Даже здесь я слышу запах сирени

– Шаст! Шастун! Арсений кричит на всю рекреацию, так, что особо любопытные даже оборачиваются. Антон не слышит, идет в наушниках, слегка качает головой в такт песне. Арс пробирается сквозь толпу пятиклассников, которые очень громко слушают какую-то популярную песню прямо на колонке. Догоняет Антона, кладет руку на плечо. Шастун потерянно оборачивается, замечает Арсения, улыбается и вытаскивает наушник из уха. – Арсений? Ты чего это? – он достает телефон и ставит трек на паузу. – Ээ.. Да так.. – Арс как-то теряется, опуская глаза, подтягивает лямку рюкзака. – Ты куда сейчас? Домой? – Ну да, – Антон подвисает, смотрит внимательно, – а что? Ты что-то хотел? Арсений мнется и вздыхает. – А можно с тобой? Шастун смотрит вопросительно, неуверенно чешет затылок, но отвечает лишь: – Ну пойдем, – и спустя несколько секунд, – прям ко мне или..? – К тебе! – вскидывается он, но, будто осознав свою резкость, сникает, – если можно. – Можно, пойдем.

*

– Я люблю цветочки, – первое, что произносит Антон, впуская Арсения в свою комнату. Арс останавливается в дверях и осматривается. Слева шкаф, справа кровать – большая, на ней было бы классно валяться вдвоём, но он запрещает себе думать об этом – и тумбочка сбоку. На ней лежат какие-то колечки и стоит пачка салфеток. Заметив, куда падает взгляд Арсения, Шаст дёргается к тумбе, чтоб убрать коробку, но останавливается и лишь отводит взгляд, краснея щеками. Между окном и кроватью стоит письменный стол; на нем валяются какие-то бумажки, карандаши и прочая мелочь. В комнате пахнет Антоном, его одеколоном. Его запахом – чёрным чаем, ярким и насыщенным; сладко и одновременно терпко. На подоконнике стоят горшки с какими-то растениями. Все горшки в одном стиле – круглые, в серых оттенках. Один, самый маленький, белого цвета – в нём растет невысокий каланхоэ с небольшими цветочками. Арсений подходит ближе к столу, рассматривает его содержимое. Справа какие-то книги, тетрадки, органайзер с ручками и карандашами; рядом стоит мусорка. На небольшой полочке над столом лежат цепи, кольца и несколько закрытых коробочек, судя по размеру тоже с кольцами. – А я думал, ты любишь цепочки, – хихикает Арсений и оборачивается. Антон так и стоит около двери, не мешая изучать комнату. – У тебя уютно, мне нравится. Видно, что твоя комната. И я не про это, – фыркает, указывая на небольшой бардак на столе. На самом деле в комнате чисто и светло, кровать заправлена, ничего лишнего. Это всё шутки, в комнате действительно комфортно. – Не без этого, – тоже хихикает Антон. – Спасибо. Арсений кивком головы уточняет можно ли ему присесть на кровать, Шаст кивает в ответ и наклоняется к тумбе. – Чем ты хотел заняться, Арсений? – спрашивает, параллельно снимая кольца и складывая их прямо на поверхность, игнорируя шкатулку на столе. Арсений залипает. У Антона красивые пальцы, тонкие и длинные, с выделяющимися фалангами. Арсений всеми силами пытается не представлять как эти самые красивые в мире пальцы могли бы зарываться в его волосы или обхватывать его член. О втором лучше вообще не думать в присутствии других людей, потому что можно попасть в неловкое положение. – Арс? – Антон снимает последнее кольцо и идёт в сторону стола. – Чего завис? – «Представлял, как ты мне дрочишь, вот и завис» – Ноут взять? – Куда? – На кровать? – неуверенно. – Или что мы будем делать? Арс нервно хихикает. – Я изначально хотел кое-что по сборнику по подготовке спросить, но в целом похер. Бери. Антон отключает ноутбук от зарядки и усаживается на кровати. – Забей, Арс. Дверь тихонько скрипит, и Арсений дёргается. – Ой, Фиса! Киса, иди ко мне. На пороге сидит чёрная кошка. – Как? – Арс смотрит сначала на кошку, которая идет к кровати, потом на самого Шастуна. – Фиса, Фисочка, Фисташка! – она подходит к нему, трётся об ноги. – Красотка, скажи? – Антон поднимает её на руки и прижимает к груди. – Можно погладить? – Арсений тянет руку к кошачьей спинке. – Конечно, возьми полностью на руки. – Он аккуратно передает ее Арсению. – Укусить не должна, но может. Фисташка поднимает морду к Арсению, нюхает его нос, щёки. Это волнительно – будет обидно, если он не понравится кошке своего краша (Арсений ненавидит это слово, но назвать Антона возлюбленным не поворачивается язык). Фиса напрягается и пытается выпрыгнуть из арсеньевских рук, но тот аккуратно касается пальцами места между ушками и почесывает. Кошка замирает, опускает голову и расслабляется. Арсений доходит до места за ушками, ближе к щёчкам, продолжает чесать там. Фисташка жмётся к ладони, подставляется. – Ты ей нравишься, – звучит как будто облегчённо. Арс поднимает взгляд от Фисы, Шастун кладет ноутбук себе на колени, кивком головы уточняя. – Да, давай. – Арсений немного двигается на кровати. – А я могу с ней ещё посидеть? – Можно я вас сфоткаю? – Зачем? – Пожалуйста? – получается вопросительно, будто Антон не уверен в своей идее. – Ну.. ладно. Как нам сесть? – он пытается сесть по-другому, чтоб Фисташка была повыше. – Нет! Арс, не двигайся, всё отлично! – Шастун достает свой телефон. – Красота.. Арс улыбается и смотрит в камеру; слышится звук съёмки. Он решает немного попозировать, опускает нос к местечку между ушками. Ещё один щелчок. – Фисочка! Кис, посмотри на меня! – кошка отзывается, смотрит на хозяина. – Отлично. Потом тебе скину. – Антон откидывает телефон на кровати, открывает ноут. – Че включать? Вечером в телеграм Арсению прилетит лишь одна, самая первая фотка, где он смотрит в камеру. Ещё две, с опущенным носом, останутся где-то в избранных на телефоне Антона.

