы.       Куратор, довольный нашей реакцией, откланивается, желая хорошего дня, а Антон Михайлович подходит к учительскому столу и опускает на него сумку с ноутбуком.       — Что же, давайте знакомится, — Господи, вот это голос! Чувствую, что еще чуть-чуть, и я вместе с другими девочками растекусь по парте. Это что-то невероятное! — Меня, как уже сказал ваш куратор, зовут Антон Михайлович. Я буду вести у вас курс русской литературы до окончания третьего курса включительно. Так что видеться мы будем часто. Впереди ждут экзамены. Первый — в конце этой сессии. Прошу отнестись к моему предмету серьёзно. И, — он улыбается, — надеюсь, мы подружимся.

***

      — Боже, нужно на законодательном уровне запретить брать таких красивых мужчин на место преподавателя! — сокрушается Наташа. — Ну ты видела его? Марин, ау?       Подруга больно тычет меня в бок пальцем, а я, как завороженная, смотрю на Антона Михайловича. Мужчина стоит чуть поодаль, разговаривая с каким-то парнем. Улыбается, сдержанно кивает. Залипаю с приоткрытым ртом. Сердце стучит быстро-быстро, и я чувствую, как потеют ладони. Он слишком — непозволительно — красив для преподавателя. Как я буду ходить на литературу, если даже вот так, стоя в сторонке, не могу ни на чем сосредоточиться? Ничего не слышу и не вижу, кроме него.       — Сергеева, — Наташка настойчиво тянет меня за рукав. Моргаю, оборачиваясь к подруге. — Марин, только не говори, что запала на препода!       — Тише ты, — шикаю, страшно округляя глаза. Антон Михайлович проходит мимо как раз в этот момент.       — Девушки, — кивает. Улыбается. Задерживает на секунду взгляд на мне. Шумно выдыхаю через нос.       — До свидания, Антон Михалыч, — кричит ему в спину Фролова. — Вот же Аполлон!       — Наташа, прекрати орать! — краснею. Надеюсь, он не услышал того, чего не должен был услышать. — Боже…       — Подруга, да ты влюбилась походу!       — Не говори глупостей, — подцепляю Наташу под локоть и тяну в сторону лестницы. — Мы с ним даже не знакомы. И вообще, как можно в кого-то влюбиться так быстро?       — Любовь с первого взгляда существует, Сергеева, — качает головой подруга.       — Не путай любовь с вожделением.       — А что, скажи, что не хотела бы затащить его в постель? Ты видела этого мужчину вообще? Уверена, в постели он просто огонь!       — Наташа! — Покраснеть сильнее просто невозможно.       Но, как бы я ни отнекивалась, Фролова права: все мои мысли занимает Антон Михайлович. Мотаю головой. Нет, так нельзя. Он взрослый мужчина, преподаватель. А я всего лишь робкая первокурсница, которая ни с кем не целовалась даже. Что уж говорить о чем-то большем. Я даже думать стесняюсь о слове на букву «с». Какой там затащить в постель. Боюсь, я слова ему сказать не смогу от волнения. Буду, как всегда стесняться и что-то невнятно мычать. Отлично. Похоже, литературу в этом году мне не сдать.       — Марин, если он тебе действительно так понравился, я помогу, — решительно заявляет Наташа. — Он красивый, конечно, и все такое. Но я не претендую. Давай для начала понаблюдаем, как он вообще. Ну… Как будет реагировать на подкаты, а наши девчонки, поверь, уже строят планы по его охмурению. М? Что скажешь?       — Не знаю, Нат, — задумчиво покусываю губу. — Это как-то неправильно. Вдруг он женат вообще. Да и на что я ему сдалась. Я же никто, серая мышка. А он…       — Все с тобой понятно, Сергеева, — важно кивает Наташа, но я-то вижу, что девушка что-то задумала. — Не хочешь, ладно.       Делаю вид, что повелась. Главное, чтобы Наташа ничего не ляпнула. Она может.

***

      — Ой, Антон Михайлович, а вы женаты? — спрашивает Фролова, игриво двигая бровями. Мысленно бью себя по лбу ладонью. Рукалицо! Наташа, что ты творишь?!       — А вы с какой целью интересуетесь? — небрежно уточняет преподаватель. — Претендуете на это место?       — Нет, что вы. Меня мужчины постарше не привлекают. А вам сколько лет, кстати? — продолжает вгонять меня в испанский стыд подруга.       — Это допрос, Фролова? — Антон Михайлович невозмутим. — Может вам еще мое семейное древо нарисовать?       — Нам тоже интересно! — раздается откуда-то сзади. Девочки дружно хихикают. Парни закатывают глаза.       — Хорошо, — сняв очки, потирает переносицу и снова поднимает взгляд на Наташу. — Мне двадцать семь. И нет, я не женат. Еще вопросы?       Двадцать семь. Это на целых десять лет больше, чем мне. Нет, тут никаких шансов.       — А вам кто больше нравятся, блондинки или брюнетки?       — Рыжие, — усмехается преподаватель. Наташа пихает меня в бок, многозначительно оглядывая мою огненно-рыжую шевелюру. Поднимает брови. — Давайте уже вернёмся к творчеству Лермонтова, пожалуйста. И, если останется время, я расскажу еще что-нибудь о себе. Договорились?