Contra spem spero

– А теперь, ты расскажешь мне, что это было, – смягчаясь в лице, но сохраняя серьёзность в голосе, проговорил Тэ, глядя прямо в глаза Чонгука. – Ты и сам всё видел, – злость отступила, оставляя после себя только странное послевкусие горечи и ощущение запутанности. – Да, – согласно кивнул Ким, – но я сказал тебе только уволить его, а не разбивать лицо. Что тебя так взбесило? – догадка крутилась в голове со вчерашнего дня, но он не решался начать разговор, зная, как друг может отреагировать. – Он поступил отвратительно, – бросил младший в ответ, вспоминая то чувство, когда он увидел их вместе. – Но как это касается тебя? – не унимался русоволосый. – Это наше издательство, хён, как я ещё мог отреагировать? – вышло рвано, – Я не позволю какому-то подонку так обращаться с писателем, который еле согласился прийти сюда. – Из-за этого ты обращался с ним так, словно он какая-то подушка для битья, когда он только появился, а последние два дня не отходишь от него, – старший звучал уверенно, – Что, мать твою, случилось? Не говори, что ты просто благодарен ему, ты бы не стал махать кулаками только из-за этого, я знаю тебя! – Это он, – прозвучало едва слышно, из-за чего Тэхён сначала даже не понял, что друг ему ответил. – Что? – Шуга – это Вольтер, – чуть громче пробормотал Гук, окончательно сдуваясь, – тот парень из клуба. Этого Ким не ожидал, сконфуженно присаживаясь на кресло, в котором некоторое время назад сидел Минсок, и доставая из ящика стола припрятанную бутылку виски. – Сначала я хотел просто отыграться за то, как он вышвырнул меня, – продолжил Чон, – я даже не вспоминал о нём, потому что…– слова не шли на ум, поэтому он потянулся к предложенному бокалу, опустошая его за один глоток, – Он ведь парень, – словно это объясняло всё, хрипло выдал темноволосый, – А потом мать Киён, и его выходка, хотя ты сам сказал, что мы с ним не ладили, он просто подошёл и решил всё, будто это была простецкая задача по математике. Тэ внимательно слушал, не забывая периодически подливать алкоголь и незаметно набирая сообщение Чимину, чтобы тот нашёл Мина, который, вероятнее всего, сейчас тоже пытается забыться. – Он оказался таким классным, я даже подумал, что зря на него наседал, – усмехнулся парень, поднимая голову и заглядывая в глаза сидящему напротив другу, – Вчера я просто предложил подвезти его, потому что вы ушли раньше, а на улице было так отвратительно, я прямо видел, что этот идиот не взял зонт и собирался мокнуть под дождём, но сегодня… – Подожди, – Ким сделал глоток прямо из горла, – я понял. – Зато я ничерта не понимаю! – выкрикнул Гук, роняя что-то на пол, – Объясни мне, блять, потому что я действительно не знаю, что за херня происходит. В ответ только ласково улыбнулись, отставляя бутылку в сторону и взглядом показывая сделать то же самое. Тэхён слишком хорошо знал его, чтобы не верить в то, что только что услышал. Его тонсен не просто отрицает то, что происходит прямо сейчас, он правда не понимает, потому что никогда с этим не сталкивался. – Ты приревновал, – спокойно проговорил старший. – Нет, – прилетело слишком быстро, – он не может мне нравится, чтобы я… – Я не говорил, что он тебе нравится, я только предположил, что это ревность. Чон вновь взял в руку бокал, пытаясь собрать мысли воедино. Он прислушался к самому себе, концентрируясь на ощущениях, которые вызывают воспоминания о Шуге. Определенно, первым можно поставить восторг, глупо отрицать, что этот парень умеет приятно удивлять, взять хотя бы его работы и то, как уверенно он поставил на место миссис Сон. Следом всплывает желание, которое возникает всякий раз, когда Мин начинает использовать латынь