***

Арсений не отличник, к счастью или к сожалению. Он учится хорошо, у него стабильно пара четвёрок в конце года. Он не то чтобы любит учёбу, но желание делать всё по максимуму не даёт спокойно жить. Он, как и все нормальные дети, любит болтать на уроках и ненавидит проверочные работы. Ему не нравится сбегать с уроков, потому что это некрасиво, но одновременно с этим это самое яркое, что может произойти в учебное время. Обычно затейником побегов является Антон. Первое время Арсений бубнил, что так нельзя, что это плохо и ужасно, и вообще их со школы выгонят, но потом понял, что всем похуй. Особенно в одиннадцатом классе, когда учителям плевать. Им нужно, чтоб ты сдал ЕГЭ и больше не мозолил глаза. Все хоть раз сбегали с какого-нибудь ненужного ОБЖ, и ничего, все живы. С Антоном вообще учёба кажется легче. Арс очень рад, что в десятом классе он попал с ним в один класс. Парта Арсения четвёртая на первом ряду. Он половину жизни сидит на этом месте, на своём уже родном втором варианте. Он хотел сидеть поближе к Антону, но тот вечно убегал на третий ряд, ближе к выходу. Несколько раз им удавалось сесть рядом, после одного из которых Антон сел на третью парту первого ряда со словами «Перед тобой, Арсений, ты ж хрен повернёшься поболтать». На первый вариант, «чтоб удобно было поворачиваться к тебе». Он почти не списывал у Арса – если ему что-то нужно, он лучше это загуглит, чем будет отвлекать Арсения. Он бы бубнил и ворчал, но, конечно, дал ответы. Иногда Арс сам списывал у Антона, но тот никогда не был против. На переменах Антон либо уходил в туалет, либо доставал свою "парилку" прямо в кабинете. Учителя всё равно выходили, а Арсений бы ни за что не сдал его. К тому же он был не против – его "дудки" не прикалывали, но запах сладкого дыма нравился. Антон сидел за одной партой с Ирой Кузнецовой. Арсению она нравилась. У Иры красивые волосы, пухлые губы. От нее сладко пахнет мороженым. Иногда казалось, что ей нравится Антон, но это неправда. Ира не строила отношений ни с кем – ей это было не интересно. Хотя, будь Арсений немного увереннее в себе, он бы хотел встречаться с ней – она весёлая и добрая, а ещё умная. Арсений же сидел с Мариной. Крамарева дружила с Кузнецовой и хотела сидеть поближе к подружке, Арс был не против. Марина ему тоже нравилась; она была такой же красоткой и модницей, как Ирина. У неё были добрые глаза. Она была альфой, но нежно пахла свежей выпечкой. Иногда они болтали вдвоём прямо во время уроков – Арс ей доверял. Сложно не доверять человеку, который проводит с тобой бок о бок шесть дней в неделю. – Арс, у тебя есть ластик? – Марина даже не поворачивает голову в его сторону, он и так слышит. – Я свой потеряла. – Возьми сама где-то на столе, я не могу найти решение, – шепчет ей в ответ Арс, осторожно поглядывая в сторону учительницы, и двигает телефон ближе к тетрадке, прикрываясь пеналом. Арсений потрясающе списывает. Его никогда не палят, он в этом деле профессионал. – Арс, телега, – шепчет Шастун, тоже не поворачиваясь. Он открывает их переписку, мимолётно глядя на фотку в закрепе (храни господи возможность закреплять сообщения только у себя) – ту самую, с Фисташкой. Тут же появляются три скриншота с подписью «подставь своё». Арсений пробегает глазами по ответам, понимая, что ему действительно нужно лишь подставить свои числа и дорешать. Он в который раз за год думает о том, как же ему повезло с Антоном. И дело, конечно, не только в ответах.

*

– Где Шастун? – рявкает Арсений. – Уже четыре минуты идёт дежурство! Никто не любит дежурить. Приходить на полчаса раньше, уходить на полчаса позже, убираться на этажах, в столовке, следить, чтоб мелкие не бегали на переменах. Арсению нравилось дежурить именно в столовой. Немного озлобленные на мир поварихи в целом были не против, если кто-то съедал «свободные» порции. Антон, например, шёл только за этим. Во время уроков в столовой тишина. Спокойно разносишь порции, сидишь всю перемену там, законно опаздываешь на уроки – красота. Звучит очередной звонок с урока, меньше чем через минуту в столовую ввалятся голодные школьники. Это перемена после четвертого урока, на ней обедают девятые и десятые классы, а значит должно быть спокойно и тихо – это же не бешеные пятиклашки. Арсений стоит около парового шкафа в конце столовой, привалившись к колонне, и теребит шнурки на худи. Людей сегодня немного, большинство столов свободно. Слева от Арса сидят три десятиклассницы. В старшей школе ты уже не различаешь кто из какой буквы, просто знаешь, что человек либо из твоей параллели, либо из десятых классов. Остальные дети незнакомы; они выросли и изменились, и сейчас уже не узнаешь того самого низкого пухлого мальчика из 5 «Б», который вытянулся и выглядит теперь как модель с обложки. Девочки о чём-то увлеченно болтают. Арсений ждёт, пока они закончат, чтоб убрать стол, хоть он и помнит, что именно они всегда аккуратны и сами убирают всё за собой. В столовую забегает Антон, вертит головой в поисках Арсения – они всегда дежурят вместе, – и, заметив, делает виноватый вид. – Я забыл, клянусь! – смотрит пристыженно. – Ну Арс! Одна из девочек, блондинка, поворачивается в их сторону. – Да всё ок, забей уже, – вздыхает Арсений, отпускает верёвочки. – Я сам всё расставил. – Арс, ну! – Антон берётся за шнурочки. – Обиделся? – Нет, я же говорю.. Шастун тянет за завязки, притягивая Арсения ближе. – Точно? – щурится. Арс смотрит испуганно. У Антона глаза виноватые, но блестят задорно. Он близко-близко, от него пахнет крепким чаем, будто кто-то недалеко от них решил выпить чифирчика. Его взгляд бегает от глаз Антона к его пальцам. Блондинка отворачивается, но краем глаза следит за ними – Арс замечает ее взгляд, в то время как её подружка откровенно пялится. Он продолжает молчать. Антон же улыбается, отпускает шнурки, бупает Арсения по носу и отходит. – Я сам всё уберу. Девочки смущённо хихикают. Арсений идёт к ближайшему столу – там должен был остаться чай, а ему срочно нужно попить.

