Послушная

9 апреля 2000 года В Нору Гарри и Гермиона отправились вместе с мистером и миссис Уизли, которые тоже заглянули ближе к вечеру к Андромеде, чтобы поздравить с днем рождения маленького Тедди. Первое, что она увидела, выходя из камина, был Рон. Он развалился в потрепанном кресле, одетый в заляпанную чем-то вытянутую рубашку. В руках он сжимал почти пустую бутылку сливочного пива, а на журнальном столике перед ним стояли несколько пустых тарелок. Кажется, он слушал какую-то развлекательную передачу по колдорадио, но увидев, кто пришел вместе с его родителями, сразу же вскочил на ноги, обтер грязные руки о штаны и бросился хлопать Поттера по плечу. — Гарри, дружище! Какими судьбами? На Гермиону он даже не посмотрел, как будто бы она была пустым местом. Надо сказать, девушку это скорее обрадовало, чем огорчило. Тем не менее, миссис Уизли нахмурилась, очень огорченно на них посмотрела и решила поддержать ее в своей привычной манере. — Гермионочка, давай с тобой чайку попьем, — радушно предложила она. Гермиона мысленно передернулась, отвыкнув за пару месяцев от такого издевательского коверкания ее имени, но все-таки выдавила из себя благодарную улыбку, когда обняв ее за плечи, миссис Уизли увела ее на кухню. — Пускай мальчишки поболтают пока… Они так редко видеться стали, как мой Ронни бросил аврорскую школу. «Интересная формулировка», — подумала Гермиона. В действительности Рон ничего не бросал. Его выкинули из аврорской школы после всего пары месяцев обучения из-за того, что он провалил промежуточные экзамены и не мог сдать никаких нормативов. По большому счету, его и взяли-то туда только по протекции Кинсли Шеклболта (баллы за ТРИТОНы Рональда никуда не годились), который, в свою очередь, по просьбе Гарри уговорил Робардса дать Уизли шанс за прошлые заслуги. Миссис Уизли налила ей большую кружку ароматного чая, подвинула к ней поближе тарелку с домашними пирожками и начала расспрашивать Гермиону о ее жизни. — Да ты угощайся, девочка моя. Смотрю, ты совсем исхудала, — сочувственно произнесла она. — Тяжело, наверное, одной… Гермиона хотела возразить, что она же не одна, а с Гарри, но вовремя прикусила язык. Миссис Уизли могла это совершенно неверно истолковать. Или наоборот, слишком верно… — Да ничего, справляюсь, — заверила она ее и вежливо взяла предложенное угощение. После плотного ужина у Андромеды есть не хотелось совершенно. — Какая же ты все-таки умница, — искренне похвалила ее миссис Уизли и тут же посетовала. — И как только мой оболтус тебя упустил… Ты кушай-кушай. Когда еще домашней еды поешь? Гермиона мысленно хмыкнула, подумав, что у миссис Уизли, должно быть, очень странные представления о ее образе жизни. В конце концов, готовить она, хоть и не любила, но умела. Почти год в бегах научил ее и не такому. — Как вы с Гарри уживаетесь? Не обижает он тебя? От неожиданного вопроса Гермиона поперхнулась чаем. Обижает ли ее Гарри? Тому, что он творил с ней в последние дни, она вообще не находила определения. — Да что вы, миссис Уизли. Это же Гарри! Миссис Уизли с подозрением посмотрела на ее зарумянившиеся щеки. — Я тебе вот