Самые обыкновенные приключения Волшебной Белки

***

      Все в школе чародейства и волшебства Хогвартс, включая сам старый замок, привыкли, что в нем вечно что-то происходит: несчастное или счастливое — не важно. И поэтому все: студенты, преподаватели, многочисленные волшебные звери, феи, и даже замшелые камни внутреннего двора — день ото дня жили в ожидании чего-то… эдакого. И когда ничего такого эдакого не происходило, некоторые из них даже расстраивались.              В очередной такой тихий и спокойный вечер сонный замок медленно погружался во тьму. Уставшие студенты лениво развалились в своих кроватях за тяжелыми пологами, или даже в теплых креслах с продавленными сидушками грели ноги в тепле каминов, и медленно, но верно, засыпали. Один за другим в окошках многочисленных башен гасли теплые огоньки. Весь прошлый день и даже ночь — шел жуткий ливень, громыхал гром, заставляя более пугливых то и дело подпрыгивать на месте. Теперь же природа поуспокоилась, дождь прекратился, и из раскрытых настежь окон дул свежий ветерок, делая пребывание под теплым одеялом не только уютным, но и необходимым.              Хан Джисон спал самым крепким сном. Мысли его были спокойны, как и сновидения. Он был одним из тех людей, которые могут уснуть где угодно и когда угодно, спят очень крепко, но которые, так уж сложилось, вскакивают раньше всех с таким зарядом бурлящей во все стороны энергии, которого хватило бы осветить целый магловский город. Так вот Хан с большим удовольствием видел уже десятый сон и не подозревал ни о чем из того, что творилось в тот момент в уснувшем и притихшем замке.              Ли Феликс, сон которого был более чутким, чем у его друга, мирно посапывал в кровати напротив и первым почувствовал что-то неладное. Как в плохом сне, как от предчувствия чего-то нехорошего, даже сквозь дрему его сердце забилось часто-часто, заставляя его внезапно проснуться, резко открыть глаза и сесть на кровати. Полог он никогда не задергивал — так было больше света, так что вся комната была перед ним как на ладони. Ничего подозрительного, или лишнего, или недостающего он не заметил. Все спали на своих местах, все пять кроватей были заняты, свет у всех потушен, кроме прикроватной тумбочки самого Феликса. Там стоял небольшой ночник в виде желтого цыпленка с пририсованным на нем ножиком. Джисон постарался.              Феликс вздохнул: «Показалось». Вопреки бешено колотившемуся сердцу и дурному предчувствию, он бухнулся обратно на подушку и закрыл глаза.               И тогда раздался грохот.              Весь замок сотрясся от чего-то страшного, шум все нарастал. В спальне подскочили все, включая даже Хана Джисона. И первое что он увидел — это перекошенное от страха лицо Феликса. Им потребовалось меньше секунды, чтобы прийти в себя. Они синхронно вскочили, откинув одеяла, и выбежали в гостиную.              Никто из факультета Пуффендуй наверняка бы ничего не услышал, не будь их гостиная расположена в подземельях, ну, и если бы от толчка такой силы пыль с потолка не посыпалась на макушки в панике выбегавших из своих спален студентов. Хан Джисон и Ли Феликс первыми выскочили из гостиной и бросились вниз по коридору, навстречу нарастающему шуму. И, преодолев несколько лестниц и длинных коридоров с низкими потолками и резко завернув за угол, затормозили на месте.              Перед входом в гостиную Слизерина собралось такое столпотворение, что ни протолкнуться, ни яблоку упасть. Испуганные, бледные лица, плач малышей, босые ноги и промокшие насквозь мантии, и стучащие от холода зубы — вот что бросилось в глаза остолбеневшим друзьям.              — Я побегу за профессором… — первым подал голос Феликс, но Джисон перебил его.              — Пошли патронус. Так быстрее, — он и внимания не обратил на то, как побледнел Феликс, отчасти потому, что в этот момент в них сзади кто-то врезался.              — Чан!              — Что происходит? — выдохнул запыхавшийся Чан. Он, как староста школы, как раз патрулировал коридоры, когда раздался грохот, поэтому сумел прибежать одним из первых.              — Не знаю — Чан, нужно послать за кем-то из профессоров…              — Они уже идут, — только и бросил он, протискиваясь в толпу и пытаясь понять хоть что-то в оглушающем гвалте голосов, — Все выбрались?!              Мальчики бросились за ним. Времени успокаивать каждого первокурсника по-отдельности не было. На том месте, где должна была быть каменная тупиковая стена, скрывающая проход в гостиную Слизерина — зияла черная дыра. Ступени широкой лестницы поглотила темнота, пахнущая болотистым холодом.              Друзья дружно ахнули. Вода поблескивала и неясном свете факелов и мелко плескалась вокруг ошметков водорослей и ножки чудом уцелевшего, перевернувшегося вверх брюхом стола.              Подземелье затопило.              Окна гостиной Слизерина выходили прямо толщу вод Черного Озера, и ее затопило. Но стекла не могли просто так лопнуть под давлением — на них были наложены специальные сильные укрепляющие заклинания. Не могло такое произойти просто так.              Тут вода колыхнулась, и из нее показалась мокрая макушка. Чан, не раздумывая бросился вниз, в воду, помогая карабкавшейся по скользким ступеням студентке выбраться на твердый камень.              — Ты в порядке? Там есть еще кто-нибудь? — Чан крепко поддерживал ее за руку, пока Джисон подскочил и направил на нее поток теплого воздуха из палочки.              — Н-не зн-наю… Там — там х-хен, о-он… — кое-как выдавила из себя девушка сквозь стучащие от холода и испуга зубы. Мальчики оглядели собравшуюся толпу. В коридоре тут и там маячили заспанные мордашки пуффендуйцев. Самые старшие уже помогали кому-то из слизеринцев.              В черной воде мелькнул огонек волшебной палочки и тут же пропал.              — Чанбин? — нахмурился Чан. Он не увидел его среди остальных.              — Или Минхо, — пожал плечами Джисон.              — Да нет, он не умеет плавать, — невзначай бросил Чан и тут же осекся. Глаза Джисона сделались абсолютно круглыми. Он переглянулся с Чаном, на лице которого читался явный испуг, и невидящим взглядом уставился в чернеющую пропасть. В его голове разом пронеслось полсотни мыслей вперемешку с отменной бранью. Феликс и вовсе уже давно перестал дышать.              — Это ты вовремя, конечно…              — Так, я туда, — резко выдохнул Чан, спешно стягивая с себя мантию, вытаскивая волшебную палочку и одновременно пытаясь подавить растущую панику. Джисон уверенно шагнул вперед:              — Я с тобой, — но Чан остановил его.              — Нет. Останься. Помогите с Феликсом профессорам. Может кто-то пострадал, — Джисон нахмурился пуще прежнего, но все же отступил. В коридоре появился запыхавшийся профессор Сынмин и еще несколько преподавателей, следовавших за ним попятам. Остальные остались наверху, в главном Холле, разгонять обратно по их спальням всполошившихся и напуганных когтевранцев и еле спустившихся из своей башни гриффиндорцев.       Подземелье затопило, и Чан спустился прямо туда, через обломки мебели и обрывки гобеленов. Как же он был рад в тот момент, что в свое время отточил заклинание «Головного Пузыря» до совершенства. Огонек его палочки вспыхнул и медленно исчез во тьме.              Чем дольше Джисон смотрел вниз, тем больше все его внутренности стягивались в тугой узел, тем больше его тянуло вниз, так что он поспешил заняться делом и, вместе с Феликсом, по очереди наводил палочку на студентов и стараясь хотя бы мало-мальски их высушить струей теплого воздуха. Надо отдать должное Джисону — палочка в его руке ни разу не дрогнула, хотя он и ежеминутно оглядывался и темнеющий провал на месте стены и вскакивал на ноги от любого всплеска. Он и не должен бы был так переживать, там и Чан и Чанбин, а они самые сильные на их курсе, и вообще — всех, вон, вытащили — почти, но — но вдруг что…              Преподаватели расчищали подножье лестницы, куда вынесло всякий мусор — в черной воде можно было запросто напороться на что-нибудь. А Феликс тем временем проверял всех и каждого на наличие хоть каких-нибудь синяков и царапин и, в случае надобности, отправлял их наверх вместе с подоспевшей Госпожой Пак. Осколков было слишком много. Хотя Джисон и знал, что именно скрывается за плотно сжатыми губами и сосредоточенным лицом.       — Джисон! — наконец раздалось откуда-то снизу. Джисон тут же бросил свое высушивющее занятие, даже не подумав извиниться перед девушкой, над которой трудился, и кинулся к лестнице. Сначала, правда, он увидел только чью-то задницу, а потом только макушку и искаженное напряжением лицо Чана. Он нес кого-то насквозь промокшего, фыркающего, кашляющего ледяной водой, и страшно замерзшего, судя по ногам и той же задней части.              — Сюда, давай сюда, — Джисон указал Чану на свободное место у стены, подбегая и помогая усадить безбожно дрожащего и стучащего зубами Минхо на пол.              — Сооруди ему что-нибудь теплое, быстро.               Хан, путаясь в рукавах, стянул как мог скорее с себя наспех наброшенную мантию и одним взмахом трансфигурировал ее в цветастое лоскутное одеяло. Благо, что с Транфигурацией у него было далеко не так плохо, как с Зельями.              — В-вау, в-волш-шебная белка.              — Просто заткнись, — Джисон, которого чуть кондратий от нервов не хватил, укутал Минхо в это самое одеяло с головой, самостоятельно придерживая концы закрытыми, потому что у того слишком сильно тряслись руки, чтобы хотя бы поднять их с колен. Чан сразу же поспешил обратно вниз, как только выпутался из объятий Феликса, который тут же бросился ему на шею, стоило Чану освободить руки. Джисон не выдержал и облегченно рассмеялся.              — Ч-что? — скривил отчаянно дрожащие губы Минхо.              — Ничего, просто, — Хан отвернулся, но рассмеялся только еще больше и на недовольный взгляд парня ответил, — «волшебная белка»?               Минхо моргнул. Потом еще раз. Потом усмехнулся. Потом тихонько захихикал, довольно жмуря глаза. Кого еще будет кутать в одеяло волшебная белка?              — Как ты?              Он поежился и передернул плечами.              — Х-холодно.              Джисон придвинулся к нему и начал растирать ему спину через одеяло.              — Ау, ау, ай, все-все, не трогай меня, — Минхо громко запричитал и недовольно поморщился. Джисону тяжело вздохнул. Пока он тер его спину, одеяло сползло с головы, и звук стучащих зубов снова стал отчетливо слышен даже в паре метров. Минхо шмыгнул носом. Джисон вздохнул:              — Сиди и не буянь. Откуда ты только взялся такой противный? — он поднял валявшуюся на полу палочку и направил на Минхо поток теплого воздуха. Тот благодарно притих и сидел не шевелясь, пока Джисон пытался хотя бы частично подсушить и согреть его.              — Спасибо, — послышался приглушенный, хриплый голос сзади. Чан и Чанбин, поддерживая друг друга, мокрые до нитки, выбрались из воды.              — Да ну, перестань, — фыркнул Чан, отплевываясь и вытаскивая из волос водоросли. Декан Слизерина пересчитывал своих студентов. Феликс, в большом волнении, подскочил к ним из ниоткуда, причем такой мокрый, будто бы это он только что побывал в затопленной гостиной.              — Все в порядке?              — В полном, — Чан потрепал только что обнимавшего и успокаивавшего кого-то Феликса по волосам, улыбнулся и отошел в сторону. Ничуть не намеренно. Чанбин шмыгнул носом и попытался отлепить от своей груди мокрую футболку. Благо она была достаточно плотной, так что никто ничего заметить не мог. На всякий случай он прикрылся рукой, якобы разминая ноющее плечо. Чтобы наверняка. Но холодно Чанбину было так, что молчание его было скорее вынужденным, чем недружелюбным. Но Феликс упорно отказывался двигаться с места, так что в итоге он сдался.              — Все нормально.              — Точно? — тут же спросил Феликс.              — Точно. Я…              — Ну вы, парни, даете, конечно, — профессор Сынмин подошел, по мнению Феликса, совершенно невовремя, — Мы даже сделать ничего не успели.              