наш сладкий game over

Мягкая подсветка разгоняет тьму по углам, часто меняя цвета, но надолго останавливаясь на одном лишь синем. Если приглядеться, можно увидеть очертания предметов в маленькой комнате: потрепанные детские игрушки, примостившийся у стены синтезатор, забытая на кровати электрогитара и открытая упаковка успокоительных. В углу комнаты — скомканные, мелко исписанные бумажки с громкими диагнозами, бесконечными направлениями к неврологам и психиатрам, рецепты на антидепрессанты… На полках покоятся смятые стаканчики из-под мороженого, промокшие пачки сигарет, пустые бокалы и выцветшие фотографии в рамках, которые бережно хранятся и еженедельно протираются от пыли. Но одними старыми дело не ограничивается — тумба то и дело заполняется новыми рамками с двумя неизменными лицами. На этих фотографиях улыбаются, понарошку злятся, страдают, ездят в путешествия и любят. Это — их общий дом. Его стены никогда не давят. Поздняя ночь. За окном хмурый август. Майки с короткими чёрными волосами и не менее чёрными глазами сидит на стуле перед огромным экраном компьютера, небрежно сложив ноги крестом и быстро-быстро нажимая на мышку. Неизменные синяки под глазами умело прикрыты дорогим тональником. Наушники у него тоже не в пример дорогие и иссиня-чёрные. С кошачьими ушками. — В рот я ебал эту бездну, — устало роняет он, без сожалений кликая кнопку «выйти из игры». — Давайте лучше поболтаем. «Game over» ничего не меняет. Миллионы преданных ему людей, для которых он такой же лидер, как был лидером байкерской банды когда-то, собрались на позднем стриме с одной лишь целью. Поздравить Майки с Днем Рождения. Сообщения с тонной смайликов, сердечек и картинок шоколадного мороженого летят по яркому экрану, пестря искренностью и разнообразием. Сано посмеивается, посылая направо и налево воздушные поцелуи и тихо рассказывая им о своей порой странной, трудной, невыносимой, но, в конце концов, счастливой жизни. Когда сзади к нему бесшумно подходит второй человек, приобнимает за плечи и пальцами салютует подписчикам, сообщения начинают приходить с такой скоростью, что даже не успевают прогружаться. Манджиро Сано и Такемичи Ханагаки. Самая красивая пара этого десятилетия. Майки поворачивается на стуле, даже не думая выключать стрим или снимать наушники, и тянется к родным губам для краткого, приветственного поцелуя. Ему сразу же отвечают. Сколько бы лет не прошло, в сердце разливается пенистая волна нежности каждый раз, когда тёплые пальцы с накрашенными черными ногтями берут его за затылок и перебирают ставшие короткими волосы. Такемичи пахнет дымом и кофе. Значит, опять не будет спать всю ночь, угробит в конец свои лёгкие, но все-таки допишет музыкальную партию. Ведь он лучше умрет, чем сдастся. Пряча сигарету за спиной и чуть продляя поцелуй, Такемичи с важным видом подмигивает — намекает на исполнение заранее обсуждённого ими плана. Завидя чужой кивок, глядит хитро и предвкушающе. — Знаете, а Такемучи уже сделал мне подарок на День Рождения. Покажем вместе? — Да, Манджиро, покажем. Все готовы? Когда рука, сжатая в руке, подносится близко к камере, чат моментально взрывается. Восклицательные знаки, маты, локальные мемы, сердечки и радужные флаги сыпятся тысячами, и парни начинают громко высмеивать каждое эмоциональное сообщение. Так, будто не они этим утром взахлёб ревели от переизбытка чувств. Их кольца такие же, как они сами — запутанные, красивые, живые. Сине-черные камни переливаются под мягким светом ночника и создают неповторимую гармонию, рассказывая всему миру о их любви. Через полчаса компьютер с шумом гаснет, а два уставших человека, не раздеваясь, падают на детскую кровать и сразу же засыпают в обнимку. Когда Такемичи резко просыпается посреди ночи от очередного кошмара о своем темном прошлом, его заплаканные глаза целуют трепетно и долго. — Хина звонила сегодня, — постепенно приходя в себя, вдруг бормочет Ханагаки, согреваясь теплом чужого тела. Майки буквально лежит на нем, исподлобья заглядывая в глаза и спокойно дыша в грудь. — Правда? И что сказала? — сильнее растрепывая взлохмаченные после тревожного сна волосы Такемичи, с интересом осведомляется зевающий Майки. — Поздравила и обещала помочь со свадьбой. Я очень расстроил ее, сказав, что никакой свадьбы не будет. Но подарок она уже купила. Милашка, — тихо смеется парень, устало откидываясь на подушки. — Держу пари, что это парные кулоны, — не сдержавшись, зло шутит Майки и съеживается от осуждающего взгляда, поднимая подбородок с чужих ключиц. — Ну, или что-нибудь сладкое. Или дорогие сорта кофе.. или вино. А может, новая приставка и микрофон. По крайней мере, я очень жду этого от Кенчина и Чифую, — изо всех сил пытаясь загладить вину, мямлит Сано и болтает ногами в ритм словам. — А что бы тебе хотелось получить, Такемучи? Приятная дрема накатывает со звуками родного голоса, и Такемичи, потягиваясь, прикрывает глаза. Оглядывает маленькую детскую, щурится от невнятного света улицы, останавливается на облитом луной силуэте и кряхтит, пытаясь спихнуть его с себя. Им уже давно пора спать. — Кляп, чтобы тебе рот затыкать. Или наручники, — завидя огонек в потемневших глазах, Такемичи изнуренно вздыхает, развевая жарким воздухом волосы Сано, и переводит тему, пока еще не поздно. — Меня больше интересует, что ты хочешь получить от Санзу, — скалится он, разворачивая недовольного, похолодевшего Майки к себе лицом и притягивая к себе за шею. — Письмо с поздравлениями из наркологической больницы, — моментально оттаивая от теплой улыбки и нежных прикосновений, печально произносит Майки. — Мы давно его не навещали. Надо исправлять. — Надо, — отзеркаливает Ханагаки, по старой привычке целуя Манджиро в обе щеки. Тот жмурится и начинает тихо мурчать, потираясь своим носом о чужой. — Пойдем спать, малыш. Им всю ночь снится солнце, тёплая вода и рокот волн, поэтому наутро они решают, что давно пора взять отпуск и съездить на южное море. Вдвоём или со старыми друзьями. Но главное — вместе. — Давай? — Давай. Их игра ещё не окончена, а лишь только начинается.