что скажу… Ты прости меня, дорогая, что лезу в такое. Но ты же мне как дочка! — он выждала паузу, чтобы Гермиона прониклась моментом. — Не дело это, такой молоденькой девочке жить в доме у холостого мужчины. Давай-ка лучше возвращайся к нам в Нору… Ну, поругалась с Ронни… Ну так помиритесь! А не помиритесь и — ладно. Ты же нам с Артуром как дочка родная! Что бы ни происходило в ее жизни, уж в Нору она точно никогда не вернется. Гермиона тяжело вздохнула. — Миссис Уизли, спасибо вам большое! И за вашу доброту, и за предложение, но… Мне кажется, это будет неуместным… жить у вас теперь, когда мы с Роном больше не вместе. — А то с Гарри жить уместно! — всплеснула руками миссис Уизли и с укором на нее посмотрела. — Не боишься, что он голову и тебе заморочит? Джинни после вашего последнего школьного года такого понарассказывала про нашего Гарри, что у меня аж волосы дыбом встали. Он мальчик, конечно, хороший, но что-то совсем не туда его несет… Я тут недавно в Косом с миссис Кроули столкнулась. Это приятельница хорошая моя, мы с ней в Хогвартсе в одно время учились… Так вот… Представь себе, ее младшая дочка Саманта встречалась, оказывается, в марте с Гарри, а через две недели он ее бросил! Бедняжка до сих пор не может прийти в себя! Гермиона даже с трудом представляла, кто такая эта Саманта Кроули. Не говоря о том, что совершенно ничего не хотела знать о ее судьбе. Кажется, она училась в Хаффлпаффе на пару курсов старше них. В любом случае, меньше всего ей сейчас хотелось выслушивать о сомнительных достижениях Поттера на личном фронте. — Ой, миссис Уизли, да какая мне разница, с кем Гарри время проводит, — произнесла она максимально равнодушно. — Меня же это никак не касается. — Ну смотри, дорогая моя. Главное, чтобы слухи о тебе никакие не прошли, если кто прознает, что вы вместе живете. Не поймут же люди! Что это за дружба такая… — несколько неодобрительно покачала головой она. Все-таки магический мир все еще оставался несколько консервативнее магловского. — Он хоть этих своих девиц домой не приводит, пока ты у него гостишь? — Никаких девиц, миссис Уизли! Честное гриффиндорское! — раздался из коридора веселый голос Гарри. — Гермиона, я пришел сказать, что нашел Живоглота, и мы можем идти. Если ты готова, конечно. Живоглот на руках Гарри выглядел не слишком довольным. Но он затаился и явно ждал возможности вырваться. Он был слишком умен, чтобы тратить силы на напрасные попытки. — Так быстро? — миссис Уизли выглядела искренне огорченной. — Может, хоть чайку с пирожками попьешь на дорожку? Миссис Уизли поднялась со стула, подошла к Гарри и ласково потрепала его по плечу. — Ты не обижайся на меня, что такое про тебя сказала. Вы же мне с Гермионой не чужие, вот и волнуюсь о вас, когда знаю, что за вами даже приглядеть некому. — Ну что вы. Я совсем не обижаюсь, — широко и, кажется, искренне улыбнулся он. — И не беспокойтесь, миссис Уизли. Я позабочусь о Гермионе. Гарри бросил на Гермиону мимолётный взгляд. Черти в его глазах однозначно говорили, что он имеет в виду как раз ту «заботу», от которой миссис Уизли пытается ее так настойчиво уберечь.

