драбблы по вселенной Гарри Поттера

Хогвартс был, конечно же, старым замком, наподобие тех, в которых — не иначе как по привычке — ютились европейские школы магии. Как подобает любому замку, он поражал своей неприступной громадой, своими затейливыми украшениями и своей необъятной площадью, но было в нём и что-то в разы интереснее шпилей и дворов. Хогвартс был, конечно же, старым замком, но его тело, душа которого подвижна и бессмертна, было живым даже в своей смерти, в разложении. Он был испещрен закоулками, его, словно вены, пронизывали тайные проходы, теряющиеся среди лабиринта коридоров и комнат, многие из которых давно как заброшены. И ведь не поймешь, намеренно ли преподаватели переставали пользоваться тем или иным помещением, или же в один прекрасный день попросту не могли найти свой старый кабинет, словно потерявшись в дремучей чаще. Местами разрушенный, местами держащийся в мире вещей благодаря одной только магии, труп замка зацвёл новой жизнью — аватара Прозерпины. Запретный Лес был, в какой-то степени, отражением необитаемого нутра замка, возведённого в тени его деревьев. Здесь было так же дико, так же опасно, здесь можно было схорониться без проблем. — И все же, какого... — Эфни крутанулся вокруг своей оси, непринужденно вплетая мат в очередное заклинание, — ... ты на них кидаешься? Они же дураки, дальше своего носа не видят... Тергео... Благо он у них у всех длиннее бороды Дамблдора. Их дружба была "официальной", как трындели слизеринцы, но ни он, ни она не хотели выносить абсолютно всё напоказ. Именно поэтому друзья ещё с третьего курса стали примечать разные уголки, искать живую душу в которых даже при свете дня пришлось бы с Люмосом. Но конкретно этот зал, заставленный партами, они нашли случайно. Они — слизеринец, с плохо контролируемой яростью снесший запирающие чары на дверях, и равенкловка, прижавшая к носу алеющий платок. Не самые лучшие гости, но хранилищу хлама выбирать не приходится. Залу ещё повезло, скажем прямо, потому что у злющего Сатера даже простая как обоссаные пальцы Алохомора могла устроить ослепительный взрыв. — Ты ведь понимаешь, — несмотря ни на что, Виоланта говорила с дружелюбным спокойствием, — что я не могу спускать им с рук издевательства. А если они не понимают слов... Эй, ты меня расплавить решил? Усевшаяся на парту, девушка отодвинулась, скосив взгляд на руку Эфни, уже несколько минут как выписывающую один и тот же крендель. Слизеринец нецензурно спохватился, развеяв чары, и вновь принялся за разбитый нос подруги. — Вулнера санентур, — жар отступил, сменившись мягким теплом, а на фоне зазвучало шутливое нытье: — целительские чары сло-ожные, легче бы было пойти к мадам Помфри, либо же сразу выкинуть тебя в Мунго через камин, чтобы там все охуели, но нет, надо ведь созд... Молчу-молчу, леди Аргент. Он непримиримо поджал губы, язвительно поклонившись, и тут же утек от тычка Виолы, палочкой по делу взмахивая — кровь продолжала натекать, хоть зачаровывай подругу до пят Импервиусом. Толика возмущения в словах слизеринца всё же была, но она блекла по сравнению с радостью, какой парень встречал возможность воспользоваться новыми заклинаниями. У Эфнисиена на носу был СОВ, а у Виоланты по носу блуждали кулаки, и поэтому их гармоничный тандем, поругавшийся после первой серьезной драки равенкловки, помирился на словах "я вытряс у мамы пару старых пособий, буду становиться вашим лечащим колдомедиком, леди Аргент". Последнее уж очень сильно послужило примирению, особенно когда "леди Аргент" решила сжечь "наследника Сатера" за его дивные комментарии, но это так, к слову. С тех самых пор это обращение у Эфнисиена вылезало само собой, особенно в неподходящие моменты, и ясно показывало или его радость, или его нервность. Щёлкать проклятиями по ебанатам из "древнейших домов" и лечить подругу — разные вещи. В первом позволительна безудержность и бездумность, ни крупицы своего я, а во второе Эфни приносил себя всего, отдаваясь до последней капли. — Балбес, блин, — беззлобно фыркнула Аргент... и удивлённо вздёрнула брови, когда выдох не отозвался болью в лице. Её руки взметнулись, ощупывая место, где заклинание разрубило нос, теперь лишённое раны. Следом взметнулся взор, горящий удивлением. — Получилось, — Эфни ещё с полминуты глядел неверяще, а потом аж подпрыгнул, улыбаясь, — я до последнего не думал, что получится... Мерлинова борода, маман удавится! Слизеринец закрутился на каблуках туфель, потряхивая плечами в один ему известный такт. Не будь он выжат колдовством, обязательно начаровал бы иллюзий, лепестков всяких и шариков света, но затхлая комната тоже была неплохой сценой. В конце победного танца он поклонился онемевшей от такого Виоланте. — О благородная, мое почтение за то, что вы подставились под мою магию... всмысле, что почтили мой скромный труд... — Тьфу ты, не пугай так! Я тебя чуть не пристукнула Петрификусом. — Как милосердно её сиятельство! Развеселившийся Сатер ругнулся, ругательством сделав спешно поднятое Протего, потому что милосердие Аргенты резко закончилось, и всё равно захихикал. Однако, от взгляда Виоланты не укрылось, как облегченно парень потирал плечи, машинально заводя длинные пряди за уши. Всё же, заклинание было не из лёгких. — Её сиятельство, леди... вот окажусь я взаправду леди Аргент, и всё, тебе хана. — Равенкловка самодовольно