***

Шаст Арс, пойдем в кино? 21:59 У Арсения глаза расширяются от этого сообщения. Как же всё-таки тяжело быть друзьями с человеком, который тебе нравится. Для Антона это просто поход в кино на какую-нибудь новинку с другом, а для Арсения.. тоже. Только он весь фильм будет накручивать себя и грустить, что только так они и могут – как дружественные друзья, никаких свиданий.

Арсений

Когда?

22:03

Шаст завтра? у тебя как раз нет никаких репетиторов 22:04 Тот факт, что Антон знает расписание арсеньевских занятий, очень греет сердце.

Арсений

Ок. Во сколько?

22:04

Шаст начало в 3, но давай встретимся минут за 15, забежим в магаз 22:05

Арсений

Ок

22:05

Ну вот опять. Арсений любит драммаквинить, этого у него не отнять. Он поднимается с кровати, убирает в полку сборник для подготовки – с таким настроением ничего не решается и не хочется, и подходит к аквариуму. Арсений уже не помнит почему захотел именно рыбок – не исключено, что к этому выбору его мягко подтолкнули родители. Даже не помнит, как аквариум появился у них дома. Помнит лишь, что сам он был в третьем классе. Экспертное мнение Арсения: рыбки это прикольно, но кошка лучше. С кошкой можно играть – с рыбками тоже можно, он даже играет с ними время от времени, но это не так интересно. Кошку можно гладить, она умеет разговаривать и мурлыкать. Рыбки нет, у рыб из звуков только гул и вибрация от фильтра и всплеск воды, если те устраивают какие-нибудь свои игры. Арсений достает корм, высыпая вечернюю порцию. Обычно он кормит их, те ещё немного плавают и засыпают. Спят рыбы забавно; Арсений спит так же – экзамены никого не щадят.

*

Арсений не опаздывает, а задерживается. Так он и говорит Антону, который уже обрывает трубку. Тот уже купил билеты («Арс, ты пока придёшь все норм билеты раскупят! Потом переведёшь! Да норм места я взял, не бзди!»), сходил в магазин недалеко от кинотеатра («Я уже взял тебе твой батончик, попить и чипсы! Ну мне отдашь, беги быстрее!») Арсений заходит в здание кинотеатра почти за десять минут до начала, сдает куртку в гардероб и спокойно подходит к Антону, который уже стоит в очереди в зал. – Сори, – голос ни капли не извиняющийся. – Сори? Арс, а если бы ты опоздал? – Ну я же не опоздал. – Арс поворачивается, смотрит прямо в глаза. – А если бы? Чем ты занимался вообще? – Антон вошкается, проверяя все карманы. – Да бля, ну где.. Арсений молчит. Ну а что ему сказать? «Я опоздал, потому что вообще не хотел идти, чтоб не грустить, а потом передумал и не мог выбрать что надеть»? Антону всё равно не понять. Шастун тем временем победно улыбается и протягивает Арсению билет. – Я надеюсь это не последний ряд? – Нет, конечно. Предпоследний.

*

Сеанс проходит хорошо. Арсений почти не впадает в тоску. Мультик, на который они ходили, был забавным, хоть и банальным. Арс в самом начале понял, к чему ведёт сюжетная линия, и "проспойлерил" всё Антону, который за это на него обиделся (просто не комментировал всё подряд где-то минуты две). – Ты домой? Они идут к остановкам, но ехать им в разные стороны. Судя по траектории движения Антона, они идут на остановку для Арсения. – Ага, мне сегодня ещё вариант по матеше надо решить. Мерзкий ветер пробирает до костей, Арсений неловко ёжится, укутываясь глубже в высокий воротник куртки. Антон замечает это, и встаёт перед ним – со стороны ветра. Арсений благодарно улыбается: – Спасибо, но ты же сам сейчас замёрзнешь. – Нормально, – улыбается в ответ Антон, кивает. – Твой автобус. В идеальном мире Арсений бы встал на цыпочки, клюнул его в щёку и заскочил в салон. В этом же мире он просто ещё раз улыбается, неловко приобнимает Антона и забегает в автобус.

***

Серёга отправляй уже харе сиськи мять а в твоём случае яйца заебал 22:44

Арсений

Я боюсь. Мы перестанем общаться

22:45

Серёга кто тебе такое сказал? не перестанете он же не гомофоб и вообще ты давно мне обещал что скажешь а идеального момента не существует а тут ещё и ты лох пиши давай заебал 22:47 Арсений больше никогда не будет играть с ним на желание. Он уже даже не помнит суть спора. Помнит лишь, как думал, что Серёжа заставит его кукарекать или делать что-нибудь ещё банальнее и глупее, но никак не ожидал такой подставы. – Тебе нужно будет признаться Антохе. – Матвиенко отпивает сок из кружки. – И не смотри так, я тебе помочь пытаюсь. Я не могу уже смотреть, как ты страдаешь.

