#мирумир

《И в пролет не брошусь, и не выпью яда, и курок не смогу над виском нажать. Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа...》 (с) Владимир Маяковский 22:36; 11.11.2018, Всеволожск Проливной дождь мерно отбивал щелбанами холодный, почти ночной воздух. Тепло дома приятно гипнотизировало тело и мысли своим контрастом с творящимся на улице. Светлана, держа одной рукой книгу, а другой почёсывая за ушком млеющего кота, уже лежала в кровати. Несмотря на многоступенчатость текстов Толстого, "Анна Каренина" шла легко - собственная история упорно проступала сквозь страницы, заставляя уши время от времени алеть, а сердце биться чаще. Только вот детали реальная жизнь расставила по-другому... Дети не в браке... А "общество", подай она на развод, вероятно будет запускать фейерверки с лаконичным лозунгом: "СУРБЕНИНЫ-КАНОН"... Но падать в омут с головой было нельзя. Света сама себе запретила. От мысли, что необдуманные перемены, на манер разорвавшейся бомбы, могут оставить на месте её жизни лишь немую, кровавую воронку, становилось страшно... Эля тихо вошла в комнату. Увидев обложку книги, которую читала Светлана, женщина грустно улыбнулась. Она всё ещё не знала, как подступиться к жене с вопросом о детях. Прошла неделя. Всё это время Элины мысли метались между собственным сыном и двойняшками, которых она мельком видела в Олимпийском... Слова Дианы гудели в подсознании. Как ни странно, Элле было жаль обеих женщин. Но неизвестность душила и попросту не давала нормально существовать. Эля решилась. - Свет, поговори со мной. Голос надломился и на последнем слове скатился в шёпот. Светлана подняла взволнованные глаза и встретилась с разбитым, затянутым дымкой слёз любимым взглядом. Сурганова мгновенно оставила кота и отложила книгу. Элла подошла ближе и забралась с ногами на кровать. Света выползла из-под одеяла и, оголив неземные бёдра, переползла к Эле. Сев так, чтобы их колени соприкасались, она, зябко поведя укрытыми лишь огромной футболкой плечами, взяла женщину за руки. - Элечка, о чём?.. - О твоих детях. Пауза. Сурганова почувствовала, как воздух начал оседать в горле липкими кляксами. - Что ты хочешь знать? - Почему всё это время Диана... препятствовала вашему общению, а теперь вдруг резко решила, что детям нужна полная семья? Светлана не знала, что ответить. Давала ли она повод? Лишь отчасти. Арбенину к внезапному сближению, судя по всему, спровоцировали кольцо и слухи. Рвалась ли она к детям? До поры до времени - да. Но потом Диана подсуетилась, и даже малейшие лазейки оказались перекрыты. Если уж и начинать что-либо говорить, то начинать сначала. С самого начала. - Как ты узнала? - Диана сказала. Светины брови поползли вверх. - Когда она успела? Мы же почти всё время были вместе... - Когда ты давала интервью. Она сама ко мне пришла и выложила всё, как есть. И, кстати, просила ничего тебе не говорить... Света крепче сжала руки жены. - Ты поэтому уехала? Элла кивнула. - Если она просила не говорить, зачем ты мне всё это рассказала? - Ну, во-первых, я ничего толком не рассказала. Думаю, факт нашего с Дианой разговора тебя не очень смутил... а во-вторых... - Эля немного помолчала - я сказала правду. И очень хотела бы услышать правду в ответ. Светлана обескураженно посмотрела на Эллу. Но та лишь улыбнулась. - Свет, если можешь... и если хочешь... расскажи мне о них, пожалуйста... - Эль, а как же... На этот раз уже Эля сильнее сжала ставшие влажными от волнения чужие ладони. - Знаешь, оказывается, у моего самого родного человека есть дети. Я бы очень хотела что-нибудь о них знать... Светлана снова опустила глаза и невесомо коснулась костяшки Элиного указательного пальца. - Мне так страшно, Эль. Я не знаю, что теперь будет... - Поверь, мне страшно ничуть не меньше. Но ты же помнишь, что я всегда тебя поддержу?.. - Даже если... - "Даже если", родная!.. Какое-то время стояла тишина. Женщины так и сидели, держась за руки. Каждая думала о своём, но обе понимали: грядёт череда перемен. А вот каких именно, покажет лишь время. Сурганова вопросительно кивнула в сторону подушек. Труфанова одними глазами покорно согласилась. Они перебрались к изрядно разоренному одеяльному гнезду, выстроенному Светой для чтения книги, и