pREVentERS

Последние ясное воспоминание было, как красный кулак огромного размера, держит курс в мою сторону. Затем гаснет свет. Разум постепенно охватывается мыслями, совершенно чуждыми мне. «Этот кулак убьет меня с одного удара». Кто-то скажет: "Это обыкновенная констатация факта" и будет прав. Такая конечность в действительности убьет нормального человека. Но мы находимся в разломе, здесь другие правила. Мне будет не комфортно и я это знаю. Но больше всего интересно - откуда берутся эти тревожные мысли? «Умирать это не так уж плохо». А это что? Ни разу в своей жизни не задумывался о подобном. Но сейчас не могу избавиться от этого. Как будто толстый червь обвился вокруг горла и с каждой секундой туже затягивается в узел. Неожиданно слышу свое имя, произносимое женским голосом, но шевелиться не в состоянии. Некоторое время спустя познаю новые ощущения - тело качают из стороны в сторону, а после накрывают мягкой тканью. Наплыв тревоги утихает. По телу проходит тепло. Не сказать, что усну сном младенца, но теперь могу спокойно дышать и отдохнуть. Неизвестно сколько прошло часов с момента, как в последний раз стоял на ногах, но уверен, что меня начали поднимать на ноги женские руки, продолжая прикрывать правую половину тела теплым одеялом. Кратко временный рывок в сторону, как будто бы девушка пытается поддержать еще кого-то, а парой секунд после она обратилась к третьему лицу. Сознание как будто в каком-то тумане. Толком ничего не вижу и не слышу. Если меня куда-то поведут, то подчинюсь. Глаза, словно самостоятельные, открываются. Они видели собственные ноги, чьи-то женские слева и большой кусок пледа на правом плече, что скрывал правую часть тела. Ноги принадлежат девушке — Моль, а этот плед справа — ее крыло. Земля под нашими ногами красная, значит все еще находимся в разломе. Мягкая ткань сползает с плеча, а крепкие, мужские руки подхватывают тело спереди. Да уж, совсем ослаб, пока лежал. Учитывая то, как большая половина обзора теперь скрыта новой опорой, замечаю и поворачиваю голову к маленькой птичке, что ловко оказалась между мной и четвертой персоной справа. Ей что-то сказали, а я поднял голову на источник звука, рассматривая с ног до макушки. Вялость растворилась, когда разум осознал, что это один из тех самых братьев, что быстро зачищают гнезда чудовищ. Конечно, как самый настоящий волшебник, он не стал ждать на месте и сразу после команды пошагал вперед. Но если есть один, а значит рядом второй. Эти парни крайне редко ходят раздельно. Уходя от нас, первый брат открыл мне обзор на второго брата, который был в холодно-голубом одеянии. Этот не обратил внимания на нас, но задал вопрос первому и направился за тем. Так, как же их зовут? Старший, кажется, Коги, а младший Анки. Помню, как-то произошел конфликт между Байроном, которого зовут Даген, и Коги в квартире Су. Милуша, по словам Моль, восторженно отзывалась о благородстве Коги, даже в такой трудной для него ситуации. «Если подумать, то из них двоих наивысшую самоотверженность проявляет тот, что ушел вперёд. Значит это Коги. Тогда, — взгляд перешел на парня в голубом одеянии, — тот, кто всегда рядом и даже сейчас, Анки?» Глаза распахнулись сильнее. В теле проснулись остатки сил или же это отличная работа девушки? И после короткой фразы, сказанной ею, оба поспешили удалиться из этого места, но я не хотел. Впервые вижу так близко братьев, особенно Анки. Они же спасли нас, да? А если здесь Коги, то и Анки выкладывается на полную. Он спас меня. Моль и Блиц так торопятся уйти отсюда и чуть ли не под руки несут к выходу. А моя голова просто не может отвернуться от братьев, от Анки. «Хочу его ещё раз увидеть», — с этой мыслью портал закрывается. Было нетрудно понять, что мы находимся в парке. Я смотрел в ту же точку, где в последний раз находился Анки. Меня с осторожностью отпустили, боясь, что упаду или ещё что. Но я тверд, как камень. За спиной начали о разговаривать и мне вовсе не хотелось принимать в этом участие. Каждый рассказ о братьях звучал, как маленькая легенда. Два героя, что запросто расправляются со сколько бы ни было чудовищами. Каким бы сильным и смертельно опасными не был главный среди этих слабых, они победят любого. Все это звучит так вдохновляюще. И прямо сейчас я встретил их, настоящих героев. Это не выдумка, они живые. Как уже говорил, не хочу принимать участие в диалоге друзей, но ухо случайно улавливает имя старшего брата. Я знаю друзей долго, они хорошие люди, но вот их слова... — ...