Арсений

Отправил.

23:00

Он трясущимися руками откладывает телефон подальше на кровати, перед этим оставив уведомления только на сообщения Антона. Телефон молчит. – Сука, сука, сука, – судорожно шепчет Арсений, потирая ладони, – не надо было... Телефон вибрирует. – Ой в пизду-у-у... – Арс переворачивает его экраном вниз. – Я не буду смотреть. Единственное, за что он сейчас держится – завтра не нужно в школу. У них начались каникулы, и хоть элективные курсы никто не отменял, он может вообще ни разу не пересечься с Антоном за эту неделю. Телефон вибрирует во второй раз. – Это он со мной попрощался? – рассуждает Арсений вслух, нервно хихикая. – В первом сообщении послал нахуй, а во втором попросил больше никогда ему не писать. Шаст ух ты.. немного неожиданно... я не знаю что тебе ответить на это, но я надеюсь это пока никак не помешает нашему общению? если что я не осуждаю и так далее, всё хорошо, арс 23:04 Шаст арсений, всё хорошо, зайди пожалуйста в сеть 23:06 Арс вздыхает, блокируя телефон. Серёга Ты там живой? 23:16

Арсений

К сожалению

23:17

***

После каникул Арсений не выходит в школу. Мама Я написала, что ты заболел. 8:01 Арсений не любит вот эти шифровки. Почему нельзя сказать прямо, что у него началась течка? Это же нормально, все омеги с этим сталкиваются. А так ему теперь придется идти в поликлинику за справкой о болезни. А можно было бы просто законно просидеть неделю дома, без больниц и врачей. Он не предупреждает Антона – после признания ему неловко общаться. Время близится к обеду, сейчас у их класса закончатся уроки и можно будет спросить у Серёжи домашку, если он ее, конечно, записал. Арсений идёт на кухню, чтоб выпить обезбол и сделать ещё одну кружку чая. В дверь звонят. Он допивает мерзкую жижу, проверяя время на телефоне. Для родителей слишком рано. Только он подходит к двери, как в неё стучат несколько раз. – А-а-арс? – кричит Антон с той стороны. – Блять.. Арсений возвращается на кухню за телефоном, который уже горит новым уведомлением. Шаст открывай я слышу тебя 14:10 Арсений возвращается в коридор, поворачивает замок и открывает дверь. – Привет? – Не впускает Антона даже на порог. – Ты чего тут? Антон забавно морщит нос – ну конечно, тяжело не почувствовать такой концентрированный запах. – Аа, так у тебя течка? Он осматривает Арсения с головы до ног. Тот стоит в коротких домашних шортах, растянутой футболке и коротких носках. – Что ты хотел? – У Арсения сводит живот, он укладывает на него руку, согревая. Шастун шагает вперёд, оказываясь на коврике в прихожей. Отодвигает Арсения, сам закрывает дверь, разувается и отдаёт тому куртку. Антон уже был у него дома, поэтому ориентируется хорошо. Проходит сразу на кухню, открывает рюкзак, достаёт какой-то контейнер и бутылку. – Я вчера кексы пёк, но ты не пришёл в школу. Потом Катюха сказала, что ты заболел. Вот я и решил тебе их домой принести, не пропадать же добру. Арсений стоит в дверях, смотрит на бутылку (с компотом, судя по цвету), на открытую коробочку, и ему очень хочется крепко обнять Антона, но, скорее всего, нельзя. Неловкость всё ещё чувствуется – точнее Арсению так кажется; Антон же ведёт себя как обычно. – Тебе не душно? – Арс смотрит на закрытые окна – его всегда морозит в течку. – Если ты про запах, то есть немного, но у меня ж нос заложен всегда. Так что норм. – Он улыбается тепло и протягивает контейнер. – Кексик? – Я бы прилёг, – говорит Арсений тихо и немного виновато. – Я только обезбол выпил. – Конечно! – Антон закрывает контейнер, убирает бутылку в холодильник. – Пойдем, чего стоишь? – А ты..? – С тобой посижу. – Он кладёт ладонь на его плечо, подталкивая в сторону комнаты. В комнате пахнет сильнее, тяжелее. Сиренью. Антон любит этот запах. Так пахнет весна, тепло. Сирень цветет в конце мая и ассоциируется лишь с близящимся летом и отдыхом. Со счастьем. Арсений укладывается на кровать, подтягивая колени к груди. Антон садится рядом, накрывает его пледом. – Ты спать? – Он смотрит с беспокойством. От Арсения пахнет ярко, но запах горчит – больно. – Надеюсь, нет. Его так тянет к Антону; обнять, залезть на колени, чтоб было удобно уткнуться носом в шею. От него пахнет мягко, сладким чаем, словно кто-то решил устроить чаепитие. Арсений переворачивается, оказываясь спиной к Антону. Шастун смотрит на спину – широкую, как у типичного парня, но сейчас сгорбленную и от этого уязвимую; на узкие плечи, такие хрупкие под тонкой домашней футболкой. Опускает свою большую ладонь на чужую поясницу, гладит, растирает. Руки у него горячие и немного влажные. Арсений чувствует тепло на ноющей пояснице, запах Антона – мягкий, убаюкивающий, и проваливается в сон. Антон так и сидит рядом, поглаживая уже всю спину.

