До встречи во снах

Ребелио славился солнечной погодой, но в последние дни небо всё чаще затягивало тучами. Дождь накрывал город плотной стеной, и улицы пустели. Порко это даже нравилось. В такую погоду он любил бродить по безлюдной набережной, оставаясь наедине с собой. Свежий морской воздух холодил лёгкие, а шум волн помогал заглушить тревожные мысли. Но сегодня всё было иначе. Вместо привычной прогулки он лежал в постели, прикованный к кровати. Очередной раскат грома прошёлся по небу, и в распахнутую форточку ворвался порыв ветра, заполняя комнату озоном. Недовольно поморщившись, Порко всё же заставил себя подняться, подошёл к окну и плотно его закрыл. Даже это простое движение далось с трудом. Голова раскалывалась с самого утра. Боль пульсировала в висках, не давая ни минуты покоя. Обычно те, кто получал силу титана, забывали о болезнях. Их тела становились выносливыми, почти неуязвимыми. Но с ним, очевидно, всё пошло иначе. Даже раньше, будучи простым человеком, Порко лишь на словах знал, что такое мигрень. Теперь же боль выматывала его до предела, вытягивала силы, оставляя после себя лишь слабость и раздражение. Став воином, он должен был испытать гордость. Девять лет он стремился к этому моменту. Это была его цель, его мечта. Но теперь, когда он наконец добился желаемого, радость почему-то ускользала. Боль не давала сосредоточиться, лишала покоя, заставляла сомневаться. Даже заветная красная повязка не приносила утешения, которое он так долго представлял. Тяжело вздохнув, Порко сделал несколько глотков воды из графина, чтобы унять сухость в горле. Прохлада медленно разлилась внутри, но легче не стало. Он поднялся, щурясь от яркого света, и задёрнул шторы, пряча комнату в мягком полумраке. Тени тут же сгладили углы, сделали пространство тише. Порко снова вернулся на кровать, уткнулся взглядом в потолок и попытался снова провалиться в забытьё. Но тишина долго не продлилась. В дверях появился Райнер. Он замер на пороге, давая глазам привыкнуть к темноте. Комната тонула в полумраке, и различить что-либо было невозможно. На ощупь он двинулся вдоль стены, шаря рукой возле стеллажа в поисках выключателя. Вдруг с полки сорвалось что-то тяжёлое и с глухим стуком рухнуло на пол. Судя по звуку, это была коробка с сухпайками, теми самыми, что должны были растянуться на пару недель вперёд. Через секунду выключатель наконец щёлкнул, и резкий свет хлынул в комнату, болезненно ударив по глазам. — Твою же мать, Райнер… — выругался Порко, морщась и накрывая голову подушкой. — Было темно, как ты мог заметить. Райнер равнодушно вздохнул и наклонился к полу, чтобы собрать рассыпавшиеся упаковки. Пластик тихо шуршал в его руках, нарушая и без того хрупкое спокойствие. Одного присутствия белобрысого кретина уже хватало, чтобы вывести Порко из себя. В любой другой день он бы давно сорвался, не подбирая слов. Поводов имелось достаточно. Обида за смерть брата всё ещё отравляла его сердце. Но сейчас внутри было пусто и тяжело. Ни злости, ни раздражения. Только усталость. Он не спал несколько суток подряд, и это сказывалось. — Ты можешь вести себя тише? — простонал Порко, не отнимая подушки от лица. В голосе скользнула непривычная ему просьба, почти мольба. Райнер замер, медленно выпрямился и внимательно посмотрел на соседа. Его взгляд стал настороженным и серьёзным. — Что происходит? — спросил он, вглядываясь в измождённое лицо Порко. Поначалу Галлиард старался не привлекать к себе лишнего внимания. Держался в тени, говорил коротко, реже выходил из комнаты. Но одного взгляда на его осунувшееся лицо и потускневшие глаза хватало, чтобы у окружающих возникали вопросы. С Порко определённо происходило что-то неладное, и от этого становилось только тревожнее. Хуже всего было то, что он понятия не имел, что с этим делать. Мысль обратиться в санчасть он отмёл почти сразу. В этом не было