* * *

От утренней решимости у Гермионы не осталось и следа. Едва они оказались в особняке на Гриммо, она забрала у Гарри из рук Живоглота, который тут же начал вертеться, всем видом показывая, что хочет, чтобы его наконец-то поставили на пол. — Поговорим? — Мне надо… устроить Живоглота, — не смогла найти более правдоподобный предлог для побега она. — Ладно, — покладисто кивнул Гарри. — Как закончишь, спустись, пожалуйста, ко мне. Я буду в маленькой гостиной. — Зачем говорить «пожалуйста», если ты все равно не оставляешь мне выбора? — раздраженно спросила она. Вот что ему стоило формулировать свои мысли иначе. — Могу не говорить, — на его лице появилась ироничная ухмылка. — Кстати… Скажи, если я говорю тебе сделать что-то позже, после какого-то другого события, то это тоже ощущается как приказ, и ты не можешь меня ослушаться? — Это ощущается, что мне надо торопиться! — еще более раздраженно отозвалась Гермиона, направляясь к лестнице. — Любопытный эффект, — донеслось ей вслед. Ей хотелось сказать какую-нибудь гадость в ответ, но ноги уже несли ее на кухню расставлять миски Живоглота. Затем она поднялась в свою спальню и разместила его любимую корзинку для сна на подоконнике. На этом все ее дела по «устройству» кота закончились. С выпрыгивающим из груди от волнения сердцем, она вошла маленькую гостиную и нерешительно замерла посреди комнаты. — В ногах правды нет, — тоном светской беседы сообщил ей Поттер. Она фыркнула и посмотрела на него как на идиота. — На тебя не угодишь, — хмыкнул Гарри. — Окей… Твой выбор. Тогда… Нет, я, конечно, мог бы спросить тебя, не хотела ли бы ты присесть, но пока мы препирались, у меня появились более конкретные пожелания. Садись сюда. Он похлопал рукой по свободному месту на диване рядом с собой. На негнущихся ногах Гермиона подошла и села рядом с ним. Его рука потянулась, чтобы ее обнять, но зависла в воздухе на полпути, и в итоге он положил ее на спинку дивана. Гермиона одновременно и злилась на него, и хотела, чтобы он все-таки ее обнял. Здравый смысл говорил ей отодвинуться и дать Гарри явно понять, что она не намерена играть в его извращенные игры, или хотя бы просто попросить отпустить ее спать. Но вместо этого она наоборот прижалась к нему. — Знаешь, ты ведешь себя поразительно непоследовательно, — он погладил ее по щеке, а затем вытащил из ее волос заколку, удерживающую прическу, и вплел пальцы в ее локоны. — Мне нравится больше так. — Ты хотел поговорить, — тихо напомнила она. Собственный голос почему-то казался чужим. От его прикосновений она словно цепенела. Наверное, так себя чувствует кролик, смотрящий на удава. — Хотел… Скажи мне, Гермиона… — начал он и осекся. Должно быть на ее лице отразился испуг из-за того, что при такой формулировке она не сможет уйти от ответа. — Ладно-ладно! — сжалился над ней он. — Хотя вообще-то ничего такого из ряда вон, чтобы так бояться, я и не собирался спрашивать… Но, так и быть, задам вопрос иначе. И я разрешаю тебе не отвечать на него, если не захочешь. — Спасибо, — вырвалось у нее с откровенным облегчением. Гарри на это только довольно ухмыльнулся. «Отлично, Гермиона. Кажется, у тебя Стокгольмский синдром…». Как еще расценить искреннюю благодарность за крошечную поблажку к человеку, который по сути лишает тебя свободы воли. И неважно по каким обстоятельствам. И тут Гарри все-таки задал вопрос, на который она пока была не готова отвечать даже себе. — Если говорить о тебе и мне… То, что ты хочешь, Гермиона? «Быть твоей», — пронесся в ее голове такой простой ответ. — Я не знаю, — выдавила она из себя. Слова дались ей неимоверно тяжело. Несмотря на разрешение Гарри не отвечать, она понимала, что если она промолчит, то он все поймет. Гарри взял ее за подбородок и развернул ее лицо к себе. От его пронизывающего насквозь взгляда по спине побежали мурашки. — Врешь, — заключил он. — Давай договоримся так. Ты можешь промолчать, когда я тебя о чем-то спрашиваю, но ты