Послушная

Гермиона полночи проворочалась в кровати и заснула только под утро, поэтому на кухню она спустилась мрачная и не выспавшаяся. Гарри же напротив выглядел раздражающе цветуще. — Что ты будешь на завтрак? — как ни в чем не бывало дружелюбно спросил он, когда она вошла. Сам он, судя по всему, уже поел, и теперь читал воскресный выпуск «Ежедневного Пророка» за кружкой кофе. — Все равно, — буркнула Гермиона. Гарри сложил газету, которую тут же магией призвала к себе Гермиона, и встал за плиту. Через пять минут перед ней стоял классический английский завтрак в его лучшем исполнении. Гермиона принялась за еду. Гарри сел напротив нее и приманил газету обратно. Простым взмахом руки, без всякой помощи волшебной палочки. «Позер», — язвительно подумала Гермиона. Способности Гарри к беспалочковой магии были отдельным предметом ее зависти. — Представляешь, «Пушки Педдл» наконец-то вышли в финал квиддичной лиги, — сообщил он ей пару минут спустя. — Потрясающе. Рон должно быть счастлив. — Вы общаетесь? Нарочитая беззаботность его тона подмывала ее ответить, что «да», и посмотреть на его реакцию, но она подавила в себе мелочную мстительность и ограничилась прохладным «а почему ты спрашиваешь?». — Сегодня день рождения Тедди. Я планирую заскочить к Андромеде где-нибудь в обед и хотел предложить тебе присоединиться. Я думаю, мистер и миссис Уизли тоже могут заглянуть, но вряд ли Джордж, Рон или Джинни. — Ты думаешь, мое присутствие будет уместно? — Конечно! — горячо заверил ее он. — Но у меня нет подарка… — с некоторым сомнением произнесла она. Разумеется, ей хотелось пойти. Поболтать с Андромедой, поиграть с маленьким Тедди и провести время с Гарри в безопасной обстановке… — Не парь… — начал говорить он, но оборвал себя на полуслове, чтобы случайно не навязать ей приказ не переживать из-за подарков. — Я накупил целую кучу. Хватит на двоих. Уверен, что Андромеда и так будет на меня ругаться, что я опять притащил Тедди такую кучу игрушек. Если часть коробок будешь держать ты, это немного отвлечет ее внимание. Гарри чуть наклонил голову и обаятельно ей улыбнулся. Гермиона, к собственной досаде, поймала себя на том, что пялится на его губы и тут же уткнулась в тарелку. — Хорошо, пойдем. Гарри просиял, всем своим видом показывая, как он рад, что она согласилась. Кажется, дав своим демонам повеселиться, Поттер вернулся к привычному Гермионе режиму «просто Гарри». Ей даже на секунду захотелось сменить гнев на милость и улыбнуться ему в ответ. «Да что же это такое?! Не будь такой тряпкой, Гермиона!» — она мысленно отругала себя за слабохарактерность и с остервенением принялась разрезать сосиски. Какое-то время Гарри молча, но с заинтересованным видом наблюдал, как она разделывается с завтраком. — Ты на меня очень злишься, да? — спросил он наконец, заглядывая ей в глаза. — Конечно! И не надо делать вид, что этого не заслужил! — Я знаю, что заслужил. — Очень хорошо, что ты это понимаешь! И снова щенячьи глаза. Прям как из статьи в Ведьмополитене: «Как понять, что Он тебя обманывает?». Не то, чтобы Гермиона и правда читала такое. Но она прожила шесть лет в одной комнате с Лавандой и Парвати, которые никогда не могли удержаться от шумных обсуждений особенно понравившихся статей. Гарри тем временем решил хотя бы формально извиниться: — Прости, я не удержался. — Вот не надо мне врать, Гарри Поттер! — совсем разозлилась Гермиона. — Ты с самого начала это планировал! — Ну… — Гарри выглядел почти смущенным. — Если только частично… Но, честное слово, Гермиона, я не планировал заходить так далеко. К его чести, он хотя бы не говорил ей, что она сама этого хотела… Положа руку на сердце, сильней всего Гермиона злилась на Гарри за те эмоциональные качели, которые он