Флирт цветов

Когда солнце жарит так, будто уже успело превратиться в белого карлика, а кондиционера в общежитии не было, и вентилятор, который милостиво оставил ему Хёнджин, когда месяц назад переехал к своему парню, сломался, Хан решил попросить Минхо, у которого был кондиционер, пустить его переночевать. Когда Хан добрался до автобусной остановки, поднялся сухой ветер, который бросал пыль и песок в лицо прохожих. Поэтому подъехавшему автобусу Хан был искренне рад. Лишь спустя час езды, когда он совсем разомлел на удобном мягком сидении в салоне с кондиционером, Хан потянулся и вышел на остановке в центре города, где живёт Минхо. Он также заглянул в кафе, чтобы купить любимый шоколадный чизкейк. А, увидев в витрине цветочного магазина, мимо которого он проходил, букет любимых Минхо жёлтых тюльпанов, Хан не смог противиться своему желанию порадовать любимого. На языке цветов тюльпан означает признание в любви. Это он выучил, когда готовился признаться Минхо в любви. Хан подарил ему тюльпаны, как бы говоря: «Ты мне очень дорог», «Выражаю тебе свою любовь». Тюльпан символизирует идеальную любовь: чувственную, взаимную, безмятежную. Такую как у них с Минхо. Хан остолбенел, когда Минхо открыл ему дверь квартиры. Его полуобнажённое — Минхо был без футболки, в одних лишь чёрных спортивных штанах — и горячее тело было таким привлекательным, что он сглотнул и невольно закусил нижнюю губу. Минхо заметил это, усмехнулся и затащил его в квартиру, захлопнув дверь. «Чего он застыл? — думал Минхо. — Разве не он за неделю до того как они начали встречаться, позвонил ему обнаженный до пояса и спросил: «Хэй, хён, как тебе мои мышцы?» В прихожей его встретили Суни, Дуни и Дори, который ластились к его ногам. Джисон осоловело моргал, соображал с трудом, и даже не погладил кошек Минхо, которые на это недовольно замурчали и обиженно забрались на кошачью башню. Минхо взял букет невероятно нежных насыщенно-желтых тюльпанов из рук застывшего парня, который не мог оторвать взгляда от такого чертовски притягательного вида, и отнёс на кухню — в одной руке держал букет, другой вел за собой парня, который нес с собой чизкейк. Достал из верхней полки симпатичную вазу и поставил на стол, налил воду и вставил туда букет. Ли наклонил голову, почти прикасаясь носом к нежным бутонам, чтобы насладиться ароматом. — Спасибо. Он повернулся к Хану, подошёл вплотную, положив руку на ткань белой футболки, и чуть наклонился, приближая свое лицо к лицу Джисона, нежно потираясь кончиком носа о его нос, который от такого жеста едва ли не расплавился. После Минхо слизнул капельку пота на шее Хана и прошептал ему на ухо: — Хочешь охладиться? Я знаю несколько способов, но сначала, — Хан с удивлением отметил игривость в его хриплом голосе, — иди в душ. Он отстранился, оставив Хана, у которого волна обжигающего жара прошлась по всему телу от такого соблазнительного шёпота, судорожно вздыхать, затем достал из холодильника кубики льда с цветами примулы внутри. Минхо обожал делать цветочный лёд, и даже дарил Джисону. А учитывая его любовь к цветам, Хан подозревал, что эти ароматные белые, розовые и красные цветы с желтой серединой что-то означают. И не ошибся! Подарив ему примулу, Минхо словно признался: «Я не могу жить без тебя». Хан Джисон мог официально признаться, что он обожал своеобразную заботу Ли Минхо. Хан с нежностью посмотрел на фотографию, сделанную в виде магнита на холодильник, где светились их счастливые лица на фоне парка аттракционов, где они провели своё второе свидание, а потом поспешил в ванную комнату. Он быстро принял холодный душ, который смыл с него пыль улиц, и поторопился в спальню. Комната Минхо отражала в своем дизайне всю его натуру кошатника: однотонные светлые обои с вертикальными следами кошачьих лапок посередине, кошачьи яркие домики, башни и лежанки занимали большую часть просторной комнаты, остальная часть была заставлена кроватью, прикроватной тумбочкой, шкафом и раскидистым кустом гибискуса, стоящего возле большого окна, который был только рад жаркому июльскому солнцу — сейчас оно уступало место вечеру, принесшему с собой прохладу — радостно распуская свои крупные, красочные, изящные и с длинными яркими венчиками бутоны. Упав на постельное бельё, Хан вскрикнул — оно неожиданно оказалось прохладным. И соприкосновение его разгоряченного от жары тела, которому не помог даже холодный душ, с прохладой белья ощущалось просто восхитительно! — Как ты это сделал? — ахнув от восторга, Хан прокатился туда-сюда, наслаждаясь прохладой. — Заморозил постельное белье. — Минхо принес из кухни тарелку с цветочным льдом и поставил на тумбочку, где уже были напитки со льдом, охлаждённые фрукты и мороженое. Там же лежала книга, в которой была засушенная оранжевая лилия. — Ты странный, — рассмеялся Хан, закинув руки за голову. — Мне нравится это в тебе — то, что ты странный. — Я идеальный? — Ты идеальный и уникальный. А я нормальный в сравнении с тобой, да? — Но мне нравится всё нормальное. — Просто иди сюда. — Джисон похлопал рукой по месту возле себя. Минхо взял ведёрко с шоколадным мороженым и подвинулся к Хану. С хитрым блеском в глазах он взял розовую маленькую ложечку, набрал немного мороженого и провел ей по своей обнаженной груди. Хан с расширенными глазами наблюдал за этим и чувствовал подступающее возбуждение. Неожиданно он забрал у Минхо ведёрко, самого Ли толкнув на кровать, и слизнул подтаявшее мороженое с его живота, заставив Минхо напрячь мышцы. В свободное время он занимался танцами, поэтому тело у него было гибкое, как у кошки, и подтянутое. Джисон думал, что Минхо похож на кота. Он нанес ещё мороженого на живот Минхо, который поежился от прохлады, и тут же слизнул. От контраста холодного мороженого и горячего языка Хана на своем животе Минхо всхлипнул, задышал тяжело, закинул голову назад и полузакрыл помутневшие от возбуждения глаза. Хан поднялся и хитро облизнул губы. Красная рубашка с двумя расстегнутыми пуговицами и закатанными рукавами смотрелась на нём немного небрежно и о-очень горячо. — Знаешь, это шоколадное мороженое удивительно вкусное! — Это ты удивительный, — Минхо открыл глаза, посмотрел на Джисона с нежностью и мягко улыбнулся, а затем сел на колени, достал из тарелки цветочный лёд и взял в рот. Он покатал кубик льда во рту, а потом, перехватывая запястья Хана, притянул его к себе. После он аккуратно коснулся рукой лица Джисона, проводя по мягкой щеке большим пальцем, и, как бы невзначай, приобнял его. Сердце Джисона забилось быстрее, по телу пробежала мелкая дрожь. В его взгляде читалось лёгкое удивление, трепет и любопытство — что задумал Минхо? Джисон обнял Минхо за шею и медленно потянулся к нему. Минхо коснулся его сладких от шоколада губ, слегка приоткрыв свой рот, и Хан застыл в замешательстве. Они оба напряглись, а затем страстно и резко прижались друг ко другу. Минхо зарылся одной рукой в волосы Джисона, а сам Хан поглаживал ему спину. Горячие нежные губы Минхо и холод льда вызывали приятные ощущения во всем теле. Они передавали кубик льда изо рта в рот, сталкиваясь горячими языками. Кубик становился все меньше и меньше, пока не растаял окончательно, оставив на их губах яркие лепестки примулы. Они отстранились немного, заглядывая друг другу в глаза. В их глазах светились нежность и любовь. Пока Джисон возился с пуговицами своей рубашки, Минхо достал из-под подушки черную ленту. Хан сам взял ленту, а Ли помог завязать и аккуратно уложил на кровать. Хан чуть подпрыгнул и крепко сжал в руках постельное бельё, когда почувствовал, как нежно кружит кубик льда вокруг его сосков, а потом по холодному следу проводят горячим языком, слизывая остающиеся капли воды. У него были чувствительные соски, и Минхо знал об этом — он нежно гладил их, зажимал кончиками пальцев, ласкал ртом, а потом слегка царапал. Хан томно выгибался, на глазах выступили слёзы от удовольствия, а круглые щёки очаровательно покраснели. С завязанными глазами всё ощущалось интенсивнее, другие чувства обострились. Его осторожно перевернули на живот, медленно провели кубиком льда вдоль позвоночника, а потом слизнули мокрую дорожку размашистым движением. Джисон, судорожно дыша, лежал на белоснежном постельном белье. Его уши и плечи цветом напоминали бутоны гибискуса, который на языке цветов означал долгую и вечную любовь; человек, дарящий гибискус другому «поглощен любовью», а также символизировал утонченную красоту. Хан думал, что красота Минхо сравнима с этим цветком, ведь Ли совершенно очаровал его. Плюс ко всему Ли сам любил этот цветок, говорил, что он благоприятно воздействует на воздух в помещении, оздоровляя его и создавая атмосферу уюта. Цветение гибискуса длится всего несколько дней, но это сполна компенсируется его пышностью. Минхо правильно ухаживал за растением, и оно обрастало бутонами вновь и вновь. Рядом с Джисоном, с левой стороны, на коленях сидел Минхо и, сжимая кусочек льда в кулаке, капал ему на спину, потом — на ягодицы и, наконец, между ними. Идея температурных игр щекотала ему нервы и вызывала любопытство, и он давно рассказал об этом Джисону, а тот был рад попробовать то, что нравится его любимому хёну. А после они согрели друг друга с особым удовольствием.

