Ветер, земля, залитая солнцем ривьера

      Разбуженный Момо, приоткрыв один глаз, прочитал прежне-английскую надпись "Обратно домой 2" на плакате, приложил руку ко лбу и повернулся на правый бок, слушая, как в гостиной что-то глухо стучало.       "Радиатор барахлит?"       В последние пятые Момо так много спал, что потерял счёт времени. Ему не раз снилось, как он, полный волнения, ступал на зелёный луг, ходил по траве босыми ногами, подставлял смуглое лицо под солнечные лучи и вдыхал тепло, — а затем он, весь бледный, просыпался и выдыхал холодный пар. Сознание из раза в раз играло с ним злую шутку.       — Момо! Момо, открой дверь! — из-за балконного окна раздался чей-то голос .       — О Всевышний! — воскликнул Момо, не ожидавший от себя такого слова, и вышел посмотреть, кого к нему занесло, уже имея смутные догадки. — Ах, ты? Катись отсюда, Сванито! Я не в духе.       — Погоди! Погоди, смотри, что я принёс. — Названный приложил к стеклу бумажку. Момо, убрав с глаз поволоку, вопрошающе взглянул на Сванито, а тот хлопнул по лбу и повернул фотокарточку другой стороной.       Сванито, добрый друг Момо, любил ходить по крышам, взбираться по перилам, лезть по водосточным трубам и наружным блокам кондиционеров, и потому Момо часто встречал его не на лестничной клетке подъезда, а на балконе. Наверное, балкон стоило бы запереть на замок. А ещё лучше намертво заварить.       Изменившийся в лице Момо отпер дверь. Сванито протянул ему через порог листок с изображением коровы.       — Подумал, что тебе она понравится.       — Где ты это нашёл?       — Обменял у Винца за стержень от ручки. За Выходом таких было много, да?       Не отрывая взгляд от картинки, хозяин квартиры жестом пригласил друга внутрь.       — Клементина рассказывала кое-что. — Момо свалился на диван. — Говорила, что в дальнем районе Мёртвого города должно быть место, где раньше их выращивали, чтобы съесть.       — Это грустно, — произнёс Сванито, рассматривая остальные плакаты с коровами на стенах. — А может и нет. Прошло много лет, теперь их, скорее всего, съели зурки. Как было бы хорошо, если бы можно было есть самих зурков и не травиться.       — Я бы ни за что не стал есть эту хрень. Лучше уж мох.       Момо откинул голову назад и стал вертеть фотографию перед собой. Наверное, Клементина, смотря на это фото, сказала бы, что корова красивая, Док — что корова похожа на собаку, а всезнающий Збалтазар — что коров в стенах города умертвила болезнь. Так Момо перевёл взгляд с картинки на его с друзьями фотографию.       — Скучаешь по ним? И я скучаю.       Момо сонливо и безучастно осмотрел Сванито. Он чем-то напоминал его самого лет пять назад, такого же молодого, упрямого, беспросветно глупого — такого же глупого как сейчас Момо, но с горящими глазами и без обросшего щетиной лица.       — Знаешь, я верю, что они уже нашли путь к Выходу и всё ждут момент, чтобы с нами связаться, — Сванито подошёл к портрету мужчины в очках. — И что они уже повстречали этих самых... коров?       Момо, прикрыв веки, вновь представил бриз, нагретую солнцем землю под ногами и по-странному хорошо различимые лица Выходцев. Всё то, что в Городе-крепости 99 можно только вообразить.       — Хотел бы я тоже верить.