Отпуская...

Сакура жила в доме Учихи чуть больше недели, но от былого здоровья не осталось и следа. Куноичи заметно исхудала, кожа приобрела болезненную бледность, словно ее выпили досуха. И винить в этом Саске было нельзя — в быту он оказался на удивление заботлив. Учиха лично следил за питанием подруги, оберегал ее от работы в больнице, но все его старания разбивались о невидимую стену. Они говорили обо всем на свете: о прошлых и настоящих миссиях, о времени, проведенном Саске в Ото, о котором он поначалу умалчивал, о тренировках Сакуры под руководством Хокаге и многом-многом другом. Но Сакуре удавалось искусно обходить разговор о семье и той злосчастной миссии. Этот факт тревожил Саске. Ночью же Сакуру мучила бессонница, терзая ее душу. Едва сомкнув веки, она видела кошмарное отражение себя — окровавленную Иннер Сакуру, издевающуюся над ней. Сны, сотканные из обрывков болезненных воспоминаний о родителях и Акико, преследовали ее. Ненависть брата, безразличие в глазах родителей, собственная слабость, ощущение полной бесполезности и бессмысленности существования — все это обрушивалось на нее с новой силой. Сакура боялась провалиться в забытье, проводя бесчисленные ночи в бесплодных попытках заснуть. Если же усталость все-таки брала верх, то она просыпалась в холодном поту, с криком застрявшим в горле. Саске всегда оказывался рядом, в его взгляде читалась неприкрытая тревога. Но он не предлагал ей поговорить, понимая, что в ответ услышит лишь заученную фразу об очередном кошмаре. И каждый раз после этого она бежала в ванную, чтобы избавиться от тошнотворной волны. Сакура знала, что Саске все понимает, и была благодарна ему за то, что он щадит ее по утрам лишними вопросами. Сегодня утром все было иначе. Сакура ощутила, что что-то изменилось, дом казался пустым, звенящей тишиной давя на сознание. Обычно она чувствовала чакру Саске, его присутствие, но в этот раз ее словно отрезали от него. Поднявшись с кровати, Сакура распахнула дверь своей комнаты и выглянула в коридор. — Саске-кун? — позвала она, но в ответ тишина лишь сгустилась. Выйдя из комнаты и открыв дверь в спальню Саске, она заглянула внутрь. Там не было ни единого признака его присутствия. Ощущая нарастающую тревогу, куноичи завернула за угол, пытаясь отыскать бывшего нукенина. — Какого черта, тэме! Она живет с тобой всего неделю, а выглядит хуже, чем когда лежала в больнице! — Узумаки гневно сверлил взглядом своего лучшего друга. Он даже забыл о своем любимом рамене, а Хината, сидящая рядом, пыталась успокоить его. Саске стоял рядом, ожидая, когда Теучи подаст ему заказ. — Сакура плохо спит по ночам и не хочет обсуждать это со мной, — хмуро отозвался носитель шарингана. — Тогда заставь ее! — Наруто с грохотом опустил тарелку на стол. — Ты же у нас мастер убеждения! Саске повернул голову, бросив на блондина короткий взгляд. Он понимал, что Наруто имеет полное право злиться, ведь именно Саске пообещал позаботиться о Сакуре, а в итоге ее состояние лишь ухудшилось. Черт, он злился на себя. Знал, что должен подтолкнуть ее к откровенности, но каждый раз, когда он пытался надавить на нее, Сакура замыкалась в себе и начинала плакать. — Вот, прошу, ваш заказ, — Теучи поставил две дымящиеся тарелки рамена перед темноволосым шиноби. Кивнув в знак благодарности, Саске достал из кармана несколько смятых купюр и бросил их на стол. — Саске, тебе нужно лучше заботиться о Сакура-чан, — с укором произнес Наруто. — Заткнись, Наруто. Я сам знаю, что мне делать. — Ну и что же это? — с любопытством поинтересовался блондин, пытаясь разгадать план Саске. Бросив на друга быстрый взгляд, Саске решил прервать разговор. — Тебе не о чем волноваться. — Саске!