смысла. Где это видано, чтобы врачи всерьёз стремились помочь элдийцу, да ещё и воину? Одно их упоминание уже вызывало у большинства брезгливость. Медицина в Марли считалась одной из самых почётных и уважаемых профессий — закрытым миром, куда «дьявольским отродьям» путь был навсегда заказан. Ни при каких обстоятельствах элдийцев не допускали к обучению или практике. Поэтому весь медицинский персонал, включая больницы Ребелио, состоял исключительно из привилегированного сословия — марлийцев. Элдийские пациенты и без того терпели пренебрежение, но даже среди них существовали те, к кому относились ещё хуже. Воины. Редкие, нежеланные посетители палат, появление которых всегда сопровождалось тяжёлым молчанием и косыми взглядами. После серьёзных ранений их в лучшем случае оставляли в одиночестве, позволяя телу самому справиться с болью и повреждениями. Тратить медикаменты и время персонала было нарушением протокола. Никому не было дела ни до морального состояния, ни до физической боли, пусть и временной. В такие моменты часы тянулись бесконечно долго, и единственным звуком оставалось собственное дыхание, отдающееся в висках. В худшем случае персоналу всё же приходилось вмешиваться. Медсёстры выполняли свою работу быстро и неосторожно, не скрывая своей халатности. Они морщили нос и отводили взгляд, само прикосновение к воину было для них унижением. Большинство шептались между собой, а иногда не стеснялись и говорить вслух — о том, как утомительно тратить время на тех, кто, по их мнению, обязан был регенерировать сам. — Я чувствую себя… не совсем здоровым, — признался Галлиард. — Что ты имеешь в виду? Райнер нахмурился, и его холодный, оценивающий взгляд снова вернулся к соседу. — Не знаю. Он устало выдохнул и провёл ладонью по виску. — Мне физически плохо. Голова уже который день раскалывается. Это не просто боль, это какой-то ад. И я не могу уснуть. Совсем. Порко прикрыл глаза, когда очередной спазм пронзил его виски. От бесконечного напряжения хотелось скулить и лезть на стены. Но сил не осталось даже на это. Казалось, он просто сходил с ума. — Сколько ты без сна? — уточнил Райнер. — С момента превращения. Взгляд Порко скользнул в сторону, убеждаясь, что они действительно одни и его признания больше никто не слышал. Райнер кивнул, обдумывая это. Его внимание метнулось к тонкому порезу на щеке сослуживца — неаккуратный след от бритья, который всё ещё оставался свежим, даже не думая затягиваться. — И ты не регенерируешь… — констатировал Райнер скорее для себя, чем для него. Порко мрачно кивнул, машинально касаясь пальцами пореза, которого не должно было быть на коже воина. — Попробую достать снотворное, — наконец сказал Райнер, выпрямившись. — Постарайся не откинуться раньше времени. — Меня могут скормить другому кандидату, — прохрипел Порко. Слова сорвались сами собой — мысль, которая всё это время глухо стучала в висках, теперь обрела голос. Райнер остановился на полушаге и обернулся через плечо. — Не думаю, что до этого дойдёт, — отмахнулся он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. — Тебе просто нужно поспать. Несмотря на общее отношение марлийцев к элдийцам, иногда среди них всё же находились те, с кем можно договориться — особенно если они сами к этому располагали. Райнер поймал себя на мысли, что сейчас ему остаётся рассчитывать именно на такую удачу. В памяти сразу всплыл образ одной из медсестёр: светлые волосы, аккуратно собранные на затылке, спокойный голос и мягкая, почти неловкая улыбка, которая появлялась слишком часто, стоило их взглядам встретиться. Она не отворачивалась, как другие, не смотрела с брезгливым любопытством, а наоборот, пыталась разглядеть в нём прежде всего человека. Решение пришло само собой. Других вариантов всё равно не было. Он вышел в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь, и направился в санчасть.

