Отпуская...

Ах, эта тоска, словно вязкая патока, обволакивала Сакуру. «Что же делать, что же делать?» – шептала она, не отрывая взгляда от этих ласковых, мягких стен, что на самом деле были лишь клеткой. Поднявшись с кровати, она начала бесцельно бродить по палате, ощущая, как блокираторы чакры, словно невидимые щупальца, пронизывают каждый сантиметр комнаты, пресекая малейшую попытку к бегству. Бессильный вздох сорвался с губ, и она вновь принялась за своё бессмысленное занятие. Зелёные глаза, полные отчаяния, то и дело обращались к собственной руке, изукрашенной сетью мелких, кровоточащих порезов – следов её тщетных попыток. После пятой, такой же неудачной, попытки Сакура сдалась, обессиленно опустившись на кровать. Ты должна была погибнуть на той миссии. Если у тебя хоть немного осталось ума, покончи с собой. Слабая, бесполезная, жалкая. В памяти всплывали обрывки воспоминаний: мать, крушащая её комнату в порыве ярости; отец, опустошающий бутылку за бутылкой вина в беспросветном горе. И всё это – из-за неё, из-за её никчемной жизни. Перед глазами вновь возникла картина её окровавленного тела, словно зловещее предзнаменование. Ты – эгоистичное, бездушное, жалкое подобие человека. Опустившись на мягкий ковёр, Сакура спрятала лицо в коленях. Прежде такого не было. Грубые слова, всю жизнь сопровождавшие её, никогда не ранили так глубоко, но после смерти брата, особенно после того рокового видения, они преследовали её неотступно, звуча в голове неумолчным эхом. Она начинала слышать их в самые неподходящие моменты, как, например, во время последней провальной миссии. Именно эта проклятая рассеянность едва не стоила ей жизни. И казалось, что с каждым днем становится только хуже. Медик в ней прекрасно знала о разрушительной силе эмоционального насилия, о том, как глубоко оно калечит психику, оставляя шрамы, гораздо более болезненные, чем физические раны. Раньше Сакура считала, что с этим легко справиться с помощью позитивного мышления. Но сейчас она отчаянно желала, чтобы вместо этого психологического кошмара её избивали. С физической болью справиться было бы гораздо проще. Свернувшись в позу эмбриона, куноичи начала тихонько напевать мотив своей любимой песни, пытаясь заглушить въедливые голоса в голове. Собрание в кабинете Хокаге длилось уже три мучительных часа, но шиноби так и не пришли к единому мнению. Они еще не понимали, что имела в виду Акико, когда настойчиво просила Саске и Наруто разузнать о семейной жизни Сакуры. Тсунаде выглядела угрюмой и раздражённой. — Итак, всё, что мы узнали на этом собрании, это то, что брат Сакуры-чан был ослом, — невозмутимо констатировал Наруто. — Если вам интересно, то мы с темэ тоже кое-что можем рассказать, — мрачно отозвался Саске, вспоминая, как Шота однажды подставил Сакуру, сделав её козлом отпущения во время одной из миссий. Тёмные глаза Учихи сузились в гневе. Тсунаде вздохнула, массируя виски. — Ах да, Баа-чан, что произошло во время миссии, где погиб брат Сакуры-чан? Что эта белобрысая сучка хотела, чтобы я и Саске об этом спросили? Тсунаде нахмурилась. Там было о чем рассказать, но она не знала, с чего начать. — Ну, это была обычная миссия, на них напали разбойники по пути обратно, тогда и погиб Шота. Однако на брифинге Акико обвинила Сакуру в смерти брата, но я просмотрела все данные и отчеты. У Сакуры не было ни единого шанса его спасти. Согласно полученной информации, Сакура и Акико слишком поздно заметили врага, убившего Шоту. Никто бы не смог предотвратить случившееся. — Выходит, Сакура винит себя в смерти брата, — задумчиво произнес Саске после слов Хокаге. Тсунаде недоверчиво взглянула на Учиху. — Нет, я ясно сказала Сакуре, что она ни в чём не виновата и у неё не было никакой возможности его спасти. Она сделала паузу, словно подбирая слова. — Мне показалось, что она с этим смирилась. Саске нахмурился. Если она признаёт, что не виновата, тогда почему всё так? — Так, Сакура-чан будет вечно сидеть в той палате? — попытался сменить тему блондин. — Нет, она пробудет там до тех пор, пока не придёт в себя. — Не со своей семьей? — тихо спросила Тен Тен. — У Сакуры что, нет своего дома? — впервые за всю встречу подал голос Неджи. Ино покачала головой. — Нет, пока нет. Тсунаде вздохнула. — Сакура может остаться с кем-нибудь из вас? Я хочу, чтобы она была под присмотром, чтобы она не натворила глупостей. — У меня! — выкрикнул Наруто, взметнув руку вверх. — Сакура-чан может остаться у меня! — Нет, — другой голос прервал его. Все взгляды обратились к хмурому Учихе. — Какого черта, темэ? Проигнорировав возмущенные вопли блондина, Учиха встретился взглядом с Хокаге. — Квартира Наруто непригодна для обитания. Если Сакура останется с ним, то она, скорее всего, умрёт в течение недели от бактерий и прочих паразитов, что водятся в его жилище. — Мой дом не грязный! Правда же, Хината-чан? — с надеждой обратился будущий Хокаге к Хинате, которая, покраснев, согласно кивнула. — Хината-чан согласилась со мной! — Так с кем ты хочешь оставить Сакуру, Учиха? — строго спросила Тсунаде. — Она останется у меня, — твёрдо заявил Саске, решив, что пришло время загладить свою вину.