я не знаю, Моль. Он слишком силен. Парни могут не вернуться. Девушка, сидя на скамейке, тяжело вздохнула. «Не нравится». — Что значит «не вернуться»? — разворачиваясь к Блицу, я смотрю на него нахмурено. — Хочешь сказать, мы оставили их там умирать? Так давай вернемся. — Я этого не говорил, — почти сразу возразил Блиц, но тут его перебила Моль: — Ребята, давайте просто подождем их. Молча согласившись с ней, мы с Блицем разошлись по разные стороны. Я хожу по бордюру, время было позднее. Основной Чикаго уже спит, а значит к нам в костюмах никто не пристанет. Да, все мы трое были до сих пор в своих обличьях и никто не думал его менять. Сижу на траве за скамейкой и разглядываю поднятый листик. Весь желтый с небольшими темными пятнами. Но все равно красивый. — Блиц? — вопросительно окликнула того девушка. Хватаясь ладонью за спинку уличной версии не комфортного дивана, поднимаюсь на ноги, чтобы посмотреть, что случилось. И вижу того в облике человека. — Что это значит, Блиц? — мои брови тот час нахмурились. Отрицаю ту самую версию и даже слышать не желаю. До последнего верю, что у него есть иная причина сделать это. — Они не вернутся, — кратко ответил мужчина. И волшебник сделал это. — Так, что значит «не вернуться»? То есть, ты еще в прошлый раз хотел сказать о неправильности нашего решения? Значит, мы оставили их там умирать? Тогда мы возвращаемся к моему первоначальному предложению - давай вернемся. — Ты повторяешься, — заметил Блиц. В его интонации проскальзывает твердость. «Знаю я! Не уходи от ответа!» — Что может быть сложного, — обходя скамейку, на которой сидит Моль, я держу курс к Блиц, — в том, чтобы мы снова вернулись туда и просто помогли? Нас выпустили, согласен. Но мы отдохнули. Можем просто добраться снова и помочь. Блиц смотрел на меня печальным взглядом и долго молчал. Даже за время его молчания успел несколько раз помахать своей ладонью перед его лицом, чтобы тот хоть как-то отреагировал. Но тут его ладони рухнули мне на плечи и, глядя в упор, сказал: — Окта, возьми себя в руки. Их уже нет! — последнее он проговорил настолько четко, чтобы даже ребенок в истерике это уяснил. Это утверждение пробивает дно под названием "Равновесие". «Почему? Почему ты так... Не позволю так говорить!» — А ты был там? — я ощутил, как мое лицо сменилось на злость, а руки, как будто живя своей жизнью, скидывают его ладони с плеч. — Ты видел, что с ними стало, чтобы утверждать, что их нет? Это разлом! Их могло выплюнуть в другом месте! Мимика на лице изменилась. Мужчина заметно помрачнел, но его голос остался таким же безрадостным. — Несносный мальчишка, сам веришь в свои слова? — А что я сказал? Ты бы хоть раз у Ол спросил, как работает разлом! — Блиц, Окта... — сзади доносится голос Моль. — Разлом – это неслучайная область, она не может выплюнуть участников где захочет! Если они вошли здесь, - указательным пальцем он показывает на бордюр, - значит они выйдут здесь. Что не понятного? — Умник! Разлом – это самая неизученная область! Вовсе не понятно как она работает! Ты за столько лет даже не поинтересовался "как"! И кто сказал, что должно быть именно так, как сказал ты? Хоть помнишь как выглядит каждый разлом? Они все не похожи друг на друга! Что если разлом каждый раз играл с нами? — Разлом не обладает разумом, что за бред. — А я не говорил о разуме, больной старикан! — Окта! — здесь возразила Моль. — Замолкни! — махнув рукой, я развернулся боком и повернул голову в сторону друга. — Ты тоже на его стороне! Вы раньше меня стали обладать силами и еще до меня спелись! «Невозможно. С ними невозможно говорить! Каждое их слово звучит все враждебнее». — Малец, не смей так говорить с ней, — начал было Блиц, но я его перебил. — Любовь до гроба? — резко поворачивая голову на того и скалясь, отхожу от мужчины. — Ах, как же я сразу не догадался! - ладонями хватаюсь за голову. - Вы же так мило всегда беседуете! Мое участие в ВАШЕЙ команде, как собаке пятая нога! Уж простите, что всегда мешаю! — всплеснув руками, останавливаюсь на достаточном расстоянии от бывших друзей. — Окта, твой самоцвет, — проговаривая это, девушка сделала пару шагов в мою сторону. — Катись к черту, Маль! — указав на нее пальцем правой руки, стреляю в нее яростным взглядом. Нет, ее прозвище я специально испортил, чтобы полегчало на душе. И это помогло. — Окта, мы не закончили. Вернись! Маленький паршивец! — мужчина, наверняка решивший сыграть моего заботливого отца, сжал ладони в кулаки. Ему не хватает ремня. — Да пошел ты, Блиц! — тем же указательным пальцем тыкаю в него и просто ухожу, изменяя облик на человеческий. «Раздражают. Как же они меня раздражают». — Блиц-Блиц, тише, не надо. — Ты видела, что он творит? — Да, видела. Твой самоцвет тоже чернеет. — Тс, засранец... Да, до меня все еще доносился их диалог. Я слышал все это.

***

— Не могу поверить, — уже будучи на кровати у себя дома и глядя в потолок, высказался вслух. Не знаю сколько шел до дома, но все время был охвачен их реакцией. Наверное прошло меньше пяти минут и он сдался. Вот так просто, как будто братья волшебники его даже не спасли! А если бы они не пришли? Да мы бы все так погибли! А Моль? Она вообще с головой дружит? Тоже мне медик! Никакой веры в тех, кто нас спас от неминуемой смерти! — Они так просто их похоронили, — с этим я сильнее сжал левую ладонь, в которой лежали ядро и мой самоцвет. Правая сжалась в кулак и, сходя со лба, ударила по стене рядом с кроватью. Я этого так не оставлю.