~

Девушка в белом халате, склонившаяся над журналом, подняла голову, едва услышав чужие шаги. В её глазах мелькнуло узнавание, а затем лёгкое волнение. Она быстро выпрямилась и машинально поправила выбившуюся прядь за ухо. — Замкомандира Браун, — поприветствовала она мягко, но с заметным уважением. — Чем могу быть полезна? — Здравствуй, Аннет, — кивнул Райнер. Он задержал взгляд на её лице, ненадолго задумавшись, правильно ли поступает. — Мне нужно снотворное. Поможешь? Девушка заметно удивилась, но вопросов задавать не стала. Лишь внимательнее всмотрелась в его уставшие глаза, тени под которыми говорили сами за себя. — А разве я могу отказать? Она надеялась пошутить, но в голосе прозвучала искренняя забота. Аннет повернулась к ящикам, перебирая упаковки, и вскоре достала небольшую склянку с таблетками. Протягивая флакон, её рука дрогнула, а по щекам разлился румянец. — Не больше трёх капсул за раз. И… лучше не на пустой желудок. — Спасибо, Аннет. Райнер аккуратно взял флакон, стараясь не задеть её пальцы, но всё же их руки соприкоснулись. Он слабо улыбнулся — хороший тон из благодарности, не более того. — Замкомандира Браун… — прозвучало тихо и скомканно, когда он уже развернулся, чтобы уйти. Райнер замер. Аннет стояла, сцепив пальцы перед собой, собираясь с духом. — Будь обстоятельства иными, вы бы пригласили меня, например, в кино? Вопрос повис в воздухе. Райнер на мгновение опешил, и в его груди что-то неприятно сжалось, когда он вспомнил о своих родителях. — Других обстоятельств у нас нет, — ответил он твёрдо. — Тебе это не нужно, Аннет, поверь мне. Улыбка её моментально исчезла, но Райнер уже отвёл взгляд. Этот разговор не должен был продолжаться ни сейчас, ни потом.

~

За всю свою жизнь Порко ещё никогда не был так рад появлению Райнера. Если уж быть честным, он вообще никогда не испытывал к нему ничего, кроме раздражения. Но сейчас всё обстояло иначе. Когда тот вошёл в комнату, Порко приподнялся на локтях, и в его потускневшем взгляде мелькнула настоящая благодарность, которую он даже не пытался скрыть. Заметив в его руке стеклянный пузырёк, Порко тут же вытянул руку. Пальцы дрожали так сильно, что таблетки затряслись внутри, ударяясь о стенки флакона. Он нетерпеливо открутил крышку, едва не выронив её на пол, и высыпал в ладонь целую горсть таблеток. Белые капсулы беспорядочно покатились по коже. — Медсестра сказала, не больше трёх, — напомнил Райнер, наблюдая за ним с нарастающим беспокойством. — Да похер уже… — простонал Порко. Каждое слово царапало горло изнутри. Он закинул в рот сразу горсть таблеток и сухо сглотнул, даже не потянувшись за водой. На секунду зажмурился, прислушиваясь к себе, а затем опустился обратно на подушку. Напряжение в его плечах начало медленно таять. — Райнер… спасибо, — тихо пробормотал он сквозь накатывающую тяжесть. Едва его веки сомкнулись, дыхание постепенно выровнялось. Черты лица смягчились, исчезла болезненная складка между бровей. Спустя считанные секунды Порко провалился в крепкий, глубокий сон.

