Незапланированный отпуск

VERIVERY — Childhood

      Лень ленью, но поездка на море предполагала поездку на море, а не лежанье в постели под кондиционером. Поэтому Сонхва уже десять минут пытался поднять неподнимаемого Хонджуна, присосавшегося к одеялу, будто к шее Сонхва, из-за чего даже ревностно стало. Только на попытки Сонхва, Хонджун только бубнил в подушку, мол, еще минуточку, а сам пускал слюни в бедную ткань простыни.       — Не, серьезно, Хонджун, поднимайся, — Сонхва, стоявший в трениках, которые чуть ли не спадали с тазовых косточек, один Бог знал, на чем те держались, потерял веру в то, что сможет поднять своего горе-парня, — я очень хочу купаться и загорать, а не второй день подряд тухнуть в номере.       — Мы бы снова занялись сексом... — Хонджун даже не торопился подниматься.       — И на это будет время, — выдохнул Сонхва, растеряв абсолютно все попытки поднять чужую тушу, и принялся искать рюкзак в сумке, — с таким успехом мы бы могли поехать в чью-нибудь квартиру, а не плыть сюда.       По идее, Хонджун растерял все последующие аргументы, и пришлось лишь смириться с учaстью, умыться, надеть первые попавшиеся вещи, закинуть плавки с кепкой и очками и пойти за довольным Сонхва вон из номера.       На улице стояла неимоверно противная и прекрасная жара одновременно: первое объяснение принадлежало по праву Хонджуну, а второе — Сонхва, который сейчас щурился, рассматривая яркое солнце. Хонджун бы восхитился им, если бы солнце не решило выставить контр-атаку и не поразить его бедного окончательно.       Идти на пляж — было ошибкой. Повсюду сновали люди, орали дети; а Сонхва все также улыбался. Неужели его не раздражало все вокруг также?       — Как тебе все это нравится-то? — застонал трагично Хонджун, падая на шезлонг задницей, что было, кстати, зря. Чуть ли не громко сматерившись по поводу боли в копчике, он заерзал на шезлонге, чтобы улечься поудобней.       — Мыслю позитивно, — а Сонхва лишь хмыкнул под нос от произошедшего цирка на глазах. Достав тюбик из рюкзака, он начал намазывать этот птичий понос (так назвал его именно Хонджун) на прекрасное свое лицо. — Давай я спину тебе намажу хоть, если купаться не хочешь?       — Не, — Хонджун отказался от такого правильного предложения, сославшись, что будет сидеть только под зонтом, но очки зачем-то надел. Парадокс.       В итоге, они пробыли на пляже более четырех часов. Сонхва неоднократно говорил Хонджуну намазать спину кремом, чтобы не жаловаться на боль позже, но тот, хоть жопой жуй, отнекивался. Только заставить плавать у Сонхва удалось, и что странно, в процессе Хонджун даже не противился. Может, цветастая медуза за задницу-таки укусила?       — Ой, Хва, у меня голова кругом, — пожаловался Хонджун, оперевшись рукой на плечо Сонхва, когда они вышли из воды по направлению к шезлонгам.       — Перегрелся все-таки, — заметил Сонхва, недовольно вздыхая: — Хорошо что я взял таблетки от температуры.       Холл отеля встретил приятной прохладой, после тяжелого августовского дня на пляже. С них чуть ли не ручьем текло, поэтому даже Пак-супер-спортивный-Сонхва не спорил доехать на лифте, хотя всего пять этажей.       — Сейчас зайдем и я сразу открою то шампанское, которое закинули в холодильник подарком.       — О, я его даже не заметил, — ответил Сонхва, нажимая на кнопку "пять" на панеле.       Но заметил он другое, что поехав пару секунд лифт немного потрясся, вжикнул и встал; а за ступором железной коробки, свет решил тоже отдать концы.       — Что произошло? — встревоженно обернулся Сонхва к Хонджуну, инстинктивно хватаясь за чужое плечо. А в ответ то ли писк, то ли хрип. Все-таки спина и плечи сгорели.       — Кажется, лифт встал? — феноменально, премия по логике отдается Ким Хонджуну: — панель рабочая хоть?       Он осторожно взял руку Сонхва в свою и придвинулся к панеле: — Ни черта, — цокнул недовольно он.       — И что мы делать будем? — ужаснулся Сонхва, вцепившись уже мертвой хваткой в руку Хонджуна, — а если он с петель вдруг сойдет?       — Не волнуйся, он должен быть прочным, просто с электричеством не лады, — Хонджун кивнул будто самому себе, успокаивая больше себя, а не пугливого Сонхва.       Хонджун знал, что Сонхва не приятно находиться в замкнутом пространстве, но также он знал, что тот просто не выносил высоты; а пятый этаж — минимум десять метров.       — Хва-я, скоро кто-то не сможет вызвать лифт и о нас точно узнают, — пытался облегчить волнения Сонхва он хоть как-то. Поняв, что слова вряд ли помогут, Хонджун решил прибегнуть к чему-то более весомому — он завлек Сонхва в медвежьи объятия и положил подбородок на чужое плечо, прижавшись губами к потной шее: Сонхва до жути волновался.       — Дорогой, все в порядке, — пока он тихо говорил, Хонджун прижимался губами при каждом слове к шее. И Сонхва метался между двумя эмоциями: желанием отдаться приятным ощущениям и страху свалиться наземь и стать лепешкой.       А Сонхва, словно ребенок, схватился намертво в футболку Хонджуна, совсем позабыв, что тот успел хорошенько сгореть. Только он стойкий парень, мужчина и лидер в целом-то, стерпел мерзкую колющую боль и стал подушкой не для слез, но хотя бы терзаний.       Хонджун терпел до тех пор, пока свет в лифте вновь не загорелся, а его железные пугающие двери не разъехались, выпуская наружу из своих оков. Оба вылетели из него чуть ли не сразу. К слову, в лифте они не простояли и десяти минут, но то еще приключение на мягкое место.