***

— Минхо сказал, что они с Ханом случайно съели твое мороженое, которое ты купил для марафона дорам и оставил у него. — Хёнджин упал на их ярко-оранжевый диван, закинув телефон куда-то между складками дивана, притянул сидящего на другом конце Феликса к себе и обнял его, уткнувшись носом в светлую макушку. — Что? Они всё съели?! Там же целое ведёрко шоколадного мороженого было! Я специально купил такое большое, чтобы хватило на всех! — почти зарычал Феликс своим потрясающим низким голосом, который всегда нравился Хвану — вот и сейчас у него пробежали приятные мурашки по позвоночнику. — Я куплю тебе ещё, можем хоть сейчас собраться в магазин, — прошептал Хван, склонившись к самому уху Феликса, который покрылся милым румянцем. — Хорошо, — Феликс внезапно прижал Хвана к дивану, а сам залез ему на колени, — но сначала хочу поцелуй. — И сам приблизился к пухлым губам Хёнджина, провел по верхней губе юрким язычком и потерся им об язык Хвана. — Фели-икс, — хрипло простонал Хван, поменяв их местами, нависая над миловидным парнем, смотрящим на него с хитрым прищуром, — ты сам напросился. Что было дальше, видел лишь цветок глоксинии, символизирующий их любовь, который стоял на стеклянном столике возле дивана в рассеянном свете заходящего солнца.