~

Пробираясь сквозь густые заросли деревьев и колючих кустов, Порко вышел к узкой тропинке, уводящей вверх по склону. Ветви мягко хлестали по плечам, цеплялись за рукава, не желая его пропускать. Сделав ещё несколько шагов, он оказался на возвышенности, откуда открывался вид на огромную зелёную поляну у кромки леса. Трава тонула в густом молочном тумане, стелющемся по земле, будто лёгкое покрывало. Под босыми ногами ощущалась влажная почва. Где-то вдалеке щебетали птицы, и этот звук странным образом не нарушал тишину, а подчёркивал её. Галлиард шёл медленно, вдыхая свежий воздух, пока его взгляд не зацепился за одинокую фигуру впереди. На краю поляны стояла девушка в белом одеянии. Она была повёрнута к нему спиной, и ветер играл с её длинными локонами, перебрасывая их через плечи. В утренних лучах её волосы мягко поблёскивали, сотканные из света. Он замедлил шаг, опасаясь спугнуть видение. — Что ты тут делаешь? — спросил Порко, и голос его растворился в тумане. Девушка качнула головой, но не обернулась полностью. — То же, что и ты, — ответила она спокойно. Казалось, этого вопроса она и ждала. Порко невольно улыбнулся, ощущая странную лёгкость в груди. — Похоже, я сплю, — предположил он, подходя ближе. — И что же такая красотка забыла в моём сне? Незнакомка медленно развернулась. — Это и мой сон тоже, — ответила она серьёзно, без намёка на шутку. Порко тихо усмехнулся, но внутри всё равно что-то дрогнуло. В её голосе звучала уверенность, с которой спорить не хотелось. — Порко Галлиард, — представился он и протянул руку, склонив голову в жесте вежливости. — Астрид, — ответила незнакомка, беспардонно избегая прикосновения. Рука воина повисла в воздухе. Порко неловко опустил её, приподняв бровь. — А ты не очень-то приветлива, — заметил он, стараясь подавить раздражение. Астрид перевела взгляд на его лицо, и в глазах её мелькнула тень грусти. — Я проснусь, если ты коснёшься меня, — объяснила она. — А мне этого совсем не хочется. Порко удивлённо моргнул, пытаясь осмыслить услышанное. — С чего такой вывод? — тихо спросил он, делая осторожный шаг ближе. Трава под ногами примялась, и туман лениво закружился вокруг щиколоток. Астрид не ответила сразу. Она медленно вздохнула, переводя взгляд на молочную даль поляны, где очертания мира размывались, как акварель под каплями воды. Ветер вновь тронул её волосы, и медные пряди скользнули по плечам. — Со мной всё это уже случалось, — едва слышно произнесла она и сделала шаг вперёд, собираясь уйти глубже в туман. На мгновение Порко охватило беспокойство — ощущение, что если он позволит ей уйти, то больше никогда её не увидит. Импульс оказался быстрее мысли. Он протянул руку и осторожно коснулся её запястья. Туман взметнулся вверх, когда его сорвал порыв ветра. Краски поблекли, звуки растаяли, а фигура Астрид начала расплываться прямо у него на глазах. И в следующее мгновение сон оборвался.

~

Сегодняшнее утро оказалось на удивление мягким — совсем не таким, как предыдущие дни, наполненные тяжёлой дремотой и вязкой болью. Порко проснулся не сразу. Не вынырнул из сна, как это бывало раньше, а медленно вернулся к реальности. Ощущалось всё так, будто он долгое время провёл под водой и наконец позволил себе вдохнуть полной грудью. Простыни под ладонями были прохладными, сбились в складки. Где-то за окном лениво перекликались птицы, а в коридоре глухо хлопнула дверь. Обыденные звуки казались непривычными после той пустоты, в которой он провёл последние дни. Галлиард лежал неподвижно, глядя в потолок, и впервые за долгое время не чувствовал, как в висках нарастает боль. Тело было лёгким, послушным, словно кто-то заново собрал его изнутри, вернув каждую деталь на своё место. Полтора дня сна. Он не помнил, как провалился в