***

– Арс, я красивый? Арсений отвлекается от телефона, поворачивается в сторону Антона. Шастун смотрит внимательно, немного смущённо. Арс ставит фильм на паузу, нажав на пробел, и смотрит прямо в глаза. Антон считает, что он совсем не похож на альфу. Он тонкий, длинный, несуразный. Не та груда мышц и гормонов, которую обычно представляют, когда говорят «альфа». Арсений понятия не имеет, сколько загонов из-за этого у Антона в его кудрявой (как у альфы могут быть такие милые кудри?) башке. Он не любит свое тело, свою природу. У него вообще много вопросов к ней. Вот Арсений выглядит как омега, хоть и не всегда, но он самый настоящий омега, он пахнет сладко-сладко, одевается в красивую и яркую одежду – его тяжело не заметить. А Антона? Он заметен только из-за роста – тяжело не заметить человека под два метра. Он бы хотел быть бетой. Никаких стереотипов – спойлер: ложь. Они есть, но Антон предпочитает не думать об этом. Если даже у бет есть стереотипы, которые мешают их жизни, то как вообще возможно в этом мире жить? Тут же буквально у всех есть какие-то придуманные обществом идиотов обязанности. Антон не понимает этой несправедливости и глупости. Хотя быть альфой ещё не так плохо. Вот Арсений, например, омега, и в какой-то момент все подряд начнут требовать от него детей, а он не такой, Антон знает. Ему сначала карьера, успех, деньги, а потом уже дети. Антон согласен с ним; Антон хотел бы быть рядом и защищать его от долбоёбов, которые будут на него давить. Антон не любит свои кудрявые волосы, но Арс будто случайно каждый раз касается их. Он не любит свои тонкие руки, запястья и пальцы, прячет их под мешковатой одеждой и грудой металла, но Арсений заметно залипает на чужие руки без колец, Антон видит; и это приятно. Антон замечает и взгляды Арсения в раздевалке перед физрой – длинные, внимательные, неотрывные. Его мимолётное смущение каждый раз, отведенные глаза. Казалось бы, чего смущаться? У Арсения тело красивее, бедра шире. На него хочется смотреть, его хочется рассматривать. Арс говорит, что через несколько лет тело Антона изменится и станет похожим на тело альфы – он раздастся в плечах, мышц будет больше и они станут ярче, но пока Антон не любит свое тело и стесняется его. – Очень.

***

– Арс, я не понимаю нихера. – Антон с силой выдыхает, рукой смахивая пот со лба, и грохается на пол. – Как ты это делаешь, блять? Арсений спокойно опускает левую ногу, оставаясь в полушпагате. Антон сидит прямо на полу, в паре сантиметров от коврика. – И вообще, у меня спина болела, а тут упражнения уже для всего тела! – он поднимает глаза на Арсения, устало вздыхает, и опускается на спину. – Мне просто лежать больше помогает. Может, просто полежим? Шавасана, все дела? – Это в Питере, а у нас Шаусана Антон смеётся и поворачивает голову в его сторону. Всё произошло очень спонтанно. Они просто делали стенгазету от класса, когда у Антона заболела спина. Арсений, недолго думая, усадил Антона на коврик для йоги и начал разминку. Шастун старательно всё выполнял, а Арс залипал на натянутые мышцы. – Можно я больше не буду заниматься? – умоляющим тоном тянет он. – Я больше не могу, Арс. Арсений вздыхает, усаживаясь на полу. – Шаст, давай последнее. Антон, кряхтя, поднимается и садится напротив. – Ноги на ширине плеч, а руки мне. Арсений тянет на себя, Антон лицо не опускает, смотрит. Арс бегает взглядом от чужих глаз к губам. Он так близко, Арс чувствует запах крепкого чая и пота, видит каждую ресничку и лучики морщинок от улыбки в уголках глаз. Антон сгибает колени и тянется выше, отпускает чужую руку, укладывает свою ладонь на родинковую щёку, притягивая. Арс чувствует чужие губы на своих, глупо моргает широко открытыми глазами. Антон облизывает его нижнюю губу и отстраняется. Прикосновение приятное, язык влажный и горячий. Арсений тихонько выдыхает. Смотрит удивлённо на него, облизывается, и сам тянется к антоновым губам. Антон отвечает, нежно лижет губы и гладит скулы. Слюны много, и Арсению жутко неловко. Ему страшно сейчас сделать что-то не так. Он пытается повторять за Антоном, но так они лишь глупо сталкиваются носами, и Арс судорожно выдыхает – он просто не хочет опозориться, – на что Антон отвечает улыбкой, лёгким смешком и поглаживанием по щеке. Арс отрывается, снова облизывается и вопросительно поднимает бровь. Антон смотрит внимательно и напряжённо, но заметно, как улыбка рвётся наружу. Он тянется вперед и крепко обнимает Арсения. – Надеюсь, ты не был против, – шепчет куда-то в плечо. Арсений приобнимает его одной рукой в ответ. В комнате душно, пахнет по́том и крепким цветочным чаем.