кое-как уместившись полу-лёжа-полу-сидя, снова затихли. - Элечка, обними меня, пожалуйста. В объятиях жены всегда было спокойней. Дождавшись, пока родная рука коснётся тела, Света вновь переплела их пальцы. По страшной иронии обе ладони оказались правыми: в приятном свете стоящей на тумбочке лампы мелькнули два бриллианта. Светлана волновалась. Но выдавала её лишь едва заметная венка на виске, судорожно бьющаяся в такт сжавшемуся от странного предчувствия сердцу. Эля нежно коснулась губами трепещущей синей ниточки и сильнее сжала любимую ладонь. Света будто оттаяла. - Всё началось в 2008-м. Спустя почти год после появления "Актрисы". Динка тогда сама мне написала. Мол, есть такая песня, если не слышала - послушай, если поймёшь - напиши. Конечно, песню я слышала... Но только после её сообщения поняла. Господи... - Сурганова грустно улыбнулась - Я поняла. Помню, что тогда мы обе были в турах. После того, как я ей написала, мы два часа говорили по телефону... а ведь написала я всего лишь одну фразу. Два слова: "я поняла". Потом спустя почти три месяца встретились. Она сама ко мне приехала. Просила всех разогнать, чтоб никакого не было в радиусе даже пяти километров от нас. Ей было меня так мало... В каждом её действии будто читался какой-то скорый конец света. А потом она выдала: - Мы запишем альбом, и я махну в Штаты. Возможно навсегда. Я так испугалась тогда. Начала её уговаривать... расплакалась... как мантру твердила "небросайменядинечканебросай". Это было утром, за завтраком. Она встала со своего места, подошла ко мне, которая уже билась в какой-то истерике, встала на колени и, смотря в глаза, сказала: - Заяц, я хочу ребёнка. Здесь просто так забеременеть не получится. А я вдруг поняла, что готова. Слышишь, заяц? Я готова... Я же была готова рыдать ещё громче. Просто потому, что я её не поняла. Смогла только, хрипя и шмыгая носом, сказать что-то вроде: - Ты станешь отличной мамой, Динь... самой лучшей... Она тогда улыбнулась своей фирменной улыбкой, взяла мою трясущуюся руку и, поцеловав самый центр ладони, прошептала: - Я думала, что у нашего ребёнка будет две самых лучших мамы, Кузнечик?.. В тот момент мои нервы приказали долго жить. Я сползла к ней на пол и всё плакала, плакала, плакала... Не верила. Первый раз мы полетели с ней в Америку в конце апреля 2009-го. До этого выбирали клинику, врачей... Она обследовалась. Уже на месте заполняли бумаги, выбирали непосредственного донора. Всё прошло спокойно. Когда мы улетали обратно, Динька была уже беременна. Мы вернулись. Диана активно доделывала "Армию", мы начали креативить DVD и аудио "Чужие как свои". Она до последнего сопротивлялась и не хотела уходить со сцены. Если бы не один не очень удачный трюк, думаю, так и бы осталась до тех пор, когда живот уже было бы не скрыть. Хотя, впрочем, от того момента нас тогда отделяло совсем немного. Когда мы перебрались в Штаты, всё стало похоже на сказку... Нас никто не знал. Не было ни преданных фанатов, ни журналистов. Мы начали всё сначала. Выстраивали быт, обустраивали дом. Я, как могла, учила язык. Динька помогала мне... маты и всякую похабщину я выучила ооочень быстро... Света улыбнулась. Помню, как выбирали имена. Вернее, имя. Артём не обсуждался. А вот Мартиша... за неё пришлось повоевать... Диана боялась. Переживала, что организм не справиться. Хотя храбрилась и постоянно отшучивалась. Когда её тогда положили в больницу в конце января, она каждый день уверяла меня, что всё хорошо. Что с детьми ничего не случилось. Я, несмотря на все мои старания в изучении английского, не понимала того, что говорили врачи. А она лишь твердила, что всё хорошо, что бояться нечего... Сурганова немного помолчала. Поэтому, когда я пришла четвёртого февраля как обычно утром, неся с собой какую-то выпечку и, кажется, ананас... Эля удивлённо посмотрела на Свету. ... не спрашивай - нужен был ананас... Ну так вот. Я пришла, подошла на ресепшн, чтобы расписаться. А мне девушка на ломаном английском выдаёт, что сегодня рано утром miss Arbenina было сделано кесарево сечение. Оба малыша в порядке. А вот она сама в себя пока что не пришла. Я подпись поставила на какой-то рандомной бумажке и побежала к ней... К ним... Захожу в палату, а там