или цитаты, никогда не брошенные просто так. Страсть. Глаза закрылись сами по себе, давая мозгу возможность подкинуть картинки обнаженного тела и фантомные ощущения прикосновений холодных пальцев к плечам. – Хорошо, – прозвучало слишком низко, – возможно, это было что-то похожее. – Он сейчас в клубе внизу, – Тэ встал, поправляя часы на запястье. – Ты предлагаешь мне снова переспать с ним, чтобы проверить твою теорию? – выгнул бровь брюнет. – Нет, – покачал головой парень, – я хочу, чтобы вы поговорили, и ты разобрался в том, что чувствуешь, придурок. А ещё ты должен извиниться перед Чимином. – Он сейчас с ним? – Конечно, а ты думал, что он там уши греет? – несмотря на смешок, фраза прозвучала с упрёком, – Поднимайся, я заебался смотреть на твою кислую физиономию. Пак в этот момент открывал для себя Шугу с другой стороны, хотя тот не особо горел желанием делиться и открываться, предпочитая лишь отмахиваться и бросать неоднозначные фразы. – Так не пойдёт, – когда в блондине было достаточное количество алкоголя, чтобы язык начал заплетаться, выдал редактор, – ты немедленно расскажешь мне всё, иначе мне придётся поехать с тобой и лично проследить за тем, чтобы ты был в порядке. – Как ты думаешь, – переходя на диалект и шепелявя, несвязно пробормотал Мин, – сколько нужно времени, чтобы осознать, что тебя кто-то привлекает? – Что ты имеешь ввиду? – Страсть – это мимолетное чувство, которое быстро отпускает, поэтому оно и появляется в момент, когда ты осознаешь то, что человек соответствует твоим требованиям на первый взгляд, – выдохнул писатель, – а влечение? – Наверное, пара встреч, – неуверенно ответил младший. – Дело не в этом, – вклинился в разговор бармен, – срок не играет роли. Ты просто начинаешь замечать те черты, которые до этого меркли перед прямой потребностью, а потом постепенно узнаешь характер человека. Затем приходит симпатия, желание разгадать человека, так что это та самая тонкая грань. – Ебаное болото, – выплюнул Юнги. – Я сейчас вернусь, – розоволосый жестами показал Минхо, чтобы тот проследил, чтобы светловолосый не сдвинулся с места. Через несколько минут кто-то приземлился на его место, знакомым голосом привлекая внимание Шуги. – Как ты? – Чонгук выглядел так, словно только что пробежал кросс. – Бывало и лучше, – хрипло отозвался писатель, – где Чимин? – Тэ забрал его, – проговорили в ответ, – Наверное, я должен извиниться не только перед ним. – Не стоит. – Но я действительно сожалею, что не узнал о Минсоке раньше, – проигнорировал парня Чон, – я уволил его. – Оу, – наигранно удивился Мин, – а я думал, что ты только подпортил ему лицо. Со стороны брюнета раздалось неопределенное мычание. – Это было лишним, я здесь не из-за него, – на самом деле, блондин едва понимал, что говорит, потому что алкоголь смешался с чувством одиночества, которое раньше не доставляло такого дискомфорта, – и мне не нужна нянька. – А я пришёл, чтобы поговорить, – голос стал твёрже, – Когда я увидел вас в лифте, единственное, что пришло мне в голову, так это то, что ты просто игрался со мной. Сам не знаю, почему я так решил, но это очень… – Чонгук, – старший не дал ему договорить, – я буду честен. После того дня, как мы с тобой наконец нормально поговорили, я, блять, впервые в жизни обратил на кого-то внимание, не потому что это было выгодно или удобно. Всю эту неделю я пытался убедить себя, что это просто желание повторить то, что было между нами, но сегодня понял, что это не так. – Я… – Натурал, – вновь перебил Юнги, – и я не собираюсь втягивать тебя в это дерьмо, потому что сам не хочу в нём тонуть. Давай просто сделаем вид, что всё в порядке, пока я не закончу книгу, а