***

После того случая Антон стал чаще обнимать Арсения, касаться будто невзначай – но тот ещё пару мгновений после чувствовал касание; больше поворачиваться на уроках. Они не вспоминали тот случай. Арс хотел бы обсудить всё нормально, но Антон избегал разговора, переводя тему. Родители Арсения уехали к друзьям на дачу, и он сразу позвал Антона к себе на ночь. Он планировал поговорить обо всём, что волнует его уже не один месяц. Антон ориентируется у него дома едва ли не лучше, чем у себя. Спокойно может ходить с закрытыми глазами и ни разу не врезаться. Он заходит в квартиру, разувается, наступая на задники, ставит кроссовки на свое место – когда-то давно Антон заявил, что ему нужно свое место для обуви, как настоящему члену семьи. Арсений стоит в коридоре, рассматривая одетого не по погоде Антона. – Дурак ты, Шаст. – Арс складывает руки на груди. – Опять в кроссах, а на улице снова снег с говном по асфальту рекой. Заболеешь же. – Ой, Арс, – кряхтит он и поднимается, – ну вот чья бы корова мычала! Не тебе меня отчитывать, сам вечно в своём рванье. Арсений знает наверняка, что Антону его «рваньё» нравится. Очень. Он не раз замечал длинные взгляды Антона на его ноги и бедра в этих джинсах. Эти моменты лежат в той самой копилочке вопросительных моментов в их дружеской дружбе. Антон идёт в сторону ванной, Арс шагает за ним. – Ты где-то в автобусе оставил вещи? Антон вопросительно оборачивается. Арсений показательно смотрит на пустой пуф у входа. До Антона доходит. Он громко смеётся, протягивая руки к Арсению. Тот аккуратно ловит, придерживая, чтоб Антон не упал от смеха на пол. – Ой, бля, Арс, – он разгибается, карикатурно смахивает выступившую от смеха слезу. – Я просто у тебя все шмотки возьму, хули мне всё барахло таскать. Ты же дашь? Не то чтобы он планировал одевать Антона в свою одежду, но и тот не то чтобы спрашивал. Арсений любит и временами ненавидит это в нём. – Ну.. ладно, – он задумчиво чешет затылок. – Не обещаю, что найду подходящие штаны, но выбора у тебя в любом случае нет. Они заходят к Арсению в комнату. Шастун опускается на кровать, ждёт, пока Арс выдаст ему пижаму. Он быстро находит нужную футболку – огромную, как палатка. Антон спешно стягивает своё худи и переодевается. Арсений поворачивается обратно к полкам, пытается вспомнить были ли у него какие-нибудь очень длинные штаны. – Шаст.. – оборачивается он. Антон уже успел снять штаны, сидит в одних трусах и огромной серой футболке, которая, предательница, ничего не скрывает. Ни острые ключицы, ни ладные бедра, ни забавные трусы с огурчиками. От сочетания тонких охуенных ляжек и дурацкого принта Арсений хихикает. Антон отрывает глаза от собственных трусов, смотрит вопросительно. В руках Попов держит синие шорты. Он встаёт с кровати, подходит к шкафу. Арсений смотрит внимательно, скользит взглядом от сбившейся на груди футболки к длинным ногам. – Арс.. – зовёт тихо. – Не смотри так, я же некрасивый. Арсений карикатурно округляет глаза, смотрит недовольно. – Ты некрасивый? – его голос подскакивает. – А какой ты тогда? – Ну.. – чешет затылок. – Обычный? Арс задыхается возмущением, взмахивает импульсивно руками. – Нет, – строго. – Ты очень красивый. Говорит так искренне, так уверенно и четко, что у Антона нет ни сил, ни желания спорить. Он робко улыбается и забирает шорты из чужих рук.

*

Они лежат на кровати Арсения и смотрят летсплеи на ютубе. Попов не то чтобы фанат компьютерных игр, но смотреть, как другие люди играют, очень залипательно. Где-то в середине второго видео Антон поднимает голову с подушки и поворачивается. Арсению кажется, что тот самый момент настал. Сейчас они поговорят и, скорее всего, решат прекратить общение. Очень не хочется, очень страшно. – Арс? Он вопросительно хмыкает, смотрит внимательно за каждой чужой эмоцией. – Почему у тебя в комнате аквариум, если ты ненавидишь рыб? Антон выглядит таким серьезным, будто это самый важный вопрос, который он только мог задать. Арс от облегчения хихикает, заметно расслабляясь. – Потому что они не задают лишних вопросов. Шастун смотрит удивлённо и как будто уже готовится извиниться за свой интерес. До Арсения доходит. – То есть нет, Шаст, это не про тебя! – он тянется вперёд, касается руки аккуратно, останавливая отворачивающегося Антона. – Я про то, что они не могут мне ответить. Я могу им всё что угодно рассказать, и они никому не разболтают. Не то чтобы кошка или собака могли бы, но от рыбок какое-то особое спокойствие, что ли. Не знаю, как объяснить. Они оба смотрят на аквариум, в котором рыбки размеренно плавают из стороны в сторону. – Но ведь с ними даже не поиграешь.. – голос Антона звучит так расстроенно, словно ему лет пять, а не почти восемнадцать. – Кто тебе сказал? – рука Арсения опускается на чужую макушку. – Я играю. – Чего? – он оборачивается и смотрит как будто восхищённо. – Покажешь? Арс вздыхает и нехотя поднимется с кровати. Шоркая тапочками выходит из комнаты, шумит водой в ванной и возвращается. Антон следит внимательно, заинтересованно, не отрываясь и будто даже не моргая. – Смотри.. Арсений очень аккуратно стучит по стеклу, ведёт подушечкой вниз. Ближайшая рыбка – какая-то синяя красотка с невероятным хвостом – как завороженная опускается ниже. Антон сзади удивлённо присвистывает. Арс оборачивается и ловит восхищённый взгляд. Отворачивается и решает попробовать ещё кое-что. – Это редко получается. Зачастую мои девочки боятся.. И в этом столько нежности и трепета, что у Антона чуть сердце не лопается. Арс же в это время очень медленно погружает палец в воду, неглубоко, под водой буквально ноготок. Другая красотка – с желтым пузиком – аккуратно подплывает к подушечке, кружит пару раз рядом, и возвращается к камушкам на дне. Арсений достает палец и тянется к коробочке с кормом. Сыплет немножко и возвращается на кровать. – Они такие красивые, Арс! У Антона глаза огромные, как у ребенка, которого впервые собака облизнула. Арсений хихикает с собственного сравнения и тянет чистую руку к тумбе с салфетками. – Они такие, да, красотки мои!