не должна мне лгать. Гермиона дернулась, чувствуя, как магия запечатала его слова как правило, которое она не может нарушить. Только вот… часть правды — это не вранье. — Я… я хочу тебя? — умирая от стыда, произнесла она. — Ого, вот это новости, — в его тоне сквозила неприкрытая ирония, но он открыто улыбался. — А я даже не подозревал. Кстати, ты спрашиваешь или утверждаешь? Гермиона спрятала лицо, уткнувшись носом ему в плечо. Но Гарри ее развернул, поцеловал в губы, а затем — и она вообще не поняла, как это произошло — опрокинул ее на спину. — Конечно, ты хочешь меня, Гермиона, — он навис над ней, уперевшись руками в диван по обе стороны от ее плеч. — Вопрос в другом: ты хочешь меня, потому что тебя заставляет магия или потому что я тебе, ну, скажем, нравлюсь? — Крокер сказал, что Recalcitrant Mulieres не влияет на эмоциональную сферу, — ее голос чуть дрожал. — Мало ли, что сказал Крокер, я хочу знать, что ты думаешь. «Хватит, Гарри. Почему тебе так важно вывернуть меня всю наизнанку?..» — Второе… Гермиона зажмурилась. Внутри все заледенело. Если он сейчас посмеется над ней… Что она тогда будет делать? Гарри молчал, и Гермиона решилась на него посмотреть. Гарри казался совершенно серьезным. Он какое-то время вглядывался в ее лицо, будто бы и правда мог понять по ее глазам, насколько она была искренней. — Хорошо, — заключил он и почти нежно, совсем не как утром или даже несколько минут назад, поцеловал. Сегодня он не был груб или жесток. Его прикосновения ласкали, а не обжигали. Он не пытался ее раздеть, он даже руки держал поверх ее одежды. И это ощущалось так правильно и так невероятно хорошо. Она совершенно растворилась в ощущениях и не знала, сколько они так пролежали, просто целуясь, когда Гарри одной рукой начал расстегивать застежку на ее брюках. «Вот и все, — несколько отстраненно подумала она. — Значит, сегодня». Но Гарри неожиданно отстранился. — Что такое? — растерянно спросила Гермиона. — Думаю, на сегодня хватит. — Почему? — она не хотела звучать уязвленно, но на этот раз ей не удалось выровнять интонацию. — Потому что ты напрягаешься. К тебе явно нужен другой подход, — он усмехнулся и ласково погладил ее по голове. — Если ты будешь так зажиматься, то тебе будет больно. А это не то, что интересно мне… Я подожду, когда ты полностью потеряешь голову. «Да что тебе еще нужно?!». Она же и так на все согласна… Она наплевала на самоуважение и все свои принципы. К тому же, разве она уже не потеряла голову. — Я не понимаю… — Я хочу твоей безоговорочной капитуляции. А чтобы это поскорее произошло, — губы Гарри изогнулись в опасной усмешке, — я категорически запрещаю тебе кончать без моего разрешения. Я не хочу, чтобы мои усилия пошли насмарку из-за твоих прекрасных пальчиков, или если я случайно увлекусь.

* * *

17 апреля 2000 За несколько следующих дней Гермиона поняла: если Гарри с ней мил и обходителен, это может означать только две вещи — либо он сейчас усыпляет ее бдительность, чтобы сотворить с ней что-то совершенно непотребное, либо он только что выкинул что-то непотребное, и теперь пытается загладить свою вину. Большую часть времени Гермиона, обычно склонная к рефлексии, вообще отказывалась думать о том, почему она позволяет Гарри делать с ней все, что ему взбредет в голову и почему совершенно гадкие и постыдные вещи вместо того, чтобы вызвать отвращение, заставляют ее почти умолять Поттера… трахнуть ее. То, что Гарри отказывался с ней спать бесило ее больше всего. Это словно ломало что-то в ее восприятии мира. То ли Гарри понимал, что может лишить ее девственности только один раз, и поэтому старался выжать из этого максимум. То ли — и с точки зрения Гермионы, это было куда как вероятнее — ему просто нравилось ее изводить. Возбуждение вообще перестало проходить. Только притупляться. Временами ей даже не удавалось полностью сосредоточиться на работе. Она все время ловила себя на том, что думает о Гарри. Неудовлетворенность