хмыкнул, задрав подбородок, но растерялась, когда друг нахмурился. — Я что-то не то сказала? — А? — Эфнисиен сделал вид, что задумался, резко закачав головой. — Да нет, просто... Черт, это непривычно слушать после лекций маман, извиняй уж... Он потёр затылок, усмехаясь, и вроде бы втянул воздух, чтобы разразиться легким разговором, но Аргент уцепилась за сверкнувшую в его чертах неловкость. — Но ведь у вас есть титулы? Не с потолка же ты взял леди Аргент, — Виоланта испытующе взглянула на него, — да и эти твои змеи через одного ведут себя так, словно ночевали у королевы в прихожей. — Эти мои змеи — надутые дураки, свободно говорить о таком не принято, — возразил Эфни, — даже Люциуса Малфоя, из любой жопы вылезающего на коне, Визенгамот с говном смешает, если он начнет везде называть себя лордом Малфоем, что уж говорить про остальных... Аристократия магического мира не везде позволяла выставить себя за дверь. В некоторых странах она была многочисленна, она была сильна, но и многое отдавала за своё положение, на всякий случай разрабатывая фамильные секретики, которыми можно угостить "просителей" от министерства. Что они могут, эти криворукие грязнокровки, верно? Что им истинная мощь, тяжелая кровь, благородная магия? А нихуя оно им. От министерства... точнее, от Министерства такое уже давно не спасало, потому что Британию своим явлением осчастливил Тот-кого-нельзя-называть, везде и всюду называвший себя лордом, наследником Слизерина и чуть ли не сыном Мерлина. Если даже во время буйства Гриндевальда, краешком затронувшего Британию, поголовно все семейства, а особенно священные двадцать восемь, не стеснялись светить своими привилегиями, то уже Первая магическая встретила их минусом и острейшей неприязнью семей попроще и обывателей. Не помогало и то, что самые одиозные чистокровки разом стали ассоциировать себя с Пожирателями Смерти, отчего волна негатива накрыла всех патрициев с палочками, хотели они того или нет. Реши кто-то окончательно отобрать все права от чистокровок и сравнять их со всеми остальными, и их с радостью сметут с доски, а они сами даже палочки поднять не смогут — проснутся в лодке, причаливающей к Азкабану. — Виола, наверное, мне стоило сказать это раньше, но... такие шутки это моя дурость, — понимая, как тяжелы его слова, Эфни попробовал мягко улыбнуться, скрепив вместе руки, — потому что для большинства эти "лорд" и "леди" как быку красная тряпка. Извини, наверное, надо бы... — А как тогда работает Министерство? — Девушку вдруг захватило любопытство, хоть момент и был напряжённым. — У нас же есть этот парламент, там наверняка группа аристократов такая... Нет? Эфнисиен растянул губы в натянутой улыбке, но кивнул. — Есть, хоть она и неофициальная, ведь Министерство разнесут на атомы, если места в Визенгамоте будут передаваться по наследству, — проговорил Эфни, пытаясь вспомнить указы, которыми его пичкала мать, — не будь этой группы, пришлось бы распустить его и вносить кучу поправок, ведь всё упирается в старые законы. Сейчас все делают вид, что это "протекция", а чистокровные иногда решают между собой, кому отдать место, у кого забрать... из своих, конечно же. Аргент удивлённо взглянула на него, собираясь задать ещё вопрос, но Сатер повернулся к двери, начиная снимать с той чары. — Достало тут торчать, лучше прогуляемся, — невесело пояснил он, выходя из класса. • • • Только у полого берега слизеринец понял, что сильно погорячился. Несправедливость была в Министерстве Магии на каждом шагу, но поводом срываться на Виоланте это не было. Многим было легче смириться с этим, обзывая это дело традициями и обычаями. Возможно, в будущем слизеринец станет думать так же, когда его горячность остудится наконец, но он и сам в это слабо верил. Холод в жилах прекрасно жил бок о бок с жаром в чувствах. Перемены всегда трудно принимались колдунами и ведьмами, которые до одури боялись потерять свою благодатную "особенность", то, что, в их видении, отделяло магический мир Британии от магловского. Винить ли их в том, что было вбито в них? Но ведь маглы легко отказывались от своих привилегий, встань они перед желаниями народа, обнажённые в беззащитности. Усложняла ли магия эту проблему? Или это были отговорки, отговорки его как потомственного колдуна, как "аристократа"? — Мерлин, не знала, что ты так быстро бегаешь! — Виола ворвалась к нему так, как если бы вдруг оказалась в мыслях, и Эфни запоздало кивнул, с трудом выплывая из размышлений. — Ладно, но что до Визенгамота? То, что там есть аристократы, не делает его филиалом Пожирателей, да? Мысль на диво легко вклинилась в рассуждения. Сатер моргнул, кинув взгляд на Аргенту, отвлекшуюся на то, чтобы сделать себе стул из росы. Слизеринец кивнул, глядя на неё, хоть и кивок ушел в никуда. Кивок просто казался важным, вот и всё. — Что же, лекция о порядках чистокровок продолжается? — увидев, что шутливый тон никак не повлиял на Виоланту, он продолжил. — В таком случае, да, Визенгамот в последнее время часто берёт на себя иную цель, представляя интересы тех, кто раньше был... Может, в Британии всё не так плохо, да? Аристократы, вроде матери и бабушки Сатера, не были тождественны всем остальным. Виоланта вдумчиво слушала про квоты на должности, введенные ещё при Багнольд, но мысль продолжала греть, мысли обращая на своих родственников. Аргентов. Мать.