***

Антон очаровательно эмоциональный. Иногда словно маленький мальчик, который не может сам со своими эмоциями справиться. Часто переживает, уже фоново, он к этому чувству привык, как заложенный нос или больная голова – жить можно. Бывают моменты, когда совладать с эмоциями действительно никак не получается. Они снова у Арсения, снова смотрят что-то на ютубе. Никаких подкастов про маньяков или документалок про самые страшные события за историю человечества, но Антона кроет. Ему так хорошо здесь, с Арсением, чувствовать ногой его бедро, слушать его добивки к шуткам из видео, слышать его запах. Ему так тепло, от этих мыслей, от тепла чужого тела, и всё это не помещается в голове. Кроет. Сейчас пройдет, нужно только дышать. Шумный вдох тяжело не заметить, если в комнате вас двое (рыбки не в счёт), и особенно – если горячий воздух опаляет твоё оголённое майкой плечо. – Ты чего? Нормально себя чувствуешь? Антон в ответ кивает, безумно улыбается и снова глубоко вдыхает. Арсений абсолютно потерян, кладёт ладонь на чужое плечо, сжимая, поддерживая, показывая, что он здесь, рядом, готов помочь. Ещё хуже, ну! Он такой хороший! – Арс, подожди, – снимает со своего плеча чужие пальцы, но не отпускает, сжимает. – Можно тебя обнять? Срочно? Арсений удивлённо моргает, кивает на странную просьбу – зачем спрашивать в целом, будто он сам не знает, что Арс всегда «за». Антон в это время притягивает Арсения к себе, зажав чужие руки вдоль тела. Держит крепко и часто-часто дышит. Арсений аккуратно выгибает запястье и опускает ладонь на поясницу Антона, поглаживает. – Ты такой хороший, Арс, – тяжело шепчет Антон прямо в ухо. – Правда, я очень рад, что мы общаемся. Арсений немножко подвисает, раздумывая, к чему такое откровение, но гладить не перестаёт, наоборот, захватывает чуть бо́льшую часть спины. – Это взаимно, Антон. Спасибо, что поделился. – Арсений аккуратно отстраняется, заглядывает в зелёные счастливые глаза. – Тебе лучше? Антон хихикает, выдыхает и кивает. – Всё хорошо, Арс. Всё отлично. – И неожиданно притягивает Арсения обратно – очень хочется говорить, а так, оказывается, проще. – Знаешь, ты мой самый-самый лучший друг. – Спасибо? – Арсению искренне хочется сбежать от этой неловкости, но неловкость существует только в наших головах, как он считает, поэтому лишь тихонько высвобождает руки и обнимает Антона в ответ. – И это тоже взаимно. Антон укладывается левым ухом Арсению на правое плечо, но вздыхает и переворачивается, утыкаясь носом в чужую шею. Арсений отчётливо чувствует ещё один глубокий вдох и тяжёлый горячий выдох следом. Это всё очень-очень плохо, ещё несколько касаний к шее и ситуация станет раз в пять более неловкой. Но он продолжает гладить Антона по спине, теперь без препятствий захватывая всю площадь. Правая рука нежно касается чужой шеи и линии роста волос. – Ты мне нравишься, Арсений. – Ещё тише, почти беззвучно, только горячее дыхание щекочет арсеньевскую шею. Арсений изо всех сил старается не останавливаться, продолжать спокойно гладить Антона, но воздуха в моменте не хватает и он сам чувствует, как каменеет в чужих руках. – Прости, я дурак. – Антон явно всё почувствовал. – Бля, прости. – отстраняется. – Ты козёл, – так ласково, словно Шастун провинившийся ребёнок. Арсений пальцами заправляет очаровательную кудряшку за рельефное – красивое до безумия – ухо. – Мы, во-первых, даже целовались уже, если ты помнишь, – осторожно щёлкает в кончик носа, – а во-вторых, я уже признавался тебе, а значит это взаимно. Антон снова улыбается, смущённо, но лицо безбожно трескается в безумно счастливой улыбке. – Антон, давай встречаться? – Давай, – шёпотом отвечает Шастун и тянется чмокнуть невинно в кнопочный нос. Арс в ответ осторожно укладывает свои ладони на чужие щеки, тихонько прикасается губами к кончику брови, переносице, уголку губ, к очаровательной родинке на кончике носа. И больше чувствует, чем слышит – чужой выдох.

