Незапланированный отпуск

ONEUS — Red Thread

      — Добрый вечер, — Сонхва поклонился девушке на ресепшене, обворожительно улыбаясь, — мы бронировали номер на сегодняшний день.       — Здравствуйте, — сотрудница отеля по-профессиональному улыбнулась в ответ и уточнила, — на чье имя Вы бронировали номер?       Сонхва обернулся к Хонджуну, который усердно что-то написывал в телефоне, а точнее: делал отвлекающий маневр, чтобы его сразу не раскрыли: — Хонджун, ты на кого бронировал?       — На директора, — хитро хмыкнул тот, не отрывая взгляда от экрана; а когда поднял, то увидел почти злого Сонхва: что стало понятно по опущенным бровям, — на себя, конечно же.       Девушка, все это время ждавшая ответа и получив его наконец, быстро вбила данные и вновь улыбнулась Сонхва, протягивая ключ-карту: — Хорошего вечера.       Отблагодарив сотрудницу и извинившись за ребяческое поведение, Сонхва и Хонджун направились искать номер и, о боже, они наконец смогут лечь на долгожданную кровать.       Только и здесь ждал подвох, о котором Сонхва узнал, как перешел порог, а Хонджун ещё будучи в Сеуле.       — Джун-а, почему всего одна кровать? — спросил Сонхва, оборачиваясь к Хонджуну, который уже хихикал за его спиной. Не смеялся, а именно злобно похихикивал.       — Потому что замужние парочки спят вместе, — пояснил он, протискиваясь между Сонхва и стеной вглубь номера.       Сонхва так и остался стоять, чуть ли не с открытым ртом. Замужняя парочка? Раз так, то ладно, можно и простить за оплошность. Похлопав себя по раскрасневшимся щекам, он встряхнул головой и взял свою сумку с пола, следуя за Хонджуном.       Им предстояло разобрать все вещи, поесть ранее купленную еду и с наслаждением улечься в общую кровать.       — Мне все еще не дает покоя словосочетание замужняя парочка, — Сонхва, сидевший на краю кровати, что-то настраивал в наручных часах.       — А что с ним не так? — спросил Хонджун, пока лежал на кровати и ожидал медлительного Сонхва.       — Ты так просто это сказал, будто шутил, — Сонхва обернулся к нему, словно пытался разглядеть ответы в чужих глазах, которые сейчас были полуприкрытыми из-за усталости насущной.       —Я не шутил, — Хонджун сосиской перекатился на другую сторону кровати, где сидел Сонхва, и обхватил того за талию, опрокидывая на кровать и не давая вырваться из цепкой хватки. Но можно было бы столько усилий Хонджуну не прилагать — Сонхва все устраивало, только признаваться он никому не будет: — Как только мы станем старыми дедами или когда нас сместят дети со сцены, то точно уедем из Кореи туда, где я смогу без опаски предложить свою руку и сердце.       За этот вечер Сонхва удивлялся множество раз, но последняя фраза, кинутая Хонджуном так просто, выбила его совсем из колеи; он смог лишь ярко улыбнуться, кивнуть, как болванчик, и прижаться в ленивом поцелуе к Хонджуну.       Утро может быть идеальным тогда, когда известно, что не стоит куда-либо торопиться, что можно лежать в кровати хоть до полудня, наслаждаясь сладким и тягучим отдыхом.       Они решили придерживаться традиций "идеального утра" и первый день обещал быть ленивым.       — Джун-а, твой стояк упирается мне в задницу, — Сонхва нехотя разлепил глаза и заерзал на кровати.       — Так сделай с ним что-нибудь, — прошептал куда-то в шею Хонджун, придвигаясь еще ближе.       Сонхва бы поспорил и, возможно, отодвинул бы Хонджуна подальше (ибо много чего он хотел, знаете), но у самого стало тесно в трусах да и спать не хотелось совсем.       — Неугомонный, — игриво фыркнул Сонхва, разворачиваясь в кольце чужих рук, — чего ты хочешь? — спросил он, закинув ногу на бедро Хонджуна. Раз тот начал игру, Сонхва не против ее продолжить.       — Тебя, — а в доказательство он поддался бедрами к чужим, вынуждая Сонхва слабо выдохнуть.       Хонджун всегда был прямолинейным в своих желаниях и Сонхва даже завидовал этому, ведь признаваться в таком ему сокровенном — неимоверно сложно; но на то они и вместе, поэтому Сонхва будет учиться говорить и делать то, чего так хотел.       Коснувшись ладонью спины Хонджуна, он плавно провел ей ниже к пояснице, невесомо царапая при этом; а затем толкнув в правое плечо, заставил лечь на спину, а сам сел верхом, намеренно задевая чужое возбуждение. Хонджун томно выдохнул то ли от давления, то ли от вида, который ему открылся. Он не смог удержаться от комплимента: — ты очень красивый, — и обвел руками напряженные бедра.       — Не говори ерунды, — оторопело ответил Сонхва, растеряв всю дерзость вмиг, — я сонный, неумытый да и растрепанный до жути.       