Динька... Динечка... совсем белая. Тоненькая. Еле-еле дышит. Я так и обмерла. Дёрнулась к ней, а меня доктор схватил за руку и тащит к выходу. Говорит что-то. Негромко, но убедительно... а я только глазами хлопаю. Он меня так по коридору и провёл. Вдруг остановились - опять что-то говорит и рукой вперёд указывает. Смотрю и вижу - сквозь стекло - два маленьких комочка, плотно-плотно запеленуты. Лежат и спят. И тут до меня доходит: НАШИ. Так бы стояла и смотрела на них... но не дали. Прогнали домой. Динка позвонила только вечером. Голос слабенький... Тихий. Хвасталась, что уже успела покормить детей. Сама. Шутила, что теперь я до её груди не дорвусь. Очередь, видите ли... Света снова улыбнулась. Я забрала их через два дня. Малыши показались мне ещё меньше, чем тогда за стеклом. И лёгкими- лёгкими. Как из сахарной ваты. Держать страшно. Глазки-пуговки. Крохотные носики. Совсем маленькие ладошки. И пахли они молоком. Таким сладким-сладким. Укачиваешь кого-нибудь из них и так и растворяешься. А они, пока не заснули, улыбаются тебе беззубыми ротиками и сосредоточенно слушают, что ты им там воркуешь... И Диана будто расцвела. Потихоньку восстанавливалась. Даже снова начала писать песни. Год пролетел практически незаметно. Нам было хорошо вчетвером. Мы неплохо изучили окрестности и спокойно ориентировались на улицах - совсем освоились. Мы были счастливы. А потом... потом приехала Дианина мама, и всё "наше долго и счастливо" быстренько свернулось. Аккурат накануне дня рождения детей. Кончилось всё тем, что, оказывается, я сломала Диане жизнь... испортила её отношения с матерью, лишила карьеры. Опошлила её творчество. А из-за моей болезни Диана оказалась привязана к такой бляди, как я, на лишние несколько лет. Потому что Дианочка - порядочная девочка - не могла оставить в беде человека. Даже такого падшего, как я. - Она тебя не защитила? - Почему же... первой, правда, не на родину, а в отель, была выгнана Галина Анисимовна. А потом, с предъявленным списком достижений вроде "ты так и не научилась находить с ней общий язык", "как же вы меня достали", "а вообще-то мать права - ты ведь подстилка, каких поискать", с перечислением всех, под кого я ложилась, а также заверениями в том, что "чёрт возьми, сурганова, ты реально сломала мне жизнь" и клятвой в том, что детей не постигнет та же учесть, билет до Москвы получила я. - Диана прогнала тебя просто потому, что её мама приехала на другой конец земного шара и закатила истерику? Светлана закрыла глаза и откинула голову. Рассказ был, в общем-то, окончен. 2-го февраля 2011-го она приземлилась в Домодедово, и всё. Ни жены, ни детей. Как будто это всё приснилось. Элла крепче обняла сжавшуюся в комочек женщину и зашептала куда-то той в макушку: - Она не имела права забирать вас друг у друга... Сурганова лишь грустно выдохнула. - ... Свет, слышишь? Нельзя так было. А ты...ты, блаженная... ей всё прости... Тут Света встрепенулась. - Да, Эль. Всё простила. И готова простить ещё столько же. - Но... - Тут нет никаких "но". Этой женщине я всё могу простить. С 2006-го ничего не изменилось. - Она у тебя детей забрала... - А перед этим она мне их подарила. Снова тишина. Сурганова почувствовала, что проваливается в сон. Сил не было. Где-то сквозь гул от подступающих грёз женщина разобрала слова: - Ты теперь к ней вернёшься? Но Светлана лишь плотнее сжала веки. Она спит. Этот вопрос - фикция. И сказанное после... 'Света, Света... она ж тебя доконает...' ...тоже выдумка. Просто шалость подсознания. 23:46; 11.11.2018 "ну что, кузнечик... ты доигралась. наше чинное семейство желает лицезреть твоих котов. и вариант с фотографиями не прокатит". К тексту была прикреплена фотография; на ней красовался бумажный самолёт. Буквы "Т.М.М.