из острой стала практически болезненной. В пятницу Гермиона была решительно настроена положить этому конец. Она даже купила красивое и совершенно неприличное белье, надеясь, что это поможет спровоцировать Гарри, и он изменит своей выдержке. Помогло. Белье Гарри понравилось, его выдержка тоже дала трещину. Поэтому он практически заставил ее отсосать ему, стоя на коленях в этом белье на жестком и холодном полу его кабинета. Гермиона надеялась, что они сдвинутся с мертвой точки в выходные, но они вообще практически не виделись оба дня. Им удалось только в субботу вместе позавтракать. На Гарри и его напарника Майкла Праудфута еще в конце предыдущей недели повесили кейс, связанный с контрабандой запрещенных зелий, и как раз в выходные в деле появились какие-то зацепки. Гарри работал на износ, возвращался поздно и сильно уставший. В ночь с воскресенья на понедельник он вообще не пришел домой. Наверное, если бы он не предупредил накануне, что может очень сильно задержаться, она бы подняла панику. А так… Она же не истеричка, в конце концов. Да и неясный статус их отношений не давал ей морального права бежать в аврорат и выяснять, не случилось ли чего-то с Гарри. Но когда в отдел ближе к полудню заглянул Праудфут, ей не хватило самообладания даже поздороваться с ним. — Что… Что с Гарри? — Он жив, — сразу поспешил ее успокоить Майкл. — И его жизни ничего не угрожает, но он сейчас в Мунго. — Насколько все плохо? — Ну… Средне… — Праудфут замялся, видимо, колеблясь, стоит ли вываливать на нее детали. — Перелом позвоночника, сильное сотрясение мозга и одно неприятное проклятие, которое еще на месте удалось нейтрализовать. Гермиона вздохнула почти с облегчением. Ничего такого, что могло вывести из строя молодого мага надолго. — Я должна его увидеть, — она перехватила взгляд начальницы, которая, как и другие ее коллеги, с очень большим интересом слушала их разговор. Миссис Гримблхок… — начала она — Конечно-конечно, Гермиона, — сразу же закивала она. — Отправляйся в Мунго и ни о чем не беспокойся. — Мисс Грейнджер, — тихо сказал Праудфут, идя рядом с ней по коридорам министерства. — К нему пока никого не пускают… — Не переживайте, аврор Праудфут. Меня пропустят.

* * *

Гермиона совершенно не понимала, как Поттеру это удалось, но его отпустили из Мунго уже вечером. Скорей всего, он просто так достал целителя Сметвика, что тот счел возможность отправить его домой наименьшим из зол. По крайней мере, когда тот давал подробные инструкции Гермионе о том, какие зелья, как и в каком количестве тому нужно принимать, тот смотрел на нее с искренним сочувствием. — Мисс Грейнджер, я очень вас прошу, пожалуйста, проследите, чтобы мистер Поттер принимал все зелья строго по расписанию и минимум пару дней соблюдал постельный режим. И главное, в четверг утром он обязательно должен прийти ко мне на диагностику. Хоть Империо на него накладывайте, если начнет опять твердить, что он в полном порядке! У него был перелом позвоночника, в конце концов... Это вам не шутки! Гермиона пообещала, что справится со всем в лучшем виде, тщательно игнорируя насмешливые глаза Гарри, в которых явно читалось, что ей предстоит с ним намучиться, и им выдали специальный портключ, предназначенный для транспортировки больных. Уже совсем поздно вечером, накормив Гарри ужином и напоив его зельями, Гермиона устроилась на краешке кровати и поинтересовалась: — Расскажешь, как тебя так угораздило? — Если кратко, то Роули почти достал меня проклятием. Одно я отбил, причем так, что оно угодило в него самого, а вот второе пропустил. И в итоге вылетел через окно с третьего этажа. — Роули? — напряглась Гермиона, услышав знакомую фамилию. — Ну… Оказалось, что наши предполагаемые контрабандисты слегка завязаны с недобитыми Пожирателями. Насколько сильно и какое у этой истории может быть двойное дно пока понятия не имею. Дознаватели будут разбираться. Гермиона нахмурилась. Гарри определенно что-то