Под причитаниями направленными в стену, Сонхва не заметил любовного взгляда, которым Хонджун если не поедал, то хотя бы раздевал; только куда дальше, они и так в трусах.       — Глупый ты, — Хонджун приподнялся на локтях, привлекая к себе внимание и поймав в ответ возмущенный взгляд, продолжил, — мне нет разницы, как ты выглядишь. Ведь хочу я тебя даже будучи помятым после сна, — и заговорщически подмигнул.       — Ах, ты! — Сонхва наигранно разозлился, замахиваясь рукой: — раз хочешь, давай действуй.       — Но ты меня оккупировал, — Хонджун поджал губу, будто доказывая, что бездейственный он: — Да и смазку я куда-то закинул... Не помню, где она, в общем.       — Конечно же, только Сонхва думает наперед, — фыркнул он, потянувшись за баночкой, стоявшей на тумбе.       Как только Сонхва уселся в прежнее положение, Хонджун решил действовать более активно, но не настолько, ибо сейчас одиннадцать утра. Коснувшись руками чуть ниже пупка, он ненавязчиво провел пальцами возле кромки белья; Сонхва, все это время следивший за его действиями, томно выдохнул, но не так, чтобы назвать это полноценным стоном. Хонджун не хотел торопиться, да и его не торопили, поэтому растягивал свое и чужое удовольствие максимально долго.       Сонхва был чувствительным и любые касания набатом отдавали в самое сердце, а дальше — и к члену. Хонджун часто подшучивал из-за того, что Сонхва возбуждался и кончал первее.       Обхватив член ладонью поверх трусов, Хонджун поднял взгляд на, не понять из-за чего, смущенного Сонхва и спросил: — До конца?       — До самого конца, — прерывисто ответил тот, когда Хонджун сжал основание чуть сильнее.       Не терпя собственных терзаний и временной невозможности коснуться чужих губ, Сонхва переложил руки Хонджуна себе на бедра и наклонился вперед. Лизнув нижнюю губу, он немного прикусил ее, наблюдая притом за реакцией: Хонджун задышал чаще, а взгляд был прикован только к лицу напротив. Он будто говорил, что Сонхва может с легкостью забрать инициативу в поцелуе, если тот хочет. И Сонхва хотел, поэтому начал поцелуй первым, без лишних причмокиваний, а сразу с языком.       Хонджун долго привыкал к такому Сонхва; Сонхва, который не видел никаких пределов в поцелуях, он любил, чтобы мокро и с вызывающими звуками во время.       Сейчас его ничего не удерживало, потому что они одни: никто не ворвется в их комнату со словами "тренировка через десять минут" и никто не будет все утро ходить с косым взглядом из-за ночных утех.       Пока Сонхва хозяйничал во рту Хонджуна, тот успел вслепую открыть смазку и вылить немного жидкости на ладонь. Когда он коснулся ложбинки меж ягодиц, то незамедлительная реакция не заставила долго ждать: Сонхва сначала округлил глаза, позже оторвался от губ со сладким причмокиванием, а после (чего Хонджун не ожидал вовсе) завел руку за спину и потянул руку Хонджуна дальше.       — Я вчера перед сном растянул себя, поэтому не медли, — брови Сонхва надломились, а из груди вырвался первый вздох, когда Хонджун проник сразу двумя пальцами в него.       — "Только Сонхва думает наперед", — вспомнил Хонджун, слабо смеясь: — Ведь так?       Подготовка, прошедшая максимально быстро для обоих, наконец завершилась, чему они были несказанно рады. Сонхва, быстро снявший белье с Хонджуна, вновь уселся на его бедра; те были уже разгоряченными от частого трения.       — Тебе помочь? — уточнил Хонджун, плавно водя рукой по своему члену.       — Нет, хочу сам, — и подтверждая свои слова, Сонхва плавно опустился на член Хонджуна. Его брови надломились, а с губ сорвался тихий напряженный стон. Хонджун, чтобы хоть немного облегчить процесс, водил аккуратно ладонями то по бедрам, то по животу. Только стоило Сонхва привыкнуть, как он сам начал двигаться круговыми движениями на члене. Редкие вздохи перемешивались с вязкими звуками внизу, что возбуждало еще сильнее.       Привыкнув к заполненности внутри, Сонхва позволил Хонджуну взять вверх над собой, позволил доминировать, потому что знал, что в следующий раз и Хонджун позволит это.       Сонхва даже не пытался сдерживать частые стоны, когда приближался к финалу, а Хонджун лишь впитывал такую редкую откровенность всеми фибрами души. Яркого чувства не пришлось долго ждать: сначала Сонхва упал на грудь Хонджуна, быстро дыша после оргазма, а последний через пару фрикций.       — Я обязательно помогу тебе вымыться, — заверил скромно Хонджун, восстанавливая дыхание и кладя Сонхва на простыни спиной.       — А куда ты денешься? — тот сморщил нос, ощущая влагу между ног, — только мы пойдем в душ позже, я устал.