устраивал в последние дни и за то, что вчера, едва они оказались дома, он чмокнул ее в щеку и отправился к себе, а вовсе не за то, что тот позволил распустить руки. Но в этом ей не хотелось признаваться даже самой себе. Гарри же она не призналась бы в этом даже под угрозой пыток. Гермиона ничего не отвечала. Все ее принципы и воспитание говорили о том, что нужно потребовать от Гарри, чтобы он больше не смел так с ней себя вести, но это было совершенно не то, что она хотела. — Я просто не понимаю тебя, — выдавила она наконец. — Помнишь, когда мы замкнули чары на тебе, ты сказал, что чувствуешь какие-то изменения? Ты из-за них так себя со мной ведешь? — Эм… Вряд ли, — хмыкнул Гарри. — Разве что косвенно. — Поясни, — попросила она. — Ну раз ты так настаиваешь… — глубоко вздохнул он. — Магия говорит мне, что ты — моя. Я знаю… Именно знаю, Гермиона… Что ты выполнишь все, что я скажу. Это знание само по себе кружит голову. Но с этим я бы справился. И прекрасно справлялся до пятницы, если уж на то пошло… Но твои губы на моем члене несколько пошатнули мою выдержку. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не в силах ничего сделать или сказать. Их разделял кухонный стол. В воздухе повисло напряжение. Они смотрели друг на друга. В горле словно пересохло, и Гермиона нервно облизала губы. — Мерлин… Да мне вся моя сила воли требуется для того, чтобы не завалить тебя прямо сейчас на этом гребанном кухонном столе! — раздраженно бросил Поттер, а затем резко поднялся с места и стремительно направился к выходу из кухни. — Гарри… — окликнула его Гермиона в дверях. Он обернулся. Гермиона медленно встала со стула, развернулась к нему лицом и села на высокий кухонный стол. Он колебался бесконечно долгие три секунды. Гермиона видела это по его лицу. — Я буду гореть в аду… — сипло произнес он и за несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние. Одной рукой он притянул ее за талию, вынуждая выгнуться ему навстречу, а второй взял за подбородок и властно, совершенно по-собственнически, поцеловал. Гермиона обхватила его ногами. В ее голове больше не осталось места для сомнений. Гарри на секунду разорвал поцелуй, чтобы стащить с нее футболку. Вслед за ней на пол полетел и бюстгальтер. Прикосновения рук, губ, жесткой ткани его рубашки к обнаженной груди вызывали во всем теле совершенно немыслимые ощущения. Гарри потянулся к застежке ее джинсов, но больше ничего не успел сделать. По всему дому раздался мелодичный перезвон сигнальных чар. Гарри замер и отстранился. В его глазах мелькнула готовность убить на месте того, кто им помешал, но она тут же сменилась досадой. — Блядь! Крокер… Как я мог о нем забыть? — Кто? — растерянно переспросила Гермиона. — Сол Крокер. Невыразимец. Я пригласил его сегодня, чтобы он помог нам разобраться с этим дракловым ош… амулетом! Наваждение спало, и Гермиона инстинктивно прикрыла грудь руками. — Я думала, мы договорились никого не привлекать, — сердито сказала она. В голове постепенно начинало проясняться. — Это было до того, как твоими просьбами и волей магии я начал нести за тебя единоличную ответственность! — жестко парировал он и уже существенно мягче добавил. — Гермиона, послушай. Прошло уже три недели, и мы не сдвинулись ни на дюйм. Сол Крокер дал клятву о неразглашении. Никто ничего не узнает! Он лучший специалист по проклятым артефактам, которого я смог найти… И нам действительно нужна его помощь. Гермиона нехотя кивнула. Гарри был прав. Более того, получив возможность вернуться к привычному образу жизни, Гермиона вообще решила отложить попытки решить эту проблему на какое-то время. — Мы будем в зеленой гостиной на втором этаже. Приходи, как будешь готова, — бросил он, прежде чем все-таки выйти из кухни.