С." на его корпусе были жирно выделены ручкой. /// 'Неужели правда приедут? Все вместе?.. Конечно же я дала добро! А как же иначе? Сообщение пришло вечером, но прочла я его уже утром. Только б Динька за это время не передумала... Или, не дай бог, не решила, что раз я не ответила сразу, то мне всё равно. Сейчас всего лишь семь утра. Даже половины восьмого ещё нет. Элечка ещё спит. Элечка... Господи, сделай, пожалуйста, так, чтоб она меня простила. Я не знаю, что бы делала без неё. Мне так страшно. А она всё понимает, но не бросает. Она рядом. Слов не хватит передать, насколько для меня это важно...' Звонок раздаётся неожиданно. - Да?.. - Салют, кузнечик! - Динечка, это правда? Когда вы планируете приехать? - Это правда. Но частично. Кое-что изменилось - завтра вечером мне нужно быть опять в Москве. Если я приеду одна? Скажем так, проба пера?.. а в следующий раз уже с ребзей? Света не сразу нашлась, что ответить. Ожидание её вердикта стало едва ли не осязаемым. Диана замерла на том конце провода. Но её энергия пробивалась даже сквозь тишину. И Сурганова сдалась. - Хорошо, Динька, приезжай. Тебя встретить? - Неее Сурганова, я на машине. Скажи только, куда именно мне рулить? Снова тишина. - А куда ты хочешь? Диана почувствовала, как по телу пробежал озноб. - К тебе хочу, Свет... Теперь озноб пробежался по Сургановой. - Тогда рули на Кавалергардскую. - Ты издеваешься?! Света улыбнулась сама себе. - Что-то не так? - Целибатница хренова! Меня от одной прокуренной парадной накроет так, что никакие просьбы остановиться не помогут!.. - Но ты же хочешь ко мне? На этот раз тайм-аут объявила Арбенина. Напряжение заметно возросло. - Это было сказано к слову? - Понимай, как хочешь. - Я серьёзно! - Я тоже. Понимай так, как считаешь нужным. - Тогда жди меня там. И не вздумай привести Эллу с собой. - А иначе что? - А иначе я буду трахать тебя прямо у неё на глазах. Диана сбросила звонок. А Света опешила от собственного безрассудства. Что она творит? Что теперь будет? А не обиделась ли Динька? А что сказать Эле? Голова пошла кругом. Но очень быстро из неё улетучились все мысли, кроме той, которая настойчиво гундосила о том, что Арбенина мчится к ней, к Свете. Арбенина хочет её. И, что самое страшное, вероятность того, что этот вечный ребёнок не добьётся своего, чертовски мала... Дождавшись, когда жена спустится готовить завтрак, Светлана, молясь, чтобы мама не услышала этих слов, подошла к Элле и тихо, насколько это было возможно при шумящей воде и чем-то скворчащим на сковородке, сказала почти, как есть. - Эль, Диана приезжает в Питер. Просит о встрече. У неё забронирован отель в центре. Я хотела бы поехать. И чтоб не мотаться лишний раз , переночевать потом на Кавалергардской... Эля внимательно всмотрелась в любимое лицо. Света была, как открытая книга. Любимая книга. Самая-самая любимая. Элла лишь кивнула и попыталась выдавить улыбку. Ревность? Да, возможно. Только вот Арбенинские повадки были тоже хорошо известны - поматросит и преспокойно бросит. А Светка будет опять убиваться. В этот раз ещё и из-за детей. - Свет, можешь, пожалуйста, пообещать мне одну вещь? Сурганова вопросительно посмотрела на жену. - Если...если вдруг она тебя как-то обидит... ... ты не спишешь всё это, так же легко как обычно? Света попыталась начать возражать. - ПОЖАЛУЙСТА, СВЕТА! Просто пообещай мне, что ты не позволишь ей в очередной раз безнаказанно вытереть об тебя ноги! Я помню твои слова о том, что ты готова ей простить ещё столько же, сколько она уже натворила. НО. Ни один человек, и уж тем более Диана, не имеет права над тобой издеваться. Заметь, про себя я даже не говорю... - Эль... - Всё, иди... уходи, Свет... Маме я скажу, что у тебя интервью. Сурганова направилась к лестнице. Всё тот же шум воды скрыл собой Элины слёзы. Но Света их чувствовала. И понимала, что совсем запуталась. Только вот времени на то, чтобы распутаться у неё уже не было: "через полчаса вылетаю. на машине долго." Как она добралась до города, Светлана не помнила. Быстрый подъём наверх. Ключ. Дверь. Распахнуть все окна. Найти в бывшем баре виски. Застелить постель. Достать полотенца. Принять душ. Надеть футболку. Ждать. Ещё чуть-чуть. Совсем-совсем немножко... Домофонная трель выдёргивает её из сна. Света вскакивает и несётся в коридор. Едва не промахивается по кнопке. Снова ждёт. Шаги становятся всё громче. Наконец дверь открывается, впускает Диану и снова захлопывается. Расстояние становится коварно крохотным. Сурганова машинально прикрывает глаза. В тишине квартиры она с трудом отличает стук собственного сердца от Дианиного. Губы обжигает тёплым, сигаретным на вкус, дыханием. - Заяц, спой со мной в Ледовом, а?.. И Света сдаётся. Снова...