На лице профессора, вопреки всему, явно читалось плохо скрываемое веселье. Скорее всего это была радость того, что не он один мучился от бессонницы в такой час. Ну и еще облегчение, что все студенты остались целы, разумеется.              — Как он? — Чан присел на корточки рядом с большим разноцветным коконом, которым на тот момент являлся Минхо.              — Ничего, жить будет.              — Я здесь, вообще-то, — недовольно пробубнил Минхо, глядя на усмехающегося Джисона и мокрого Чана, как надутый мышонок из-под одеяла, — И да, я в порядке, спасибо за заботу, Бан Чан.              Оба парня перед ним прыснули со смеху.              — Я его искал-искал, а он барахтался на одном месте, как котенок, ей Богу, — «котенок» хорошенько пнул Чана ногой под зад за такие ненужные подробности, — Молотил руками без толку, как только ко дну не пошел.              — Пойдем еще поплаваем, — Минхо все-таки удалось пихнуть Чана так, что тот повалился на мокрый каменный пол, но смеяться не перестал, — А то тебе, кажется, мало.              — Ну-ка, посиди спокойно, — Джисон направил палочку на Чана. Тот сел и послушно прикрыл глаза. Минхо снова пихнул ногой, но на этот раз уже занятого делом Джисона. Тот обернулся с выражением лица, очень ясно вопрошающем: «Ну чего тебе еще надо?» Минхо молча мотнул головой куда-то в сторону. Джисон повернул голову — там, в очень неловких позах стояли Феликс и Чанбин, чьи взгляды друг на друга никогда не пересекались, и профессор Сынмин, который вещал что-то в очень воодушевленной манере.               Джисон в очередной раз взъерошил руками высохшие кудряшки Чана рукой, убрал палочку и подсел к стене рядом с уже не так сильно дрожащим Минхо.              — Думаешь, они помирятся когда-нибудь? — спросил он в пол голоса.              — Тебе лучше знать, — с напускным безразличием пожал плечами Минхо.              — Да я… Не пытайся вытянуть из меня информацию, Ли Минхо, — вовремя опомнился и закатил глаза Джисон, а тот самый Минхо только фыркнул и отвернулся, — Я правда ничего не знаю. Ты помнишь сколько Феликс плакал тогда? День и ночь! Очень много. Я не думал, что в человеке может быть столько жидкости, серьезно. Так что, если он что-то и говорил — я все равно ничегошеньки не понял.               Минхо кивнул и не стал продолжать этот разговор.              Бан Чан вздохнул, молча встал и направился к профессору.               Через час все ученики факультета Слизерин были собраны в Большом Зале. Столы были сдвинуты к стенам, а в середине разложены спальные мешки так, чтобы поместились все. И пока студенты укладывались спать, не разбирая кто куда — так они были вымотаны произошедшим, профессора совещались в кабинете директора — что же делать с таким количеством оставшихся без спальных мест и вещей, студентов.              — Хоть кто-нибудь может мне нормально объяснить — что случилось? — в который раз вопрошал Бан Чан, потому что ему так и не удалось вытянуть хоть слово из старосты факультета Слизерин.              — Да мы и сами не знаем.              — Без понятия.              Друзья уселись своей небольшой компанией на спальных мешках Минхо и Чанбина послушать — что же послужило причиной такой катастрофы. Даже Хенджин, непонятно как проскользнув мимо строго декана Когтеврана, теперь привалился к Феликсу и мирно посапывал у него на плече. Для солидарности.              — Все было как обычно, обычный вечер, все занимались своими делами, пока Соджун не начал кричать, что, мол, как какой-то нахал посмел пранки над нам, над старостой устраивать, и что у него ноги промокли. Ну, все посмеялись, подумали, что это Минхо, пока не заметили мокрое пятно на полу. Оно очень быстро увеличивалось. Мы проследили и нашли маленькую, совсем крохотную трещинку в стекле. Вы же видели какие у нас окна?              — Нас никто не любит, откуда им бывать в нашей гостиной и рассматривать что у нас там за окна?              — Не прибедняйся, Минхо.              — Я не прибедняюсь, ты только посмотри на них.              — Минхо-я, я тебя люблю, очень-очень — Чан полез обниматься с руками и ногами, обхватывая своего друга всеми конечностями как коала, — Чанбин, рассказывай дальше…              — А-а-а! — заорал бесовским голосом Минхо, чем не только заставил всех собравшихся заткнуть поплотнее уши, но и перебудил половину измотанных и только было заснувших своих одногруппников.              — Боже, мои уши…              — Мерлин, Минхо!              — Ты уже закончил? — видом невинного младенца повернулся к Чанбину Минхо. Чан отвалился от него, как засохшей водоросли.              — Нет? Ты же орешь, я не могу рассказывать дальше!              — Я вовсе не ору, я отстаиваю свое личное пространство.              — Просто рассказывай! — заныл Джисон.              — Да, ну, в общем, мы в своей гостиной, как в этом… Э-э, Чан, ты как-то говорил слово такое забавное… Не могу вспомнить.              — Океанариум?       — Я что так, что так — все равно ничего не понял, — промямлил Минхо себе под нос.              — Да, точно! Так вот, из трещинки в стекле лилась вода. Только вот никакое «Репаро» на это не действовало. Мы решили оставить пока как есть, а утром пойти к декану. Но стекло затрещало и тещина стала увеличиваться прямо на глазах. Ну, все насторожились, естественно. Никакие укрепляющие заклинания не помогали — да и не то чтобы кто-то из нас очень хорошо их знал, так, выучили на всякий случай. Еще больше — вода потекла с хорошим таким напором. Кто-то, по-моему, мы того же Соджуна и отправили, побежал за профессором, а сами мы как можно быстрее разбудили, собрали, одели малышей и вывели их из гостиной. Ну, всех по возрасту — первые сначала, вторые курсы. Потом остальные. Но все не успели выйти. Пока мы старались делать все как можно спокойнее, без паники, треск стоял ужасный, очень на нервы всем действовал — кто-то даже кричать от страха начал. Вода все прибывала, мы уже стояли в ней по пояс. Ну а потом стекло в один момент лопнуло. И…              — Мое кресло!!! — возопил внезапно Минхо под всеобщее шиканье.              — Кресло? — поморщился от того, что у него уже барабанные перепонки болели, Чанбин. Он сидел к Минхо ближе всех.              — Что же с ним теперь?!              — Кхм, ладно, не важно.              — Как же не важно?! Мое любимое кресло! Я за него до последнего держался!        Джисон захохотал. Хенджин даже не попытался не рассмеяться во весь голос. Феликс честно не знал переживать ему или смеяться, поэтому просто сломался, пряча лицо в ладонях. Чан отчаянно пытался не умереть от колик в животе. Минхо так отчаянно пытался скрыть то, что ужасно был напуган произошедшим, да и, в добавок ко всему, чуть не утонул, и так комично выражал эмоции, что его слова ненадолго разрядили обстановку.              — Вас так легко найти, — профессор Сынмин плюхнулся между Минхо и Чанбином. Вид у него был сонный и порядочно измотанный, — Вы самые громкие ребята во всем замке.              — Профессор, выглядите вы неважно, — сочувствующе сказал Чан. Хенджин резко решил, что спать он не так уж и хочет, однако открыть глаза для него оказалось задачей на много более сложной, чем он изначально предполагал.              — Не хуже тебя, — парировал Ким Сынмин с каменным лицом.              — Ну что там, Господин Ким? Что решили делать?              — Вообще-то я не должен вам ничего рассказывать, — с важным видом заявил профессор. Но после дружного недовольного стона все же продолжил — не просто так же он к ним пришел посреди ночи, когда мог, как все остальные порядочные преподаватели — пойти спать с чистой совестью, — Однако, решение уже принято, и вы все равно все узнаете утром. Так что, чтобы вы заранее поволновались — вас всех ждет веселое переселение.               Среди самых громких ребят всего Хогвартса повисла гробовая тишина.               Первым снова пришел в себя Чан.              — Простите, как… в смысле — что это значит?              — Это значит, друг мой, что директор решил навести немного шороху среди вас, или как он выразился: «…помимо всего прочего, это хорошая возможность установить новые дружеские связи среди студентов». Поэтому вас всех перетасуют, как ту несчастную колоду карт, которую используют на занятиях прорицания уже не одно тысячелетие, и расселят заново, в новом составе в каждую спальню, гостиную, ну, в общем — вы поняли.               Повисла еще одна пауза.               Феликс прокашлялся.              — Но сэр, ведь человек-то получается больше, мест на всех не хватит. Поставят дополнительные кровати в спальнях? Так ведь тоже места мало…              — Ну и кровати да, где поместятся, конечно. Никто не хочет отбирать у вас место обитания, это уже сделала природа — или что там это было. Навряд ли это наш любимый Кальмарчик натворил, правда? Но возникло предложение отвести некоторые пустующие комнаты и классы на верхних этажах под жилое пространство. Там так же оборудуют спальни. Все равно все те скелеты уже давно в прах рассыпались. А привидений мы попросим очень вежливо.               Все нехотя и уныло угукнули. На комментарий клюющего носом, привалившись к Феликсу, Хенджина: «Разумно», — все тоже угукнули и закивали головами.              — А если кому-то некомфортно в незнакомой компании? Это ведь наш последний год здесь, мы привыкли друг к другу, — подал голос нахмурившийся Джисон, — если мне нравятся мои старые дружеские отношения, и я не хочу новых?              — Джисон, не грузись. Все будет нормально, — попытался приободрить друга Феликс.              — Но я ведь не только за себя могу говорить. Я представляю сколько завтра будет недовольных.              — Не больше, чем недовольных слизеринцев, — Чанбин угрюмо посмотрел на Джисона исподлобья, — которые остались, в добавок ко всему, еще и без всех личных вещей.              — На вас свет клином не сошелся, Хан Джисон. После вас будут и другие — не менее недовольные. В общем, — профессор хлопнул в ладоши и встал, разглаживая свои пижамные штаны и прекращая разоравшееся препирательство, — не унывайте, а лучше идите к себе и засыпайте. Ну, кто может идти к себе… Наслаждайтесь своими старыми дружескими отношениями, пока можете.               И пожелав всем напоследок «очень спокойного остатка ночи», Ким Сынмин ушел, оставив мальчиков одних со своим понурым настроением. Один Минхо, кажется, не унывал, да еще Хенджин. Но Хенджин уже спал, так что он был не в счет.              — Эй, Джисон-а, — лукаво протянул Минхо, приторно улыбаясь и вытягивая ноги, — А представляешь, если мы будем вместе жить, а?              — Представляю, как я этого не переживу, — буркнул Джисон. Но Минхо рассмеялся — злобно захихикал, то есть.              — Давайте и правда спать ложиться, — тихо проговорил Феликс, стараясь разбудить Хенджина, аккуратно поглаживая его по плечу, — Все и так очень устали. Джинни, вставай.               Хенджин встрепенулся, клюнул Феликса в щеку, вызвав смущенную улыбку, которая осветила огромный зал не хуже всяких факелов, и тут же подскочил на ноги.              — Да, спать, всем спать, с остальным завтра разберемся, — и он потянул Феликса наверх за руки, заключая его в объятия. Тот сквозь смех едва выговорил:               — Доброй ночи всем. И чтобы никаких кальмарных кошмаров!               … и потрепал Джисона по голове, чтобы он тоже вставал и шел с ними. Все потихоньку разошлись, попрощавшись, оставляя Чанбина и Минхо одних. Первый вскоре уснул, оставляя Минхо одного рассматривать медленно вращающиеся галактики на сводчатом, усыпанном звездами потолке и сожалеть о чьих-то красивых взволнованных глазах и о, теперь уже навсегда испорченных и утерянных в черных водах Черного Озера, фотокарточках с его котами.       А тем временем, когда все уже встроились и окончательно улеглись, по замку, по полу Большого Зала, просачиваясь во все темные углы и трещины камней, поползли слухи о том, кто и что могло послужить причиной внезапного потопа.

***