Отпуская...

Саске порой терзала зависть к этой неукротимой яркости блондина. Наруто, словно солнце, щедро делился своими эмоциями, не ведая ни тени сомнения. Саске жаждал этой свободы, но оковы прошлого держали его в железной хватке. Он — последний осколок некогда великого клана Учиха, бремя ответственности, требующее невозмутимости и непоколебимой гордости, давило на его плечи. Поэтому единственным проявлением чувств на его лице была лишь вечно недовольная гримаса. Вся буря эмоций бушевала в его душе, погребенная под толщей молчания. Саске ненавидел эту свою сдержанность. Он знал о чувствах Сакуры, о той неугасающей любви, что она к нему питала. Еще во время экзамена на чунина, заметив следы ран на ее нежной коже, он осознал — она не просто наивная девчонка, ослепленная его красотой. Эта розоволосая куноичи, казалось бы, хрупкая и беззащитная, не раз бросалась в огонь, рискуя жизнью ради него и Наруто. Последующие миссии лишь подтвердили ее преданность и мужество. Сакура давно перестала быть бездумной фанаткой. Она не раз ставила себя под удар, спасая ему жизнь, и он не мог не испытывать благодарности. Когда отступник покинул Коноху, Сакура, казалось, предвидела каждый его шаг, каждую мысль, терзающую его разум. Саске внимательно выслушал ее признание, каждое слово, пропитанное любовью и надеждой, но оставил их лежать на скамейке, словно ненужную вещь. Не то чтобы он не ценил ее чувств, просто не мог позволить себе слабость, которая бы помешала его стремлению к мести. Восстановление чести клана Учиха — вот его единственная цель. На пути к этой цели он старался отгородиться от всего, что напоминало о Конохе, и ему это неплохо удавалось, пока не произошла их первая встреча после разлуки. Он помнил, какой гнев вспыхнул в ее глазах, когда она, не раздумывая, схватила Сая за воротник, и вся ярость выплеснулась в один точный, сокрушительный удар. Они снова пришли за ним, пытаясь вернуть друга, товарища, домой, пытаясь заставить его забыть о мести. Он не мог. Поэтому и напал на Наруто, попытался причинить боль Сакуре. Носитель шарингана не испытывал сожалений, но в глубине души понимал, что это терзает его. Он нападал на нее снова и снова. И каждый раз, когда он поднимал на нее руку, в его душе теплилась крохотная, эгоистичная надежда, что Сакура простит его, что она простит ему все. Даже после возвращения он не чувствовал себя по-настоящему дома. Сакура по-прежнему заботилась о нем, а он, словно эгоист, принимал ее любовь, не отдавая ничего взамен. Он должен был спросить ее, зачем она это делает, почему продолжает любить его после всего, что он совершил, но это было не в его правилах. — Ты всегда будешь моим Саске-куном. Эти слова, произнесенные Сакурой перед тем, как она потеряла сознание в его объятиях, открыли ему горькую правду, заставили почувствовать отвращение к самому себе. После всего, что он сделал, она все еще любила его. По любым меркам он был чудовищем, но она все равно любила его. Он искренне не понимал, она была либо глупой, либо невероятно упрямой. Он обращался с ней жестоко, он отлично это понимал. Он знал, что ей было больно, что она плакала ночами. Но что он мог сделать? Отказаться от своей мести? Предать память своего клана? Любой порядочный человек на его месте должен был бы упасть перед ней на колени и умолять о прощении, но он не был порядочным человеком. Он был Учиха Саске, и он, вероятно, никогда не сможет вымолвить это слово — «прости». Однако, несмотря на все его недостатки, она все-таки нашла для него место в своем сердце, она простила все его грехи и продолжала любить его. Харуно дарила и продолжала дарить ему свою любовь, а он жадно принимал ее, не отплачивая тем же. Но это было в прошлом. Учиха Саске поклялся измениться. Харуно Сакура всегда заботилась о нем, и в те времена, когда они были генинами, и после его возвращения. Теперь настала его очередь позаботиться о ней. Ему потребовалось 19 лет, чтобы осознать простую истину: ему нужна Сакура, ему нужна ее улыбка, ее ободряющие слова. Учиха Саске нуждался в присутствии Харуно Сакуры в своей жизни. Слегка наклонив голову, бывший нукенин посмотрел на шестерых шиноби, стоящих рядом с ним. Они выглядели растерянными и озадаченными. Переведя взгляд обратно, он увидел ее — хрупкую фигуру, сидящую в белой комнате с мягкими стенами. Ее глаза были пустыми, словно выжженные, а кожа приобрела болезненный серый оттенок. На губах застыла жутковатая улыбка, от которой по коже пробегали мурашки. В комнате повисла неловкая тишина.