недоговаривал. И прекрасно зная, его таланты влипать в различные истории, она была не на шутку напугана. — Я правда не знаю ничего наверняка, — пояснил он, опять прочитав все ее страхи по выражению лица. — Иначе обязательно тебе бы рассказал… Ты же знаешь, я обожаю разбалтывать тебе государственные тайны. У меня, конечно, есть кое-какие подозрения, и я даже ими могу поделиться с тобой. Но потом. Сейчас у меня более насущный вопрос, — он окинул ее заинтересованным взглядом. Она лежала на боку поверх одеяла, закутав ноги в покрывало. — Ты собираешься спать в моей кровати? — Ну да. На случай, если тебе что-то понадобится или вдруг ночью тебе станет хуже, — по-деловому ответила она. — Понятно, — хищно улыбнулся Гарри и с самым непосредственным видом заявил ей. — В моей кровати нельзя спать в одежде. — Но ты сам одет, — попробовала возразить Гермиона. На нем были пижамные штаны и белая футболка. — Я, разумеется, в данном случае исключение. — Я могу переодеться в пижаму… — Хорошая попытка, но нет. Пижама — это тоже одежда. Поэтому у тебя два варианта: уйти или раздеться. — Но я же не могу тебя оставить без присмотра в таком состоянии! — Принято. Раздевайся. — Гарри выглядел как кот, объевшийся сметаны. — Хотя погоди… Гермиона, чьи пальцы, вопреки ее воле уже начали расстегивать пуговицы на кардигане, замерли. — Слишком темно. Я так ничего не увижу, — приглушенный свет стал ярким. Гермиона нервно сглотнула. Ей и без того было невыносимо неловко. Гарри всегда раздевал ее сам и никогда полностью. К тому же, перед этим всегда была хоть какая-то прелюдия. — А теперь встань, пожалуйста, сюда, — он показал ей на небольшой пушистый коврик, лежащий между кроватью и зеркальным платяным шкафом. — Умница. Теперь можешь начинать раздеваться. Дрожащими руками Гермиона сняла с себя кардиган и принялась за блузку. Ее щеки пылали. Затем она сняла брюки и носки и осталась стоять перед Гарри в простом белоснежном белье с минимумом украшений. Она чувствовала себя абсолютно голой. Наверное, поэтому магия позволила ей остановиться. — Гермиона, трусы и лифчик, конечно же, нужно снять тоже, — голос Гарри стал чуть ниже, чем обычно, и она прекрасно знала, что это означает. Она понимала, что для нее будет лучшим сразу послушаться, но в комнате было так невыносимо светло… — О, то есть ты хочешь, чтобы это был именно приказ… Я учту. А сейчас сними все, что на тебе осталось. В комнате было прохладно, и воздух неприятно холодил кожу. Соски болезненно напряглись. Гарри ничего не говорил ей, и она продолжала стоять перед ним. Ей ужасно хотелось прикрыться хотя бы руками, но она знала, что нельзя. По телу предательски разливалась теплая волна возбуждения, и от этого ее щеки еще сильнее пылали от стыда. — А теперь развернись и посмотри на себя в зеркало. Какая же ты красивая… — Гарри, пожалуйста… — взмолилась она. — Можно я уже лягу? — Ну ладно. Ложись, — ответил он после небольшой паузы. Гермиона юркнула в кровать и закуталась в одеяло на противоположной от Гарри стороне кровати. — И какой тогда смысл спать в одной кровати? Иди ко мне, Гермиона, — он откинул руку в приглашающем жесте, и она прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Он провел рукой по ее обнаженной спине и сжал ягодицу. Гермиона издала странный звук, не то писк, не то стон и инстинктивно выгнулась. — Кажется, что чего-то не хватает…. Да точно! Обними меня. Она обхватила его поперек живота левой рукой. И если бы на ней было хотя бы чуточку больше одежды, это было бы даже уютно. — А теперь согни левую ногу и положи ее на мое бедро. Выше. Еще выше. Гермиона почти перестала дышать. Тело превратилось в какую-то сплошную эрогенную зону. Осознание, что она, совершенно голая, прижимается к полностью одетому Гарри — грудью к его груди, бедрами к его ноге, заставляло ее плавиться от смеси стыда и какого-то совершенно неправильного возбуждения. — Спокойной ночи, Гермиона, — мягко сказал он и погасил магией свет.