потом… Что-то щёлкнуло в голове брюнета, заставляя его подняться и заткнуть этот фонтан настойчивым поцелуем, разрывая его только тогда, когда сопротивление прекратилось. – Так лучше, – глядя в ошарашенные глаза писателя, выдохнул Чон, возвращаясь на своё место, – не знаю, откуда в тебе столько уверенности в том, что ты всегда прав, но в этот раз ты оплошал. Я не могу сказать тебе, что испытываю что-то, ведь нихуя не понимаю, но я бы хотел попробовать это узнать, потому что я в тебе, как минимум, заинтересован. Шуга, который всё ещё пытался отдышаться, напрягся. – Что? – бесцветно спросил он, намереваясь расплатиться и свалить подальше. – Как насчёт того, чтобы стать моим парнем? – Это шутка? – было видно, как маска безразличия трескается под влиянием последних событий и вопроса, который всё ещё крутился в голове Мина. Решая, что поступки говорят больше слов, Чонгук положил на стойку несколько купюр и взял писателя за руку, выходя с ним из клуба и предупреждая, что придётся немного прогуляться. Когда брюнет наконец остановился, перед глазами ярко горела вывеска, на которой витиеватым шрифтом было написано «Espoir». – Как избито, – пробубнил Шуга, позволяя затянуть себя внутрь небольшого кафе, – ты всегда приводишь сюда тех, кому предлагаешь отношения? – Назовём это разовой акцией, – возвращая должок, ухмыльнулся младший, – здесь лучший кофе, который я когда-либо пробовал. Официантов не было видно, только одна миловидная девушка стояла за витриной, выкладывая на неё свежую выпечку. Это место было похоже на уютную пекарню, в которую ты заходишь после работы, чтобы купить домой что-нибудь перекусить или расслабиться, позволяя себе окунуться в атмосферу и насладиться приятным ароматом. – Давай сядем сюда, – указывая на столик в углу, предложил Гук, – что ты будешь? – Американо, – словно находясь в трансе, ответил блондин, – и что-нибудь на твой вкус. Чон кивнул и отошел к кассе, на ходу доставая бумажник. Юнги же пытался переварить всё то, что произошло за сегодняшний день, стараясь не обращать внимания на тёплое чувство, возникшее от осознания, что та фраза, которая вывела его из равновесия, была брошена, кажется, в порыве ревности. Логика нервно стучалась в закрывшуюся перед ней дверь, настойчиво крича о том, что оттуда надо бежать, но её заглушало то самое внутреннее урчание, которое стало громче, когда напротив него поставили кружку горячего напитка и какое-то пирожное. – Надеюсь, у тебя нет аллергии на орехи, – улыбнулся брюнет, делая глоток своего латте с двумя ложками сахара. – Нет, – ровно проговорил Мин, – зачем тебе всё это? – Я же уже сказал, что хочу попробовать разобраться в том, что чувствую, – спокойно повторил парень. – Ты понимаешь, что это звучит эгоистично, – невесело усмехнулись в ответ, – из нас двоих именно я давно уверен в своей ориентации, зачем мне соглашаться, если я знаю, что для тебя это просто эксперимент. – Да, но, не рискуя, мы рискуем в сто раз больше, – откладывая ложку, мягко отозвался собеседник, – кто знает, что будет завтра? – Ты только что использовал фразу Аврелия, чтобы убедить меня? – всё же расслабляясь и хитро щурясь, уточнил писатель, получая в ответ кивок, – С чего ты взял, что я куплюсь на это? – он сложил руки на груди, откидываясь на спинку стула. – Но ты же всё ещё здесь, – пожал плечами Гук. – Я столько выпил, что ты мог с лёгкостью сослать меня в Сибирь, – отступать не хотелось, даже если логика уже сдалась, тихо поскуливая где-то на затворках сознания. Сам он поднял белый флаг спустя полчаса, давая себя сотню мысленных подзатылков и оправдывая своё согласие тем, что всё это может отпустить его также быстро, как и