него, не помнил, снилось ли ему что-то важное. Только смутное ощущение тепла и чей-то голос, ускользающий, как след на воде. Порко медленно сел, прислушиваясь к себе. Ни головокружения, ни тошноты, ни той невыносимой ломоты в мышцах, которая преследовала его с момента превращения. Он провёл пальцами по щеке. От пореза, что ещё вчера упрямо саднил, не осталось и следа. Регенерация вернулась. Понимание этого принесло короткое, почти детское облегчение. И всё же внутри скреблось странное чувство, будто он упустил нечто важное, позволил чему-то выскользнуть из памяти. Чем сильнее он пытался ухватиться за эту мысль, тем быстрее она растворялась, оставляя после себя смутное беспокойство. Порко поднялся с кровати, потянулся, чувствуя, как мышцы отзываются приятной тяжестью, и направился в душ. Холодная вода ударила по плечам резко, отрезвляюще. Он закрыл глаза, позволяя струям стекать по спине, смывая остатки недавней слабости. Капли разбивались о плитку с глухим звуком, наполняя небольшое помещение паром. Он провёл ладонями по лицу, задерживаясь так на несколько секунд, убеждаясь, что он действительно в порядке. Страх, что его могут скормить другому кандидату, постепенно отступал. Быстро одевшись, он натянул рубашку, небрежно закатал рукава и, нащупав в кармане брюк портсигар, вышел на балкон. Воздух был прохладным, но приятным. Солнце только поднималось, окрашивая крыши соседних зданий в мягкие золотистые оттенки. Где-то внизу перекликались солдаты, слышался далёкий лязг металла. Обычная суета лагеря, которая сегодня не раздражала, а, наоборот, возвращала чувство устойчивости. Порко щёлкнул зажигалкой, прикрывая огонёк ладонью от ветра, и глубоко затянулся. Дым обжёг горло, привычно заземляя мысли. — Порко, как ты? Он повернул голову. Пик стояла, опершись локтями о перила. Волосы её были собраны как попало, будто она не слышала о расчёсках, а под глазами залегли тени. — В порядке, — ответил он после короткой паузы, выпуская дым в сторону. — Наконец-то. Пик внимательно посмотрела на него, проверяя, не скрывается ли за этими словами его привычное упрямство. — Уже успели наскучить чужие воспоминания? — спросила она с лёгкой усмешкой. Порко нахмурился. Он попытался ухватиться за нить сна, восстановить хоть что-то: лицо, голос, ощущение. Но в голове была пустота. — Их нет вообще, — признался он, раздражённо выдыхая. — Как будто кто-то всё стёр. — Ох, не радуйся раньше времени, — мягко заметила Пик. — Прошлый владелец ещё успеет о себе напомнить. Обычно это происходит тогда, когда меньше всего ждёшь. Порко усмехнулся краем губ. — Вероятно. Несколько секунд они молчали. Ветер шевелил занавески, доносил запах утренней кухни — варёное зерно, чёрный хлеб и крепкий чай. Мир жил своей обычной жизнью, не обращая внимания на их внутренние бури. — Что ж… — Пик тяжело вздохнула, опуская взгляд. — Пойду собирать вещи. Вечером выдвигаемся к крепости Славы. Она провела ладонью по лицу, смахивая извечную усталость, и на мгновение закрыла глаза. — Надеюсь, одержав победу, нам дадут хоть какой-то перерыв. Хотя бы пару дней, — тихо добавила она. — Я уже не помню, когда в последний раз просыпалась без мысли о следующем сражении. В её голосе не было жалобы, только честная, вымученная измождённость. — Я очень устала, — призналась Пик едва слышно, больше себе, чем ему. Порко затушил сигарету о перила и какое-то время просто стоял, глядя на просыпающийся город. В груди шевельнулось странное чувство, смесь тревоги и решимости. Сегодня он действительно чувствовал себя живым. Но почему-то казалось, что это спокойствие продлится недолго. И всё же он позволил себе ещё несколько минут тишины, запоминая этот момент: прохладный воздух, бледное утреннее солнце и редкое ощущение целостности внутри.