***

Арсений безумно тактильный. Антон тоже, безусловно, но в этой тактильной любви побеждает Арс. Теперь, когда они официально вместе, он может часами не отлипать от Антона. Целовать, обнимать, гладить, чесать, держать за руку, просто лежать рядом и вдыхать чужой запах. Вот и сейчас – они у Антона дома, на той самой огромной кровати, которая не выходила из головы у Арсения все эти месяцы. Он сидит на бёдрах у Антона, его горячие ладони сжигают Арсения изнутри. Своими касаниями к спине, пояснице, ямочкам он распаляет Попова до температуры солнца. В комнате душно, воздух тяжёлый и пахнет сладко-сладко. У обоих стоит, и они оба чувствуют это, но ничего не делают. Хоть Арсению уже восемнадцать, он всё ещё неизвестно чего ждёт. Антону восемнадцать на следующей неделе, но, кажется, ничего не случится, даже когда они оба преодолеют этот «рубеж». Арсений в очередной раз аккуратно проезжается задницей по чужому паху, на что Антон тихонько скулит в его губы, крепче сжимает бока и разрывает поцелуй. – Арс, – тот целует его в скулу и отрывается, смотрит вопросительно, – почему мы только целуемся? Его губы, ярко-малиновые и припухлые от долгих поцелуев, влажные, блестят так красиво в полуосвещенной комнате, и их так хочется продолжить целовать, но тогда он может обидеться или надумать чего плохого. – А чего бы ещё ты хотел? – абсолютно серьёзно спрашивает Арсений. – Ну.. чего-нибудь ещё? Хотя бы штаны снять, блин, нам же не по шестнадцать. – Шаст, ты дурак? – Арс смеётся, но даже не думает издеваться – их в этой лодке двое. – Тебе шестнадцать было в прошлом году! Антон в ответ легонько толкает его в плечо и тяжело вздыхает. – Да бля, Арс, я же не об этом, – он опускается лбом к месту между шеей и плечом, касается губами кожи рядом. – Скажи честно – ты хотел бы чего-нибудь? Если нет, я отстану! Я подожду, ничего страшного нет, правда.. – Хочу, конечно. – Он в ответ чмокает куда дотягивается – получается в мочку. – Но, мне кажется, мы оба не совсем готовы к чему-то серьёзному. Да и презервативов у меня с собой нет. – У меня, если честно, есть, но я не про секс-секс прям. – Арсений видит как краснеет ухо Антона. – Я мог бы тебе подрочить. Или ты мне. – Он поднимает голову и смотрит смущённо и ошарашенно одновременно, словно сам не ожидал такой смелости даже в мыслях. – Или мы друг другу. – Шаст, ты так пошло говоришь об этом. – В отместку Арс снова притирается пахом к чужому. Антон целует первым, лишая Арсения возможности ответить. Скользит языком по верхней губе, обхватывает нижнюю. Арс реагирует тихим скулежом и крепче сжимает пальцы на чужих плечах. Арсений чувствует, что ещё несколько таких сумасшедших поцелуев, и он позорно кончит в трусы. Но Антон не останавливается, наоборот, будто чувствует, что Арс уже на краю. Он укладывает ладони на чужую поясницу, медленно опуская одну руку ниже, сжимая ягодицу аккуратно. Вторую руку поднимает к арсеньевскому лицу, пальцами касается места за ушком. Арс судорожно сводит колени, сдавливая бедра Антона. Тот тихонько рычит Арсению на ухо, что доводит его. Он с силой проводит бедрами по чужим и кончает. Отвратительно. Прямо в трусы и сидя на Антоне. Если бы он мог, он бы кончил только от этих фактов. Он расслабленно опускается на Антона, руками сползает ему на грудь и тяжело выдыхает, прикрывая глаза. – Арс? – взволнованно зовёт Шастун. – Ты чего? Всё окей? Он гладит его по спине ласково, успокаивает. Касания сквозят переживанием и волнением, но у Арсения нет слов и сил объясниться. – Арс, ты кончил? – больше утверждает, чем спрашивает. – Серьёзно? Реально, Арс? – Ага. Он поднимает голову с чужой шеи и видит щенячий восторг в антоновых глазах. Абсолютно восхищённый и счастливый, он, не удержавшись, быстро чмокает его в нос. – Пиздец, Арс! – восклицает Антон самым счастливым тоном из всех, что Арсений слышал от него. Арсений немного приходит в себя, пытается встать, но ноги затекли. Антон помогает, поддерживая руками. Тянется за салфеткой на пол, но Арс начинает стягивать шорты – под ними, конечно, испачканные трусы, но это лучше, чем ещё и грязные шорты сверху. Шастун одной рукой помогает раздеться и откидывает вещь на пол. Сверху, стоя на коленях над ним, Арсений видит чёткое очертание стояка Антона. Он тянется к нему рукой и это даже за одно касание охуенно. Он стягивает шорты и с Антона под его ошарашенный взгляд. Арсений опускается обратно, но садится задницей на ляжки, перед этим задев влажным пятном от смазки чужой член. После оргазма от него пахнет в несколько раз сильнее, у Антона щёки лихорадочно горят от этого запаха. – Ты чего удумал? – Антох, умоляю. – Арс волнуется, поэтому психует. Антон тянется и целует его, показывая, что он рядом, бояться некого, он не осудит его. Это помогает, и Арсений уже спокойнее отодвигает резинку чужих трусов. Принт снова дурацкий, и это заставляет Арсения умилиться, но тёмное пятно от смазки подталкивает продолжить. Левой рукой он аккуратно придерживает резинку, а правой касается головки. Она мокрая, смазка красиво блестит. Хочется облизнуть, но Арс не уверен, что они оба к этому готовы сегодня. Пальцем он размазывает смазку по стволу, аккуратно берёт член в ладонь. Медленно опускается вниз и внимательно следит за реакцией. Антон судорожно выдыхает сквозь зубы и сжимает ноги Арсения. Арс привыкает и ускоряется, а спустя несколько движений тянется поцеловать. Ощущения всё ещё необычные, член в руке горячий и влажный, стоит крепко и, судя по непроизвольным толчкам в кулак, Антон скоро кончит. Продолжая дрочить, Арсений пальцем касается чужих сосков сначала через футболку и, получив в ответ тяжёлый выдох и ещё один толчок в кулак, подлезает под одежду и снова сжимает пальцы. Антон притягивает его за голову, рычит прямо в поцелуй и кончает. Арс чувствует, как член дёргается, как влажно становится ладони, как ярко и терпко начинает пахнуть – не столько спермой, сколько самим Антоном – крепким черным чаем с горечью. Антон тяжело дышит Арсению в губы, медленно и лениво целует и отодвигается. – Родной, сейчас. – Шастун тянется на пол за салфеткой, вытирает испачканную ладонь, выкидывает грязную бумажку и обнимает Арсения. – Минуту давай посидим, а потом ты в душ пойдешь. Арсений обнимает его в ответ, утыкается носом в шею и глубоко вдыхает. Так сильно Антон при нём ещё никогда не пах, в этом запахе слышится не только чай, но что-то тяжёлое, вкусное до одури. Они осторожно опускаются на кровать, продолжая обниматься. Через несколько глубоких вдохов Антон встаёт и идёт к шкафу с одеждой, достаёт чистые трусы и штаны. Протягивает вставшему уже Арсению, перед этим притягивая его в ещё одно объятие, вдыхает где-то за чужим ухом, чмокает где-то там же и отправляет в ванную. Пока Арс в душе, он протирается ещё раз салфетками, выкидывает всё в мусорку, расправляет постель и сам переодевается в сухое. Арсений возвращается счастливым и бодрым, но Антону хочется обниматься, и он тянет его на постель, укрывая их обоих покрывалом. – Я тебя люблю, Антон. Он закидывает ногу на Шастуна и прижимается ближе. – И я тебя люблю, Арс, – выдыхает он в макушку и чмокает.