затянуло. В конце концов, если уж гореть, то гореть красиво, главное не спалиться перед Кимами. К счастью, единогласным решением было не ставить в известность никого, делая исключение только для Тэ и Чимина, которые всё равно догадались бы рано или поздно, учитывая то, насколько проницательными они могут быть. – Так, – когда они вышли из кафе, протянул Чонгук, – ты занят завтра? – Ты же знаешь, что нам необязательно видеться каждый день? – усмехнулись в ответ. – Да, но я бы хотел узнать тебя поближе, – брюнет почесал затылок, слегка сбавляя шаг, и добавил, – ты ведь даже имени своего не назвал. – Тебя это не волновало, когда ты предлагал мне отношения, – попытался отшутиться Юнги, – поэтому давай пока… – Хорошо, – не дав парню договорить, выдохнул парень, – но мы всё ещё можем провести выходные вместе. Так и происходит. Они смотрят вместе последний фильм Марвел, гуляют в парке, задавая друг другу разные вопросы и обмениваясь глупыми историями из жизни, и практически выигрывают огромного плюшевого кумамона, промахиваясь всего один раз и забирая в утешение фиолетового динозавра, которого позже приватизировал Пак, объявляя его компенсацией за потраченные нервы. Мин понимает, что свернул не туда, когда через несколько дней обнаруживает себя в квартире Чона. Он сидит на его постели, стараясь придумать достойное завершение главы, и слушает мерное сопение рядом. Бог разрушений: «Где ты?» Злобный карлик: «Не дома.» Бог разрушений: «Это мы видим, поэтому я и спрашиваю.» Злобный карлик: «Если я скажу, что я у своего парня, вы оставите меня в покое?» На экране, ожидаемо, появилось уведомление о входящем звонке, и Юнги действительно был благодарен самому себе за то, что по привычке поставил беззвучный режим, когда выходил из дома, чтобы уведомления не заглушали музыку в наушниках. Он осторожно встал и вышел из комнаты. – Хён, я не хочу об этом говорить, – Джин был слишком предсказуем. – Нет уж, будь так любезен! – голос друга звучал не то радостно, не то обиженно, – Почему ты сначала динамишь нас практически неделю, оправдываясь работой, а теперь заявляешь, что у тебя кто-то есть? – Потому что теперь вы захотите с ним познакомиться, – прошептал Мин. – Разумеется! Из спальни послышалось недовольное бормотание. – Бро, ты мог хотя бы предупредить, – Намджун вклинился в диалог, – когда ты вернешься? – Завтра, – коротко ответил Шуга и нажал на кнопку сброса, так как в коридоре зажегся свет. – Прости, я тебя разбудил, – виновато проговорил светловолосый, зависая на выражении лица Гука, который стоял в проёме в одних спортивных штанах и пытался сфокусировать взгляд. – Ничего, – брюнет потянулся, – хочешь чего-нибудь? На самом деле, до этого дня их общение трудно было назвать даже дружеским, потому что после проведённых вместе выходных всё вернулось к тому, что они просто обменивались парой фраз в офисе, как происходило практически всю прошлую наделю. Кажется, это полностью устраивало младшего, который совсем не заметил, как изменилось за это время поведение Юнги. – Нет, я, наверное, пойду, – хрипло отозвался писатель, – уже поздно. – Ты можешь остаться здесь, – Чон вернулся в комнату, продолжая уже оттуда, – я дам тебе сменную одежду. В голове внезапно появляется мысль, что Саути был прав, это и правда похоже на падение с лестницы, в котором нет ничего, что давало бы повод надеяться на хороший исход, как добавил бы уже сам Мин. Он не просто не уезжает к себе, он готов признать, что не хотел этого с того самого момента, как почувствовал разливающееся внутри тепло от вида сонного и взлохмаченного парня.

Отделив от удовольствий фантазию, мы изничтожаем удовольствие в корне. Марсель Пруст