~

— Галлиард! — голос Магата прорезал грохот боя. — Быстрее! Земля дрожала под ногами, воздух звенел от взрывов. Порко стиснул зубы, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В следующий момент мир сжался до одной точки, и тело, казалось, разорвало от превращения, вывернуло наизнанку. Мышцы налились чудовищной силой, сознание утонуло в горячем паре, вырвавшемся наружу вместе с рёвом титана. Глухие удары артиллерийских снарядов сотрясали землю, гусеницы штурмовых орудий скрежетали по камням, а крики солдат тонули в общем хаосе. Титан-Челюсти рванул вперёд, стремительно, почти хищно, закрывая собой Габи, которая всего мгновение назад успела подорвать железнодорожные пути. Обломки рельсов и щебень взлетели в воздух, смешиваясь с дымом и гарью. Порко двигался быстро, слишком быстро для человеческого взгляда. Его титан ловко перескакивал через укрепления, вгрызался в металл, сминал вражеские орудия, словно игрушечные. Каждый прыжок сопровождался тяжёлым ударом о землю, каждый взмах руки — треском разрушенных конструкций. Он чувствовал, как напряжение солдат за его спиной немного ослабевает. Пока он держит линию, у них есть шанс. Слева показалась Рикша. Титан Пик двигался размеренно, но неотвратимо. Её выстрелы были точными, расчётливыми, прикрывающими продвижение пехоты. Порко знал, что несмотря на её обычную рассеянность и медлительность в быту, на поле боя она превращалась в совершенно другого человека — собранного, холодного и пугающе эффективного. — Отступаем! — донёсся приказ сквозь шум взрывов. Порко резко развернулся. В небе уже показались десантные отряды — тёмные точки, стремительно приближающиеся к земле. Ещё немного, и, услышав крик капитана Зика, они превратятся в титанов, окончательно переламывая ход сражения. С оглушительным грохотом рядом приземлился Бронированный. Удар был такой силы, что вокруг поднялась волна пыли и каменной крошки. Не теряя ни секунды, Райнер ринулся к стене, снося оборонительные сооружения, откуда вёлся обстрел марлийской армии. Однако вражеские снаряды пробивали даже его броню. Куски защиты разлетались в стороны, оставляя оголённые участки плоти. Каждый новый взрыв сопровождался глухим рыком боли. Порко рванул вперёд. Его преимущество было в скорости, и он использовал это без колебаний. Несколькими прыжками он оказался рядом с Райнером, обрушился на вражеские расчёты, сметая их прежде, чем те успевали перезарядить орудия. Металл гнулся под его челюстями, люди разбегались, крики терялись в дыму. Когда поле боя стало относительно безопасным, в небе раздался знакомый, пробирающий до костей крик. Звероподобный вступил в игру. Зик действовал методично. Его огромная фигура возвышалась над хаосом, пока он поднимал обломки скал, дробил их в ладонях и с поразительной точностью метал в сторону флота противника. Каменный град обрушился на корабли, разрывая палубы и сокрушая мачты. Пламя вспыхивало одно за другим, чёрный дым заволакивал горизонт. Запах пороха и горящего металла заполнил лёгкие, смешиваясь с солёным морским ветром. Шум боя постепенно сменялся редкими выстрелами и далёкими криками. Сопротивление ослабевало. Исход был очевиден. Оставшись без флота, Средневосточный альянс лишился последней возможности продолжать сражение. Вскоре было объявлено о заключении мирного договора. Война, растянувшаяся на долгие четыре года, наконец подошла к концу, и победа осталась за Марли. Но даже среди ликования Порко чувствовал зияющую пустоту. Слишком много было потеряно, чтобы эта победа казалась лёгкой. В ушах всё ещё гремели отзвуки взрывов, а перед глазами стояло поле боя, которое ещё долго будет сниться тем, кто сегодня выжил.