* * *

— Мисс Грейнджер, — Сол Крокер поднялся на ноги и вежливо кивнул ей в знак приветствия. На вид ему было не больше сорока пяти, но могло быть и больше. С магами никогда нельзя было сказать наверняка. Они обменялись парой вежливых фраз, предписанных в таких ситуациях этикетом, и Сол Крокер приступил к диагностике. Он почти час колдовал над ней, а иногда еще и над Гарри, и использовал несколько раз такие чары, о которых Гермиона даже не слышала. — Ну что я могу сказать вам, молодые люди. Это вне всяких сомнений именно Recalcitrant Mulieres, а не какой-нибудь аналог. Артефакт темный и, безусловно, редкий, но не уникальный. Поэтому, думаю, я смогу найти деактивирующую фразу в наших архивах. Что еще? — он задумчиво почесал бороду и внимательно посмотрел на них. — Ах да. Привязка выполнена верно, потоки магии, связывающие вас, распределены равномерно. Вашему здоровью ничего не угрожает. Подтверждения опасений мистера Поттера, что артефакт как-то влияет на ваше, мисс Грейнджер, психоэмоциональное состояние, я не обнаружил. Гермиона бросила на Гарри вопросительный взгляд, но он никак не отреагировал. — Вы уверены, что Recalcitrant Mulieres не должен вызывать каких-то несвойственных человеку желаний или эмоций? Провоцировать нетипичное поведение? Гермиона густо покраснела, прекрасно понимая, что Гарри имел в виду. — В теории ничего такого происходить не должно. Видите ли, мистер Поттер, история этих артефактов такова, что их действительно когда-то разработал один маг для своих шести сыновей, чтобы те могли держать жен в повиновении. Насколько помню, в его судьбе замешано какое-то ужасно драматическое происшествие, и он захотел избавить от риска аналогичной участи своих детей… Так вот. Recalcitrant Mulieres не меняет личность, не лишает возможности объект привязки здраво мыслить. В конце концов, супруга в семье чаще всего отвечает не только за хозяйство, но и за детей. Нетипичное поведение, как вы сказали, и несвойственные желания накладывали бы дополнительные риски. У артефакта единственная цель — обеспечить послушание. — Но тем не менее, в нашем случае несвойственные реакции имеют место быть, — возразил Гарри. — Это сложный артефакт, и я не стал бы без дополнительных исследований говорить что-то наверняка, но вы уверены, что в данном случае не могут быть замешаны иные факторы? О какой именно проблеме идет речь? Гермионе немедленно захотелось провалиться под землю. — Влечение, прежде всего. Возможно, какие-то романтические чувства, — совершенно спокойно пояснил Гарри. — Я предполагал, что это может быть следствием… — и тут к удовлетворению Гермионы он все-таки запнулся, — моих невысказанных вслух желаний. Сол Кокер неожиданно громко и открыто расхохотался. Он смеялся так долго, что на глазах у него выступили слезы. — Прошу простить мою реакцию, — сказал он, отсмеявшись и вытерев лицо платком. — Но согласитесь, вся ситуация несколько комична. Скажите мне, мистер Поттер, почему вам не кажется, что то, о чем вы говорите, не может быть вызвано совершенно естественными причинами? Вы оба молоды и привлекательны, и, насколько я понимаю, не обременены никакими обязательствами. Гарри, словно нехотя, кивнул, и Крокер с энтузиазмом продолжил. — Мне кажетcя, это наиболее вероятным вариантом, хотя, повторюсь, без дополнительных исследований, не стану ничего утверждать. Как вариант, — невыразимец позволил себе хитро улыбнуться. — Попробуйте исключить личный контакт и посмотреть, что из этого выйдет. В чем я уверен на сто процентов, так это в том, что этот артефакт не способен передавать ваши невысказанные желания, мистер Поттер, на расстоянии. А теперь с вашего позволения, я откланяюсь. Мне предстоит еще раз изучить результаты диагностики и много часов архивной работы. Могу ли я получить свой аванс? — Да, разумеется, — Гарри призвал палочкой заколдованный кошель. — Здесь две тысячи галлеонов. Этого будет достаточно в настоящий момент? — Более чем, — важно кивнул Крокер и поднялся на ноги. — С вами приятно иметь дело, мистер Поттер. Всего хорошего, мисс Грейнджер! Когда Сол Крокер ушел, между Гарри и Гермионой повисла неловкая пауза. На лице Поттера начали явно проступать муки совести и сомнения. Кажется, она знала, что он хотел сказать. — Гарри, ты не будешь против, если я заберу из Норы Живоглота? Миссис Уизли на днях писала, что он по мне скучает. Гарри испытующе на нее посмотрел. — То есть я правильно понимаю, что я могу катиться к черту со своим предложением помочь тебе снять квартиру хотя бы на время, пока все не уляжется? — Я бы не была так груба… — Хорошо, — обреченно вздохнул Гарри. — Зайдем к Уизли после Андромеды. Но, Гермиона, вечером нам надо будет поговорить о том, как мы будем жить дальше.