~

Поезд мерно покачивался, колёса отбивали ритм по стыкам рельсов. Казалось, сама дорога пыталась стереть из памяти недавний грохот сражения. Их вагон был наполнен шумом, голосами и редким для военного времени весельем. Солдаты смеялись, перебивали друг друга, кто-то уже распевал старые песни, сбиваясь на хриплый смех. В воздухе смешались запахи табака, пота и крови, въевшейся в форму. Порко сидел на нижней полке рядом с Пик, лениво покручивая в руках металлическую кружку. Пена уже осела, оставив влажный след на краю. Он сделал глоток, и холодное пиво приятно прокатилось по горлу, расслабляя плечи, которые, казалось, только сейчас начали отпускать напряжение последних дней. Пик что-то рассказывала, лениво жестикулируя, но её голос постепенно уходил на второй план. Галлиард смотрел на отражение света в окне, где мелькали размытые силуэты ночного леса. И вдруг — вспышка. Не мысль, не сон. Чужое воспоминание ворвалось резко, почти болезненно. Девушка, опершись ладонью о деревянную скамью, медленно проводила по коже ладонями, распределяя пену. Пар густо клубился вокруг, обволакивая пространство мягкой дымкой. Щёки её были румяными от жара, дыхание — размеренным и спокойным. Вода в ковше тихо плеснула, когда она подняла его, и прозрачные струи скользнули по плечам, смывая мыльные разводы. В её движении не было ни спешки, ни стеснения — только привычная, естественная грация. — Имир, попаришь меня? — голос её прозвучал негромко, почти лениво. Она протянула берёзовый веник, поворачиваясь чуть в сторону, и на её лице играла дерзкая улыбка. Воспоминание оборвалось так же внезапно, как и началось. — Твою же мать… — сквозь зубы выдохнул Порко, невольно усмехнувшись и качнув головой, прогоняя наваждение. Пик сразу заметила перемену в его лице. Она прищурилась, наклоняясь ближе. — И что же ты такое увидел? — с живым интересом спросила она, подперев подбородок ладонью. Порко сделал ещё глоток пива, дав себе секунду, прежде чем ответить. — До неприличия красивую девушку, — выдохнул он, не скрывая лёгкой усмешки. — К тому же… без лишней одежды. Пик фыркнула, а затем не выдержала и рассмеялась. — Я думала, тебя этим уже не удивить. — Не удивить, — согласился он, пожав плечами. — Но приятного послевкусия это не отменяет. — Настоящая дьяволица, небось? — подразнила Пик, приподняв бровь. — Я в этом уверен, — усмехнулся Порко, поднимаясь на ноги. От усталости закружилась голова, но он быстро выровнялся. — Ладно, я спать. Доброй ночи. — А спать ли? — не унималась Пик, и её смех уже подхватили сидящие рядом сослуживцы. Галлиард лишь махнул рукой, забираясь на свою полку. Поезд продолжал убаюкивающе покачиваться, разговоры внизу постепенно сливались в далёкий гул. Он закрыл глаза, позволяя темноте мягко накрыть сознание. И почти сразу же его утянуло в ещё одно воспоминание, более чёткое, более настойчивое, чем предыдущее. — Мне здесь не место, Имир… — голос девушки дрогнул. Она сидела на краю узкой койки, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. — В разведке. Я вообще не должна здесь быть. Незнакомка шумно втянула воздух, пытаясь сдержать подступающие слёзы, но те всё равно застыли в уголках глаз, предательски поблёскивая в тусклом свете. За окном завывал ветер, и тонкие стены казармы едва сдерживали холод ночи. — Каждая вылазка сводит меня с ума, — продолжила она, опуская взгляд. — Каждый раз, когда мы выходим за стены, мне кажется, что это конец. Я не могу отделаться от мысли, что в следующий раз просто не вернусь. — Разве теперь у тебя есть выбор? — спросила Имир негромко, но прямо. Девушка горько усмехнулась, качнув головой. — Нет… — признала она. — Но в больнице от меня было бы больше пользы. Я умею помогать людям, ухаживать за ранеными. Там я хотя бы буду полезна! — Она подняла глаза, в которых читалась усталость, смешанная с решимостью. — Я собираюсь обратиться к командующему с этой просьбой. Откажет так откажет. По крайней мере, я буду знать, что попыталась. Незнакомка тяжело вздохнула, и её плечи поникли. — Всё это время мне просто везло. Слишком везло. Но удача не может быть вечной, правда? — голос её стал тише. — Каждую ночь мне снится одно и то же… как меня пожирают титаны. Я просыпаюсь в холодном поту и больше не могу уснуть. Я уверена, следующая экспедиция станет для меня последней. — Не говори ерунды, — возразила Имир. В её голосе прозвучало раздражение, но за ним скрывалось и беспокойство. — Я не позволю тебе умереть. Просто держись рядом со мной, ясно? Я буду прикрывать тебя. Незнакомка слабо улыбнулась, хотя в глазах её всё ещё стоял страх. — Ох, Имир… — прошептала она. — Если бы на деле всё было так же просто, как на словах. В бою всё меняется. Люди теряются, планы рушатся… и тогда остаётся только страх. И я не хочу, чтобы Хистория начала ревновать тебя ко мне. Это было бы безосновательно, но со стороны выглядит именно так.        Порко перевернулся на бок, машинально подтянул к себе подушку и обнял её, пытаясь удержать остатки покоя. Вагон всё так же покачивался, где-то внизу ещё слышались приглушённые голоса и редкий смех, но усталость быстро взяла своё. Тело расслабилось, дыхание выровнялось. На этот раз сон не заставил себя долго ждать: он накрыл мягко, без борьбы, стирая последние следы тревоги о собственном самочувствии. — Опять ты? — без всякого вступления спросил Порко, оглядываясь по сторонам с искренним удивлением. Локация изменилась. Теперь они находились в просторной, но захламлённой комнате, заставленной ветхой мебелью. Воздух здесь был тяжёлым, застоявшимся, с привкусом сырости, из-за чего дышалось труднее. Старые шкафы, перевёрнутые стулья, сундуки с облупившейся краской — всё было свалено так беспорядочно, будто хозяева покинули это место в спешке и больше не возвращались. С потолка, покрытого пятнами плесени, свисали тонкие нити паутины, поблёскивающие в лунном свете. Казалось, сюда не ступала нога человека долгие годы. Где-то в глубине скрипнула дверь. Сквозняк лениво раскачивал её, впуская внутрь прохладные потоки воздуха. Астрид стояла неподалёку, сливаясь с полумраком. Её силуэт казался хрупким, не до конца принадлежащим этому месту. — Я же говорила, это и мой сон тоже. Она болезненно улыбнулась, и в глазах её мелькнула усталость. Порко провёл ладонью по волосам, всё ещё пытаясь привыкнуть к происходящему. — То есть… у нас один сон на двоих? — уточнил он. — Всё так, — подтвердила Астрид, слегка кивнув. Некоторое время Порко молча смотрел на неё, собираясь с мыслями. — Сегодня я видел тебя в воспоминаниях, — наконец сказал он. — Ты знаешь, кто я? Девушка на мгновение опустила взгляд, затем снова посмотрела на него. — Догадываюсь, — прошептала она и сделала шаг назад, инстинктивно удерживая между ними расстояние. — Тогда объясни, как ты со мной связана? Астрид на секунду прикрыла глаза, подбирая слова. — Я связана с титаном моей подруги, — объяснила она. — Которой, судя по всему, уже нет в живых. Порко нахмурился. — Я ничего не понимаю. — А тебе и не нужно, — ответила Астрид, не скрывая боли. — Наутро ты всё равно ничего не вспомнишь. — Но я же узнал тебя, — возразил Порко, шагнув ближе. — Это только во сне, — отрезала Астрид. — В обычной жизни ты меня помнить не будешь. Как и я тебя. Она медленно подошла, преодолевая невидимое сопротивление, и осторожно коснулась его плеча. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Порко отчётливо почувствовал тепло её кожи. В тот же миг её силуэт начал растворяться. Очертания искажались, пока от неё не осталась лишь заметная тень. Комната погрузилась в тишину. И сон снова ускользнул.